Глава 2

Гермиона с абсолютно самодовольным вздохом откинулась на спинку стула и сладко потянулась, разминая затекшую спину. Бумажный монстр был повержен. Она не просто разобралась с текучкой, но и закрыла задачи на два дня вперед. Поднявшись, девушка принялась методично распихивать вещи по карманам бездонной сумки. В дверь робко постучали, и на пороге появилась Линда. — Гермиона, к тебе тут бумажный самолетик залетел. Не видела? — Ох, правда? — она подскочила к ассистентке и перехватила послание, которое тут же послушно развернулось в ее пальцах. Гермиона подняла глаза на девушку. — А ты чего так задержалась, Линда? Сотрудница густо покраснела, торопливо заправляя за ухо светлую прядь. — Дэни вернулся с задания, — почти шепотом призналась она. — Я... помогала ему составлять отчет. — Вот оно как, — Гермиона не смогла сдержать понимающей улыбки. Дэни служил в спецотряде Аврората и частенько пропадал на неделю, а то и на две. И, разумеется, никто никому не помогал ни с какими «отчетами» — это строго засекреченная информация, доступ к которой Линде был закрыт. Но оспаривать красивую легенду влюбленной подруги Гермиона не стала. Лишь мягко кивнула: — Передавай Дэни привет. Линда просияла, скомкано попрощалась и упорхнула из кабинета. Гермиона вернулась к столу, опуская взгляд на пергамент. «Грейнджер. Ты просила сообщить, если найду что-то интересное. Сегодня мой постоянный поставщик прислал свежие колдографии. Зайди посмотри. Вдруг там есть то, что ты ищешь. Т. Нотт» Она бросила мимолетный взгляд на часы. Половина девятого вечера. Сегодня она засиделась непозволительно долго. Как давно он отправил этот самолетик? Размышлять было некогда. Бросив пергамент в сумку, Гермиона быстрым шагом направилась к лифтам. Ей нужно было спуститься на нижние уровни, в Отдел по борьбе с незаконными артефактами, чьи подземелья разительно отличались от вылизанного второго этажа Департамента магического правопорядка, к которому он относился. Уже знакомая дверь с табличкой «445». Гермиона коротко постучала. Подождала около минуты и уже собиралась развернуться, решив, что безнадежно опоздала, как замок щелкнул. Теодор посмотрел на нее сверху вниз и чуть заметно улыбнулся. — Проходи. — Я уж думала, ты ушел домой. Извини, что так поздно. Твой самолетик, видимо, долго не мог пробиться сквозь защиту моего кабинета. — Серьезно? А я был уверен, что ты давно отдыхаешь. Я отправил его три часа назад. — О... Тео прошел к столу, небрежно отодвинул в сторону какую-то толстую, испещренную записями тетрадь и опустился на стул. В ярком свете настольной лампы Гермиона вдруг заметила маленькую деталь. — Нотт... у тебя вот тут, — она неловко указала пальцем на собственный рот, — кажется, еда. Рисинка. Тео поджал губы, быстро стирая крошку с уголка рта. — Неловко вышло, — хмыкнул он. — Да ничего, бывает. Обычное дело, — улыбнулась она, чувствуя, как спадает напряжение. Теодор выдвинул ящик, извлек тонкую папку и бросил ее на стол. — Есть один старикан. Живет в Шотландии, регион Хайленд, деревушка Мьюир-оф-Орд. Уже года три исправно поставляет мне различные занятные вещицы. Гермиона раскрыла папку. Со снимков на нее смотрели жутковатые статуэтки, массивные перстни, потемневшие ожерелья и покрытые трещинами вазы. — Нотт... этот старик, он добывает всё это законным путем? — ее голос дрогнул от настороженности. Тео усмехнулся — сухо, без тени веселья. — Скажем так: либо он сбывает их мне, либо кому-то другому. Она вскинула на него осуждающий взгляд. — Благодаря его находкам эти темные артефакты не ушли в дурные руки, — Теодор безразлично пожал плечами и подался вперед, нарушая дистанцию. — Вот, смотри. Нотт подошел ближе и склонился. Прямо в ее руках он перелистнул несколько колдографий, останавливаясь на нужной. — Похоже на то, что ты искала? Гермиона вгляделась в снимок. И ахнула. — Кажется, это она! Невероятно! — Очень хорошо, — на губах Теодора заиграла легкая улыбка. Он внимательно изучал ее загоревшееся лицо. Гермионе вдруг стало тесно под этим взглядом. Она смущенно отвела глаза, отложила папку на стол и сделала шаг назад, разрывая слишком сократившуюся дистанцию. — Когда он доставит их сюда? — спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он не доставит. Я сам за ними отправлюсь. Заодно, может, пригляжу что-нибудь еще. — А можно с тобой? — слова вылетели прежде, чем она успела их обдумать, и Гермиона тут же прикусила язык. Тео удивленно изогнул бровь. Затем тихо рассмеялся. — Я отправляюсь рано утром. — Ну... это не страшно. Я рано встаю. — Хорошо, Грейнджер. Только без каблуков. До его дома придется прилично топать по лесу, а трансгрессировать прямо на место не выйдет. Старик — параноик, вся территория укрыта тяжелыми антитрансгрессионными чарами. — И где ты только его откопал? — Связи. — Не удивлена... — брякнула Гермиона. И мгновенно осеклась. Взгляд Теодора неуловимо потемнел. Он ничего не сказал. Просто молча отвернулся и принялся собирать со стола бумаги, рассовывая их по ящикам. — Прости, Тео. Я совсем не то имела в виду... — А что? — Ну... просто у тебя чистокровная семья... достаточно известная, и... — Не утруждайся, Грейнджер. Я всё понимаю. — Я правда не хотела тебя задеть. Тео медленно поднял глаза. На его лице появилась мягкая, обезоруживающая улыбка. — Ты меня не задела. Всё в порядке. В кабинете повисло вязкое молчание. Нотт стянул со спинки стула черную мантию с изящной серебряной окантовкой и привычным жестом набросил ее на плечи. Гермиона встрепенулась. Он собирался домой. Какую-то долю секунды они просто стояли, не отрывая взглядов друг от друга. Затем Тео словно очнулся: подхватил свою сумку и перекинул ремешок через голову. Гермиона суетливо заметалась взглядом по кабинету, развернулась и поспешила к выходу. В коридор они вышли вместе. И так же молча направились к лифтам. Кабина ползла вверх мучительно долго. Гермиона изредка бросала неловкие косые взгляды на Теодора, но тот безучастно смотрел прямо перед собой. На четвертом уровне решетка со звоном разъехалась. Внутрь шагнула Пруденс Хиггинс. Она удивленно мазнула взглядом по Гермионе, а затем буквально засияла, заметив Нотта. Втиснувшись ровно между ними, она подарила Теодору сахарную улыбку. Гермиона скривилась, но тут же мысленно дала себе подзатыльник: Тео успел заметить ее реакцию. Она поспешно отступила в угол, крепче прижимая к себе сумку. — Тео, так ты придешь в субботу? — проворковала Пруденс своим фальшиво-нежным тоном. — Придется. Хотя, думаю, он бы не сильно расстроился, не явись я на его день рождения. — Да глупости! — жеманно рассмеялась ведьма. — Конечно обидится! Он же твой лучший друг. Слушай, я заходила к тебе пару часов назад, но тебя не было. Думала, ты уже дома. Она почти промурлыкала эти слова, прижимаясь к Нотту вплотную — якобы из-за тряски кабины. Гермиона закатила глаза к потолку, отчаянно считая секунды до Атриума. Только бы сбежать. Только бы не видеть этот цирк. — Я поднимался к аврорам. Видимо, разминулись, — ровно ответил Тео. — Ну да. — А что ты хотела? — Обсудить субботу. Да и просто... Пруденс не договорила. Она резко повернула голову и прищурилась, буравя Гермиону недовольным взглядом, словно та специально увязалась за ними, чтобы греть уши. Дзынь. Решетка наконец-то открылась, выпуская их в просторный холл Атриума. Гермиона пулей вылетела из лифта и, даже не обернувшись, чтобы попрощаться с Ноттом, зашагала к каминам. На душе было мерзко и липко. Будто она случайно подсмотрела то, чего видеть ей категорически не полагалось. Она уже шагнула в каминную нишу, когда кто-то резко перехватил ее за локоть. Но было слишком поздно. Зеленое пламя взревело, закручивая их в пространстве, и секундой позже выплюнуло обоих на коврик в ее небольшой гостиной. Гермиона резко обернулась, выхватывая палочку. Перед ней с абсолютно обескураженным выражением лица стоял Теодор Нотт. — Нотт... Какого Мерлина?! — выдохнула она, хватаясь за бешено колотящееся сердце и опуская палочку. — Прости... — Тео огляделся, окидывая ее извиняющимся взглядом. — Я хотел уточнить время. Мы так и не договорились, а ты уже рванула... — Мог бы просто прислать Патронуса. — Мог. Еще раз прости. — Он неловко взъерошил волосы на затылке. И тут к его ногам, громко тарахтя, начал ластиться огромный рыжий кот. Теодор удивленно опустил взгляд. — О. Это же Живоглот, верно? — Откуда ты знаешь, как зовут моего кота? Тео присел на корточки и принялся чесать густую шерсть. Кот замурчал как ненормальный, с силой бодая его ладонь. — Он частенько забредал к нам в подземелья. У Милиссенты была кошка, вот он, видимо, и ходил к ней на свидания. Пару раз мне приходилось возвращать его в башню Гриффиндора. Гермиона ошарашенно уставилась на питомца. — Глотик! Ну ты даешь! Ты у меня, оказывается, тот еще ходок налево? Они оба рассмеялись. Спонтанно, искренне. Тео поднялся. Их взгляды снова встретились, и в воздухе опять повисло то самое тягучее, электрическое напряжение. Гермиона отвела глаза первой. — Я сейчас дам тебе летучий порох. — Она подошла к каминной полке, сняла мешочек и, вернувшись к Тео, протянула ему. — Может... чаю? Раз уж ты так неожиданно оказался в гостях, а я даже не предложила. — Я бы с радостью, Грейнджер, но уже поздно. А нам завтра рано вставать. И да, — Теодор зачерпнул горсть блестящего порошка и шагнул обратно в камин. — Раз уж мы отправляемся вместе, я за тобой зайду. В пять утра. Адрес я теперь знаю. Он лукаво улыбнулся, бросил порошок под ноги и четко произнес: — Нотт-мэнор.

***

Гермиона долго не могла уснуть. Она проворочалась в постели почти всю ночь, раз за разом прокручивая в голове события прошедшего дня. Поэтому, когда в четыре утра безжалостно зазвенел будильник, она проснулась абсолютно разбитой. Ледяной душ и кружка невероятно крепкого кофе кое-как вернули ее к жизни. Она быстро набросала мистеру Фоули официальную записку о том, что сегодня работает «в полях», прикрепила к ней стопку уже подготовленных накануне отчетов и отдала сове. Теперь можно было со спокойной душой отправляться за артефактом. Едва птица вылетела в окно, как в дверь коротко постучали. Гермиона суетливо пригладила волосы, накинула длинное горчичное пальто, перехватила сумку и бросилась в коридор. — Привет, — Теодор тепло улыбнулся, когда она распахнула дверь. В руке он держал два картонных стаканчика. — Заскочил на магловскую заправку. Подумал, кофе нам сейчас точно не помешает. Гермиона удивленно моргнула, принимая горячий стаканчик. — Доброе утро, Тео. Спасибо... — Я взял двойной эспрессо. — Ох, это будет уже моя вторая кружка, но она мне жизненно необходима. Она ответила ему легкой улыбкой и сделала осторожный глоток. Кофе был горьким, обжигающим и пах жженой карамелью. Тео тактично отступил на шаг, давая ей выйти, и Гермиона закрыла дверь на два оборота ключа. — Я готова. Теодор молча протянул ей руку. Гермиона на секунду замерла, глядя на его раскрытую ладонь, а затем вложила свои пальцы в его. Хватка у Нотта оказалась крепкой и уверенной. Мир смазался, сжался в невыносимую точку, а в следующую секунду их выплюнуло в сырую, пробирающую до костей прохладу. Они стояли на узкой, заросшей тропинке, со всех сторон зажатой густым шотландским лесом. Воздух здесь был густым, пах хвоей, мокрой корой и озоном. Теодор выпустил ее руку не сразу. Его большой палец на долю секунды дольше положенного задержался на ее коже, прежде чем он отстранился. Гермиона почувствовала, как щеки предательски обдало жаром. «Господи, да что с тобой такое?! Это же Нотт!» — мысленно одернула она себя. Тео сделал глоток кофе, и они двинулись вперед. Из-за ночного ливня тропинка раскисла, превратившись в вязкое месиво из грязи и прелых листьев. Гермиона тут же выхватила палочку. Короткое Импервиус — и чавкающая жижа начала брезгливо отползать от ее ботинок. Она перевела палочку на ноги Нотта, накладывая те же чары. Тот, хоть и был обут в высокие, явно подготовленные для леса сапоги на шнуровке, благодарно улыбнулся и кивнул. — Предупреждаю сразу, Грейнджер: говорить буду я, — нарушил тишину Тео, пока они пробирались сквозь заросли. — Этот старик... очень непростой волшебник. Со специфическим характером. Что бы он тебе ни сказал — просто молчи и не реагируй. Гермиона нахмурилась, аккуратно перешагивая через скользкий корень. Что она, по его мнению, ворчливых дедов не видела? Кем он вообще ее считает? Думает, она начнет устраивать скандалы пожилому человеку посреди леса? Минут через пятнадцать деревья расступились, открывая вид на старый, покосившийся двухэтажный дом. Чуть поодаль громоздился циклопических размеров сарай. Гермиона с любопытством огляделась. Открытая веранда дома была буквально увешана защитными амулетами, ловцами снов, связками сушеных трав и руническими колокольчиками, которые тихо позвякивали на ветру. На крыльце развалился старый, плешивый пес. Он одарил незваных гостей ленивым взглядом, хрипло буркнул для порядка и снова уснул, положив морду на лапы. — Теодор! Из-за угла дома вынырнул невысокий, сгорбленный старик. На нем была потертая, заштопанная в десятке мест куртка нараспашку, под ней — выцветший коричневый свитер в затяжках, а на ногах — штаны с отвисшими коленками, заправленные в массивные резиновые сапоги. Старик резко затормозил и подозрительно прищурился, разглядывая парочку. — Доброе утро! — Гермиона включила свою самую дружелюбную, почти ласковую интонацию и искренне улыбнулась. Старик прищурился еще сильнее, буравя ее лицо колючим взглядом. — Ну и на кой хрен ты притащил сюда девку?! — скрипуче взвыл он, обращаясь к Нотту. — Это еще кто такая?! — Мы к... — начала было Гермиона. — Это моя подруга, — невозмутимо перебил ее Тео. Гермиона уязвленно покосилась на Нотта, но промолчала. Старик тем временем обошел их по кругу, недоверчиво разглядывая Гермиону с ног до головы, словно она была бракованным товаром. — Она превосходно разбирается в древних артефактах. Мне нужен свежий взгляд, — пояснил Теодор. — Чепуху мне на уши не вешай! — рявкнул дед, угрожающе потрясая узловатым пальцем. — Если удумал испробовать новые ощущения у меня на складе, я те... — Да что вы такое говорите?! — возмущенно ахнула Гермиона, мгновенно заливаясь краской. Воздух в легких закончился от возмущения. Старик медленно, скрипя позвонками, повернул к ней голову, а затем снова уставился на Теодора. — Не доверяй этим девкам, малец! Они тебе голову вскружат, лапши на уши навешают, а потом ты еще и должен останешься! Всю душу из тебя выпьют! — Он начал активно размахивать руками, распаляясь всё больше. — Небось не пустила тебя одного, да? Подумала, что по бабам пошел шляться, вот и поперлась в такую даль контролировать?! — Вы ошибаетесь, сэр! — возмущенно встряла Гермиона, забыв про все предупреждения Нотта. — А чего ты за ним тогда поперлась?! — Мы изучаем артефакты! — Чего?! — дед брезгливо отмахнулся. — Не бабское это дело — в железках ковыряться! — Успокойся, Бари. Показывай, что у тебя там накопилось, — абсолютно ровным голосом произнес Тео, делая невозмутимый глоток кофе. Гермиона метнула в него испепеляющий взгляд. «И ты даже не заступишься?!» — читалось в ее глазах, но Нотт лишь едва заметно повел плечом. Старик, продолжая яростно бурчать себе под нос проклятия в адрес всего женского рода, пошаркал к сараю. — И не вздумайте у меня под боком спариваться! Там аура испортится! — крикнул он через плечо. — Хорошо, не будем, — покорно кивнул Тео. Гермиона вспыхнула так, что ей показалось, будто у нее дымятся волосы. Она обиженно поджала губы и зашагала следом, впечатывая каблуки в зачарованную от грязи землю. Бари снял с дверей сарая массивный, заржавевший навесной замок, пробормотал сложное контрзаклинание и тяжело распахнул створки. Запахло озоном, вековой пылью и чем-то неуловимо кислым. Внутри сарай оказался во много раз больше, чем снаружи — очевидное применение чар Незримого расширения. Это была не просто кладовка, а настоящее кладбище магической истории. Пространство тонуло в полумраке. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды высоких стеллажей, полки которых прогибались под тяжестью невообразимого хлама. Здесь громоздились потускневшие зеркала, шкатулки из почерневшего серебра, жутковатые чучела неизвестных существ, стопки истлевших фолиантов и десятки стеклянных колб с клубящейся внутри тьмой. В воздухе висело ощутимое магическое напряжение, от которого покалывало кожу. — Скоро вернусь. Выбирай, что нужно, и не балуй тут! — рявкнул дед напоследок и скрылся в утреннем тумане. Гермиона дождалась, пока шаги старика стихнут, и резко развернулась к Теодору. Тот уже медленно вышагивал вдоль стеллажей, натягивая на руки плотные перчатки из драконьей кожи. Свой кофе он оставил на ближайшем столике. Гермиона с громким стуком поставила свой стаканчик рядом и устремилась за ним. — Это что сейчас вообще было?! — свистящим шепотом возмутилась она. — Я же просил не обращать на него внимания. Он терпеть не может женщин. Всех. Ну, кроме своей матери. — Он абсолютно сумасшедший! — У него было десять жен. И абсолютно все его обчистили и сбежали. Вот он и свято верит, что все женщины — коварные гарпии. — Еще бы они от него не сбежали... с таким-то характером. Тео усмехнулся. Взял в руки какую-то уродливую бронзовую статую без головы, покрутил ее в руках, легко коснулся кончиком палочки и поставил обратно. — Тут столько всего... — Гермиона оглядела уходящие в темноту ряды. — Наверняка куча темных, проклятых вещей. Это ведь незаконно. — Часть этого хлама он собирал всю свою жизнь. Часть ему сбывают такие же барахольщики, а остальное он откапывает сам. — Он обязан задекларировать весь этот склад в Министерстве! — А мы, по-твоему, кто? — хмыкнул Нотт. — Я его именно так и нашел. Нагрянул с проверкой. — И почему ты всё это не изъял? — А смысл? Девяносто процентов этого мусора не несет реальной угрозы. А когда к нему поступают действительно опасные или новые артефакты, прихожу я. Оцениваю, забираю, утилизирую или ставлю на учет. Взаимовыгодное сотрудничество. Гермиона не нашлась что ответить на эту железобетонную слизеринскую логику. Оставив Нотта в покое, она пошла вдоль соседнего ряда, с жадным любопытством разглядывая диковинки. — Только ничего не трогай голыми руками, — донесся до нее голос Тео. Он подошел ближе, порылся в своей сумке и протянул ей пару тонких, чешуйчатых перчаток. — Лучше надень. Драконья кожа. Если артефакт окажется с сюрпризом, она не даст проклятию или порче впитаться в кровь. Ты просто почувствуешь легкую вибрацию — это значит, что чужая магия пытается пробиться. — Спасибо, — Гермиона благодарно кивнула. Стоило ей натянуть перчатки, как они мгновенно уселись по руке, словно вторая кожа, плотно облегая каждый палец — точь-в-точь как магловские медицинские перчатки, только гораздо прочнее. На складе они провели почти два часа. Теодор методично откладывал на центральный стол заинтересовавшие его предметы, сверяясь со своими записями. Тишина давила, прерываемая лишь шорохом пергамента и тихим звяканьем металла. — Тео... — Гермиона переложила какую-то старую шкатулку на полку. — А зачем ты вчера приходил к Прю? Слова вырвались сами собой. Она тут же мысленно дала себе подзатыльник, заметив, как спина Теодора мгновенно напряглась под мантией. Однако уже через секунду он расслабил плечи, медленно обернулся и посмотрел на нее. — Она вызвала меня, чтобы я снял печати с клеток мутантов. После своей описи я наложил заклятия, а она почему-то не смогла их сбросить самостоятельно. — Он безразлично пожал плечами и снова отвернулся, изучая какой-то медный диск. — Ну-ну. Не смогла снять печать. Какие глупости, — саркастично фыркнула Гермиона, складывая руки на груди. — А давно вы знакомы? — Лет шесть. Так вышло, что мы устраивались на работу в Министерство в один день. В очереди за бланками и познакомились. — Вот как. Понятно. Выходит, вы друзья? Тео оторвал взгляд от диска, задумчиво склонил голову набок, будто прислушиваясь к своим мыслям. — Наверное. — Если честно, я сначала подумала, что вы в отношениях, — брякнула Гермиона. Любопытство жгло изнутри, заставляя терять привычную тактичность. — Это не так, — ответ прозвучал мгновенно, сухо и жестко. — Но ты ей явно нравишься. Тео обернулся. Встретился с ее испытующим, сверлящим взглядом. — Ну... не знаю даже. Возможно. — Не «возможно», а точно. Это же очевидно! Как она меняет интонацию рядом с тобой, как жмется, будто случайно. Ты что, правда этого не замечал? Нотт тяжело, устало вздохнул. Он отложил диск, стянул перчатку с правой руки и посмотрел ей прямо в глаза. — Что ты хочешь от меня услышать, Грейнджер? Гермиона прикусила губу. Тон его голоса мгновенно отрезвил ее. Она вдруг остро осознала, как глупо и неуместно сейчас выглядит. Влезла в личную жизнь человека, с которым едва начала нормально общаться, и теперь стоит посреди пыльного сарая, устраивая ему допрос с пристрастием, словно ревнивая... кто? — Извини. Это действительно не мое дело, — она отвела взгляд, чувствуя, как горят щеки. — Просто... стало интересно. — Что именно? Я не понимаю твоего интереса. — В отношениях вы или нет. — Мы не в отношениях. Гермиона коротко кивнула и быстро отвернулась к стеллажу, делая вид, что крайне увлечена каким-то ржавым подсвечником. — Иди сюда, — негромко позвал ее Нотт спустя пару минут тягучего молчания. — Кажется, я нашел то, за чем мы пришли. Он достал из трухлявой деревянной коробки плоский, тяжелый камень, сплошь испещренный бороздами, и аккуратно положил его на стол. Гермиона подошла ближе. Обида и неловкость мгновенно испарились, вытесненные научным азартом. Она завороженно уставилась на артефакт. Быстро выудив из сумки колдографию, сделанную в Швейцарии, она склонилась над столом, жадно сверяя древние руны и символы. — Да, это она! — радостно выдохнула Гермиона, не в силах оторвать от них взгляд. — Могу я ее забрать? Тео перевел задумчивый взгляд с ее лица на артефакт. Помолчал долю секунды, а затем коротко кивнул: — Положи на стол. Мне нужно внести ее в опись. Потом отдам. — Хорошо! — Гермиона чуть ли не вприпрыжку подошла к столу и бережно опустила скрижаль на поцарапанную столешницу. — Я всё, — Теодор подошел следом, бегло окинул взглядом отобранные предметы, выудил из кармана блокнот и начал быстро что-то строчить убористым почерком. Поставив последнюю точку, он удовлетворенно усмехнулся и убрал блокнот в сумку. — Жди здесь. Я пойду переговорю с Бари. — Хорошо. Тео вышел из сарая, но тяжелая дверь за ним захлопнулась не до конца, оставив щель в пару пальцев толщиной. Гермиона, снедаемая любопытством, бесшумно скользнула к выходу и прильнула к проему. На улице, прямо напротив сарая, к Теодору подошел старик. Он по-хозяйски упер руки в бока. Нотт достал из-под мантии сложенный пергамент и протянул ему. Бари развернул лист, довольно закивал, а затем... Теодор извлек откуда-то увесистый, туго набитый бархатный мешочек и передал старику. Даже сквозь завывание ветра Гермиона отчетливо услышала характерный, тяжелый звон золота. Старик взвесил мешочек на ладони, его лицо расплылось в улыбке, и он панибратски похлопал Нотта по плечу. «Не поняла... Он что, покупает всё это?!» — в голове Гермионы вспыхнула тревожная лампочка. Она уже дернулась было выйти и устроить допрос с пристрастием прямо там, но решила не связываться с сумасшедшим дедом. Лучше прижать Нотта к стенке один на один. — Ты нашел, что искал? — донесся до нее скрипучий голос старика. — Нет, — ровно ответил Теодор. — К сожалению, это оказалось совсем не тем. — Жаль, жаль! Но я уже раздобыл порт-ключ в Индию, завтра же туда и отправлюсь! Буду искать там, ты только не унывай, малец! Зато, благодаря тебе, я наконец достроил оранжерею! Матушка моя так довольна! Зайди, выпей с ней чаю! Она будет рада тебя видеть. И девку свою тоже прихвати, так и быть! Тео благодарно кивнул, и старик снова похлопал его по плечу, прежде чем пошаркать в сторону дома. «Тео искал здесь какой-то конкретный артефакт? И почему его отсутствие так его расстроило?» Мысли путались. Гермиона едва успела отскочить от двери вглубь сарая, когда створка со скрипом распахнулась. Нотт шагнул внутрь и смерил ее долгим, проницательным взглядом. Кажется, он прекрасно понял, что она грела уши. Гермиона растерянно моргнула, но Тео промолчал. Он отвел взгляд, привычным жестом натянул перчатки из драконьей кожи и двинулся к столу. Опустив руку в свою крошечную наплечную сумку, он, благодаря чарам Незримого расширения, без труда вытащил оттуда массивный деревянный ящик. — Ты не изымаешь это как представитель Министерства, — ровным, почти ледяным тоном констатировала Гермиона, подходя ближе. — Ты... покупаешь эти артефакты. Верно? И в Министерстве об этом, я так понимаю, ни сном ни духом? Теодор аккуратно опустил ящик на пол, выпрямился и медленно повернулся к ней. — Моя работа — это и мое хобби, Грейнджер. Я изучаю артефакты. Если нахожу что-то по-настоящему интересное — оставляю в личную коллекцию. Какую-то часть... перепродаю. Гермиона ошарашенно уставилась на него, не веря своим ушам. — Но... а как же темные артефакты? — Либо идут ко мне в коллекцию, либо на утилизацию. — Нотт, это незаконно! — Я прекрасно знаю законы, Грейнджер, — его голос стал жестче. — Эти вещи не несут активного вреда, и закон не запрещает мне их правильно хранить. У меня есть все соответствующие документы. — Которые ты сам себе и выписал, так?! — Почему ты злишься? — он раздраженно изогнул бровь. — Я же не тестирую их на маглах. Я просто продаю и покупаю древние артефакты. Не строй из себя слишком правильную, Грейнджер. Тебе это не идет, да и мы оба знаем, что это далеко не так. Она возмущенно задохнулась от такой наглости. — Судя по тому мешочку, что ты только что всучил этому Бари, там как минимум две твоих месячных зарплаты! — Мне плевать на золото. Я уже сказал: это мое хобби. Оборвав разговор, Теодор отвернулся и принялся методично перекладывать купленные вещи в ящик. — Мне выписать тебе официальное разрешение на приобретение этой скрижали в твою личную коллекцию? — бросил он почти лениво, не поднимая на нее глаз. Гермиона уже набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но заставила себя промолчать. — Сколько я тебе должна? Теодор замер. Рука с медным подсвечником повисла в воздухе. Он медленно повернул к ней голову. — Нисколько. — Ты заплатил за этот артефакт свои деньги. Я не люблю быть в долгу. Во сколько он тебе обошелся? Нотт устало выдохнул. Оперся обеими руками о край стола и опустил голову, словно одно только присутствие Гермионы выматывало из него все силы. — Считай, что это мой тебе подарок. — Мне не нужны подарки! Теодор резко выпрямился и развернулся всем корпусом. Глаза потемнели. — Почему? Ты в принципе не принимаешь подарки, или не хочешь принимать их именно от меня? — При чем тут это? — она нервно сглотнула. — С чего ты вообще это взял? — Тогда я не понимаю причины твоего отказа. — Ты заплатил за эту вещь, хотя она тебе даже не нужна! И мы с тобой не настолько близки, чтобы ты делал мне такие щедрые подарки. Теодор картинно закатил глаза и скрестил руки на груди. — Пятьдесят галеонов. Гермиона приоткрыла рот, собираясь возмутиться, и тут же его захлопнула. Она перевела растерянный взгляд на гору артефактов на столе, и ей вдруг стало не по себе. Если один камень стоит пятьдесят галеонов, сколько же он отвалил старику за весь этот арсенал? Отгоняя лишние мысли, она торопливо полезла в сумочку, нащупывая пухлый кошелек. Но Тео оказался рядом пугающе быстро. Его крупная ладонь уверенно накрыла ее руку, останавливая. — Перестань так себя вести. Я не возьму твои деньги. Гермиона резко вскинула голову. Он стоял непозволительно близко, почти нависая над ней. В нос ударил терпкий запах его одеколона, смешанный с ароматом жженого кофе. В животе всё внезапно сжалось в тугой узел, а затем закрутилось с бешеной скоростью. По коже, от самых кончиков пальцев, зажатых под его рукой, вдоль по позвоночнику побежала стайка колючих мурашек. Дыхание перехватило. Паника от собственной, совершенно неконтролируемой реакции ударила в голову. Она заставила себя опустить взгляд на его бледные пальцы с длинными, аристократичными фалангами, покоящиеся поверх ее руки. И резко, словно от ожога, отшатнулась назад. Нотт так же стремительно отдернул ладонь и тут же отвернулся. Но в это мимолетное мгновение Гермионе показалось — нет, она была почти уверена, — что на его идеальном лице промелькнула горькая тень разочарования. Ей стало физически тошно. «Мерлин, о чем он сейчас подумал? Что я им брезгую? Что у меня к нему предвзятое отношение?!» В сарае повисла оглушительная, давящая тишина. Тео молча, резкими, выверенными движениями уложил последний артефакт в ящик. Захлопнул крышку и без видимых усилий запихнул массивный короб обратно в свою крошечную сумку. Выпрямился. Повернулся к ней и молча протянул каменную скрижаль. Гермиона не смотрела на артефакт. Она смотрела прямо на Теодора, но он не поднимал глаз. Его взгляд скользил где-то сквозь нее, холодный и отстраненный, словно она была пустым местом. От этого стало совсем паршиво. Она молча забрала скрижаль и спрятала в сумку. Теодор обошел ее по широкой дуге и направился к выходу. — Зайдем к Марте. Матери Бари. Она редко видит других волшебников. Я быстро поприветствую ее, и мы вернемся в Лондон, — бросил он через плечо. Голос звучал абсолютно ровно. Никаких эмоций. — Хорошо... — только и смогла выдавить Гермиона.