Hole pot.

Вайолет сидела в старом бархатом кресле у окна номера «Дырявого котла». За тонким стеклом, искажающим реальность, оживал Косой переулок — длинная, извилистая артерия магического Лондона, вымощенная стертым булыжником. Она наблюдала за бесконечной суетой, чувствуя себя странно отстраненной, словно она была лишь призраком в этом шумном театре. Несколько дней назад Гарри впервые ощутил вкус настоящей, ничем не ограниченной свободы. Для него это было сродни чуду: просыпаться без криков Дурслей, не бояться каждого стука в дверь, наслаждаться завтраками в любое время суток. Вайолет воспринимала всё это через него. Их ментальная связь, тонкая, но прочная, как стальной трос, транслировала ей его эмоции: чистый, почти детский восторг от вида чудесных магазинчиков, трепет перед каждой витриной и то самое облегчение, которое он испытывал, зная, что ему не нужно возвращаться в магловские кварталы. Вайолет же, в отличие от брата, тонула в полумраке номера. Она рассеянно проводила тонкими пальцами по внешней стороне правой кисти, касаясь белесого, едва заметного шрама — маленькой метки, напоминавшей о прошлом, которая всегда отчетливо проступала на коже, стоило ей погрузиться в тревожные думы. Её длинные, густые рыжие волосы, тяжелым водопадом спадавшие на плечи, упрямо завивались в тугие, непослушные локоны на самых кончиках, словно протестуя против тишины и застоя в этой комнате. Дверь тихо отворилась. Гарри вошел в комнату, выглядя отдохнувшим. В его глазах ещё теплилось любопытство от утренних наблюдений за странными гостями заведения — тем самым существом в черном шерстяном шлеме, которое с невозмутимым видом заказало тарелку сырой печени. Он остановился напротив сестры, глядя на неё с мягкой настойчивостью. «Виола, хватит прятаться здесь, в четырех стенах. Воздух здесь стал до боли тяжелым. Идем со мной. Нам нужно дышать этим миром, а не пылью этого номера», — прозвучал его голос прямо у неё в сознании, полный участия и едва уловимого вызова. Вайолет медленно повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Она видела, как он терпеливо ждал, не торопя её, уважая ту невидимую границу, которую она сама себе возвела. Его присутствие здесь, в полумраке, разрушало её одиночество. — Ты действительно хочешь, чтобы я вышла? — вслух произнесла она, и её голос прозвучал непривычно хрипло после долгого молчания. Гарри лишь улыбнулся и утвердительно кивнул. Вайолет поднялась с кресла, поправляя выбившуюся прядь волос. — Хорошо, — сказала она, решительно направившись к двери. — Пойдем. Они вышли на задний двор «Дырявого котла», где царила прохлада и пахло сыростью старого кирпича. Гарри, уже по привычке, выудил палочку из кармана и, отсчитав третий кирпич слева над мусорным баком, легонько постучал по нему. Камень вздрогнул, отозвался глухим гулом, и стена, словно живая, начала сдвигаться в стороны, открывая проход в Косой переулок. Яркий, почти ослепляющий свет летнего дня хлынул внутрь, заставляя Вайолет на секунду прикрыть глаза ладонью. Едва они шагнули в эту гущу суеты, как общая безмятежность начала трещать по швам. Вокруг толпились волшебники, скупающие школьные принадлежности, но Вайолет ощущала в воздухе наэлектризованность и страх. Возле книжной лавки мимо них прошла женщина, вцепившаяся в руку своего ребенка так сильно, что у того побелели пальцы. — Я не позволю моим детям выходить из дому, пока его снова не отправят в Азкабан! — прошипела она, и в голосе её слышалось неприкрытое отчаяние, переходящее в ярость. Имя Сириуса Блэка, подобно ядовитому туману, повисло над переулком. Гарри, который до этого момента выглядел беззаботно, мгновенно напрягся. Она не дала ему времени углубиться в этот разговор. Крепко ухватив его за рукав, она решительно увлекла брата прочь от толпы, прокладывая путь к их новому убежищу — кафе-мороженому Флориана Фортескью. Здесь, в тени зонтиков, суета казалась приглушенной. Флориан, добродушный волшебник с улыбкой подошел к их столику. — Приветствую, юные волшебники! — он поставил перед ними две креманки с мороженым, украшенным лесными ягодами. — Сегодня день будет жарким, лучше всего охладиться черничным сорбетом. Гарри благодарно кивнул, отодвигая в сторону стопку пергаментов. Вайолет наблюдала за тем, как он пытается сосредоточиться на домашней работе, но то и дело бросает взгляд на вход в кафе, словно ожидая чего-то. «Ты слишком много думаешь о том, что говорят другие». Вайолет видела, как он пытается стереть с лица тень тревоги, наслаждаясь вкусом холодного мороженого. Но она знала: эта безмятежность — лишь тонкая корка льда на глубоком озере их опасений. Дни после этого потекли в странном ритме. Гарри совершил необходимые покупки: пополнил запасы зельесоставляющих веществ, обновил мантию у мадам Малкин, где они с Вайолет долго смеялись, глядя на то, как они вытянулись за лето. Но самым запоминающимся стал поход во «Флориш и Блоттс». Вайолет до сих пор ощущала неприятный холодок от вида «Чудовищных книг о чудищах». Вместо привычных тиснёных золотом томов в клетке бурлила хаотичная, почти дикая жизнь — книги сцепились в схватке, яростно щелкая переплетами, словно живые челюсти. Вайолет невольно прижалась к плечу брата, когда одна из книг едва не вырвалась на свободу. — Никогда больше их не закуплю! Сумасшедший дом! — вопил продавец, усмиряя книги тростью. Когда они дошли до отдела предсказаний, Вайолет невольно остановилась у столика с книгами, названия которых звучали пугающе: «Предсказание непредсказуемого», «Магический кристалл треснул». Она видела, как Гарри застыл, не в силах оторвать взгляд от обложки книги «Предзнаменование смерти». На ней была изображена огромная черная собака, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением. — Не смотри туда, — тихо сказала она, и её ладонь легла на ладонь Гарри, не давая ему дотянуться до книги. Гарри вздрогнул, будто очнувшись от наваждения, и отвел взгляд. Он был напуган, но пытался скрыть это за маской спокойствия, когда позже, в номере, бросал вызов своему отражению в зеркале, утверждая, что всё это — ерунда и просто плод его воображения. Но зеркало, казалось, знало больше, отвечая ему хриплым, шепчущим голосом, от которого у Вайолет по коже пробежали мурашки. Для Виолы утро последнего дня каникул началось с отчетливого ощущения перемен. Воздух в номере, обычно тяжелый и давящий, этим утром казался наполненным электричеством. Она чувствовала, как внутри Гарри — прямо под ребрами, в самой глубине пульсирует нетерпение, смешанное с тихой, почти робкой надеждой. Гарри проснулся раньше, и Виола ощущала, как его мысли то и дело возвращались к «Хогвартс-Экспрессу», к предстоящему свисту пара на перроне 9¾, к друзьям, к той жизни, где он был просто собой, а не «Мальчиком, который выжил». Пока брат умывался и одевался, Виола сидела в старом кресле, глядя, как солнечные блики пляшут на пыльном стекле, и впервые за долгое время не чувствовала привычного удушья от стен этого временного пристанища. Они вышли на переулок, и Виола заранее знала, что Гарри снова не устоит перед искушением подойти к витрине магазина «Всё для квиддича», сама она шла неспешно, чутко прислушиваясь к гулу магического Лондона. И вдруг — это произошло. — Гарри! Виола!!! Виола вздрогнула. Этот голос, знакомый, чуть хрипловатый от волнения крик Рона, отозвался внутри неё мгновенной вспышкой чистого восторга. Она увидела их у кафе Флориана Фортескью. Рон махал им рукой, его рыжие волосы казались особенно яркими в лучах солнца, а Гермиона, чьё лицо сияло от летнего загара и неподдельной радости, буквально светилась. Виола не сдержалась. Забыв о своей привычной сдержанности и страхе привлечь лишнее внимание, она сорвалась с места и бросилась к ним через толпу. Гарри был рядом — Виола чувствовала его стремительный бег, его радость, которая была в сотни раз сильнее её собственной. Первой Виола дотянулась до Гермионы. Врезавшись в неё, она почувствовала, как подруга крепко обхватила её за плечи, и на секунду к горлу подступил ком. Это было спасение. Не от Блэка, не от угроз — а от того липкого одиночества, которое Виола чувствовала, даже находясь в одной комнате с братом. — Мы искали вас повсюду! — выпалила Гермиона, и в её глазах читалась та же искренняя теплота, которую ощущала сама Виола. Затем настала очередь Рона. Виола видела каждую веснушку на его лице, видела этот знакомый задор в глазах. Она с силой хлопнула его по плечу, приветствуя так, как они привыкли это делать в Хогвартсе, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. — Не прошло и года! — сиял Рон, потирая ушибленное плечо с широкой улыбкой. — Мы все ноги стерли, пытаясь вас отыскать. Папа места себе не находил, переживая, как вы там. Когда они все четверо уселись за столик, Виола почувствовала, как вокруг них образуется невидимый купол. Шум переулка перестал быть угрожающим, а разговоры о тётушке Мардж и о странностях Министерства стали звучать как обычные подростковые байки. Она наблюдала за тем, как Гарри наконец-то расслабил плечи, как ушли из его глаз тени, которые преследовали его последние недели. Виолу забавляло, с каким жаром Гермиона перечисляла свои новые учебники. Она с удивлением смотрела на три огромные сумки, которые Гермиона поставила рядом с креслом. — А есть и спать ты когда будешь? — спросил Гарри, с сомнением глядя на этот книжный склад. — Не слушай их, Герм, — сказала Виола, весело смеясь и толкая подругу плечом в знак поддержки. — Ты всегда знала больше нас всех вместе взятых. Мы все знаем, что ты — наш мозг, и если кто-то и спасет нас от провалов в этом году, то только ты. Ребята вернулись в гостиницу и Мистер Уизли, сидевший за столом с «Пророком», встретил их теплой, широкой улыбкой, в которой читалось искреннее облегчение от того, что все дети наконец-то в сборе. Когда же в бар вошла миссис Уизли, увешанная покупками, обстановка изменилась окончательно. Она не просто приветствовала Гарри — она тут же заключила его в крепкие материнские объятия, и Виола почувствовала, как брат на мгновение позволил себе отпустить невидимый груз ответственности, который обычно давил на его плечи. Затем миссис Уизли перевела взгляд на Виолу, и в её глазах мелькнуло столько неподдельной, глубокой заботы, что у Виолы к горлу подступил ком. — Бедняжки мои, — прошептала миссис Уизли, ласково поправляя выбившуюся рыжую прядь волос Виолы. — Вы выглядите такими измотанными. Ничего, сегодня мы как следует поедим, а завтра вы будете в безопасности, под присмотром в Хогвартсе. Джинни, всё ещё смущавшаяся при виде Гарри, робко улыбнулась Виоле. Виола ответила ей мягким, ободряющим взглядом, чувствуя, как между ними растёт молчаливая симпатия. В этой семье, такой шумной, хаотичной и искренней, было место для каждого из них, и это тепло согревало лучше любого заклинания. Перси подошёл к ним, важно выпятив грудь с новым значком старосты. Несмотря на свою показную официальность, в том, как он пожал руку Гарри, было какое-то признание их дружбы, пусть и скрытое за маской ответственности «старосты школы». Однако Фред и Джордж не дали ему долго почивать на лаврах. — Отлично выглядишь, старина! — провозгласил Фред, низко кланяясь Гарри, а затем, повернувшись к Виоле, добавил с лукавой, обаятельной улыбкой — А ты, Виола, как всегда, прекрасна. Даже в этой дорожной мантии ты затмеваешь всех старост в округе. Джордж, не теряя времени, схватил руку Гарри и начал её трясти, а затем, подмигнув Виоле, добавил. — Ну разве не потрясающе? Наконец-то наша компания снова в полном составе! Вечер в «Дырявом котле» удался на славу, став для Виолы островком странного, почти хрупкого спокойствия в мире, который в последнее время казался ей всё более пугающим. Хозяин заведения, добродушный Том, лично распорядился подготовить всё к прощальному ужину перед отъездом в школу. Он с особой тщательностью, почти с любовью сдвинул три стола в маленькой гостиной, застелив их скатертями, которые пахли свежим крахмалом и старым добрым уютом. Виола сидела, плотно прижавшись к Гарри с одной стороны и к Джинни с другой, чувствуя, как тепло этого импровизированного праздника окутывает её, словно мягкое, тяжелое шерстяное одеяло. Она наблюдала за тем, как вся большая компания Уизли с огромным аппетитом, почти с жадностью прикончила ужин из пяти восхитительных блюд. Виола сама чувствовала приятную сытость, но внутри неё, где-то в глубине души, всё ещё жило то самое неспокойное сердце. Она ощущала, как Гарри, сидящий рядом, время от времени бросает быстрые, сканирующие взгляды на дверь, на родителей, на тени, пляшущие в углах гостиной. Однако она была не в силах сопротивляться общему настроению — смех Фреда и Джорджа был таким заразительным, что даже она невольно расслаблялась. Когда на столах появился пышный шоколадный пудинг — густой, темный, увенчанный взбитыми сливками — Виола почувствовала, как на мгновение все тревоги отступили. Она наблюдала, как Гарри, который в последнее время почти не прикасался к еде, на этот раз с каким-то искренним, почти мальчишеским удовольствием набросился на свою порцию. Виола и сама с наслаждением поднесла ложку к губам, радуясь этой простой, земной радости. — Мы хотели запереть его в пирамиде, — прошептал Джордж, наклонившись к самому уху Виолы и кивнув на уходящего Перси, — да мама не позволила. Но поверь, Виола, в следующий раз мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы хоть как-то расшевелить его! Виола тихо рассмеялась, глядя на Фреда и Джорджа. Она чувствовала, как их шутки, этот общий семейный уют, растворяют последние остатки тревоги. Мистер Уизли в этот момент посмотрел на Гарри с такой отцовской серьезностью, что Виола поняла: они не просто друзья, они — часть этой семьи. И в этом шумном баре, окруженная заботой Уизли, Виола осознала простую истину. Сириус Блэк был где-то там, за окнами, в холодном и пугающем мире, но здесь, в кругу людей, которые искренне волновались об их безопасности и уюте, для него просто не было места. Виола чувствовала, как Гарри, судя по тому, как он перестал нервно приглаживать волосы и с искренним интересом начал слушать споры близнецов, ощущал то же самое. И тут, как удар колокола, покой был нарушен звонким, ехидным голосом Фреда: — Пап, а как мы завтра доберёмся до вокзала Кингс-Кросс? Виола моментально почувствовала, как Гарри замер. Ложка в его руке остановилась, не дойдя до рта. Его тело, ещё секунду назад расслабленное, натянулось, как струна. Виола ощутила, как его внимание сфокусировалось на отце, и она сама затаила дыхание, внимательно прислушиваясь к каждому шороху в комнате. Вся компания — шумная, галдящая секунду назад — внезапно умолкла. Все взоры, точно по команде, обратились к мистеру Уизли, главе семейства, который сидел во главе стола. Мистер Уизли, казалось, даже не заметил общего внимания. Он ответил совершенно спокойно, словно обсуждал погоду: — Министерство предоставило нам пару машин. Это простое предложение, казалось, зависло в воздухе, обремененное каким-то скрытым смыслом. Перси, который до этого момента с важным видом расправлял свою мантию — он ведь теперь староста, и каждая складка его одежды должна была быть идеальной — заметно удивился. Он нахмурился, и в его голосе прозвучало искреннее, глубокое удивление: — Почему? Виола видела, как в глазах Джорджа вспыхнули искры предвкушаемого веселья. Он тут же перехватил инициативу у Перси. Джордж поправил воображаемый галстук, придав лицу выражение крайней важности, и посмотрел на брата с насмешливой, тонкой полуулыбкой: — Перси, ты же у нас староста. Так положено. Две машины, на капотах флажки развеваются, а на них красуется «СШ»! Виола невольно улыбнулась, наблюдая за этим маленьким спектаклем. Как бы она ни была напряжена, её всегда восхищало, с какой легкостью близнецы Уизли превращали любой момент в фарс. Перси надулся, его ноздри раздулись от важности, но Фред тут же добавил свою порцию масла в огонь, громко и четко: — «Серьёзная Шишка», — расшифровал он аббревиатуру, смакуя каждое слово. Гостиная наполнилась сдержанным, а затем и всё более громким смехом. Все, кроме Перси, который был готов взорваться от негодования, и миссис Уизли, которая была слишком занята тем, чтобы никто не остался голодным, скрыли свои ухмылки за тарелками с шоколадным пудингом. Виола видела, как Рон, сидевший чуть поодаль, начал мелко трястись от беззвучного, почти истерического хохота, уткнувшись лицом в свой десерт, чтобы никто не увидел его слез от смеха. Виола видела, как Перси, несмотря на общий хохот, остался совершенно невозмутим. Он не собирался отступать перед насмешками близнецов, напротив — они словно только подогрели его желание добраться до истины. Его брови сошлись на переносице в одну строгую линию, а взгляд, направленный на отца, стал еще более пристальным и настойчивым. Перси проигнорировал шутки о «Серьезной Шишке», словно они были ниже его достоинства, и, слегка нахмурившись, снова повторил свой вопрос: — Папа, но почему всё-таки Министерство предоставило нам машины? Виола подалась вперед, чувствуя, как внутри неё пульсирует нехорошее предчувствие. Она видела, как мистер Уизли на секунду замешкался. Этот жест — крошечная пауза, прежде чем ответить, — не укрылся от неё. Он ответил беспечно, стараясь придать своему голосу максимально естественный, расслабленный оттенок, но при этом старательно избегал встречаться взглядом с детьми, предпочтя изучать узор на своей тарелке: — У нас ведь нет своей машины. А я работаю в Министерстве, вот оно и оказало мне такую любезность… Виола наблюдала за ним очень внимательно, буквально сканируя каждое его движение. Она знала мистера Уизли как открытого и честного человека, и эта его «беспечность» резала слух, как фальшивая нота. Она видела, как он старается выглядеть непринужденно, но его уши вдруг густо покраснели. Этот цвет был до боли знаком — он был точь-в-точь как у Рона, когда тот пытался скрыть какую-нибудь проделку в Хогвартсе. Виола почувствовала легкий, холодный укол беспокойства, который, словно электрический разряд, тут же отразился в сознании Гарри. «Он что-то скрывает, Виола», — четко пронеслось у неё в голове, и это было не просто предположение, а горькая уверенность, разделенная с братом. Она лишь коротко кивнула, не сводя глаз с мистера Уизли, давая понять Гарри, что тоже заметила эту странную перемену в отце их друга. Миссис Уизли, уловив повисшее в воздухе напряжение и заметив, как замерли Гарри и Виола, решила действовать на опережение. Она оживленно заговорила, её голос был полон нарочитого оптимизма, призванного заглушить любые сомнения. — И очень хорошо. Вы понимаете, сколько у вас всех поклажи? Представляю, как бы вы все выглядели в магловском метро…Ну, вы всё упаковали? Она быстро перевела тему, мастерски уводя разговор от опасной зоны. Перси, не заметив или не желая замечать перемену в настроении матери, тут же нашел новый повод для недовольства, переключившись на младшего брата. Он повернулся к Рону, и в его голосе прозвучало типичное старшее ворчание: — Рон ещё не всё сложил. И свалил свои вещи мне на кровать. Миссис Уизли, не давая Рону шанса оправдаться или начать новую перепалку, строгим, не терпящим возражений тоном распорядилась: — Рон, ступай собирайся, утром будет некогда. Рон лишь бросил на Перси сердитый взгляд, полный досады, но спорить не стал — авторитет матери в этот момент был неоспорим. Он отодвинул стул и поднялся, завершая этот странный, тягостный эпизод. Вечер подходил к концу, и всех начала клонить в сон, но Виола чувствовала, как внутри неё нарастает холодное предчувствие. Она смотрела на своих друзей, на эту шумную семью, и понимала: настоящий разговор, тот самый, что неизбежно изменит всё, ещё только впереди. После отменного ужина всех клонило в сон — тяжелая, сытная еда и тепло камина сделали своё дело, окутав гостиную мягким маревом усталости. Ребята, один за другим, начали подниматься со своих мест, зевая и лениво потягиваясь. Виола чувствовала, как её собственное тело наливается свинцовой тяжестью, но разум оставался настороженным, словно натянутая струна. Им предстояло разойтись по комнатам, где ещё предстояло закончить сборы: проверить учебники, сложить мантии и убедиться, что всё необходимое для завтрашнего отъезда в Хогвартс на месте. Комната, которую делили Рон и Перси, располагалась совсем рядом с теми, где ночевали они с Гарри. Виола медленно поднималась по лестнице следом за Гарри, слушая скрип старых ступеней. Едва они подошли к дверям, как тишина была разорвана звуками, которые заставили Виолу мгновенно сбросить остатки сна. Из-за двери комнаты братьев доносились сердитые, срывающийся на крик голоса. Гарри, не раздумывая, сделал шаг вперед, и Виола, не желая оставлять брата одного в ситуации, которая явно выходила из-под контроля, поспешила следом за ним. Дверь в тринадцатый номер была распахнута настежь, и сцена, представшая перед ними, была далека от мирного вечернего сбора вещей. Перси стоял посреди комнаты, его лицо пылало багровым цветом — смесь ярости и унижения. Он буквально метал молнии глазами, в то время как Рон выглядел не менее взбешенным, сжимая в руках одежду, которую он явно пытался уложить в чемодан. — Он лежал на тумбочке у кровати! Я снял его, чтобы отполировать! — кричал Перси, размахивая руками так, будто пытался прогнать невидимого врага. Каждое слово давалось ему с трудом, голос то и дело срывался на фальцет. — Я не трогал его, понял?! — орал в ответ Рон, перекрывая брата. Он швырнул какую-то рубашку на пол, демонстрируя свою крайнюю степень раздражения. — Мне плевать на твой драгоценный значок, я к нему даже не притрагивался! Виола замерла на пороге, чувствуя, как этот всплеск гнева пронзает её. Она видела, как Гарри, сохраняя видимое спокойствие, сделал еще один шаг внутрь комнаты. — Что у вас стряслось? — спросил Гарри, его голос прозвучал как островок тишины посреди этого хаоса. Перси резко развернулся на пятках, уставившись на Гарри и Виолу так, словно они могли быть причастны к этому «преступлению века». — Пропал мой значок старосты школы, — пояснил он, чеканя каждое слово, вкладывая в него столько драматизма, будто произошло нечто непоправимое. Для Перси это, очевидно, было именно так. Рон, в свою очередь, даже не смотрел в сторону братьев. Он с отчаянием вываливал вещи из своего чемодана прямо на пол, создавая настоящий бардак. Его лицо было бледным от досады, а руки заметно дрожали. — И крысиная микстура куда-то подевалась, — добавил Рон, и в его голосе проскользнула нотка паники, адресованная уже не Перси, а Гарри. — Наверное, я оставил её в баре… когда мы ужинали… Виола видела, как Рон лихорадочно перерывает каждую вещь, надеясь увидеть заветный пузырек, но тот словно сквозь землю провалился. Перси же, казалось, был совершенно слеп к проблемам брата с лекарством для его питомца. — Ты никуда не пойдёшь, пока не найдёшь значок! — возопил Перси, чей голос теперь звучал как у разгневанного надзирателя. Виола чувствовала, как внутри Рона закипает вулкан. Ещё секунда, и он мог броситься на Перси с кулаками. Ситуация становилась невыносимой. Гарри, увидев, что назревает настоящая драка, быстро взял инициативу на себя. — Я принесу лекарство Коросты, я уже всё собрал, — твердо сказал Гарри, бросив на Виолу короткий взгляд, который она поняла без слов: «Разберись здесь, а я быстро вниз». Гарри развернулся и бросился вниз по лестнице, оставляя Виолу посреди этого шумного, раздраженного спора, где амбиции одного столкнулись с искренней тревогой другого. Гарри стремительно сбежал вниз по лестнице, а Виола осталась в дверях, наблюдая, как Перси продолжает метать искры гнева, а Рон всё глубже погружается в хаос своих разбросанных вещей. Виола чувствовала, как её собственная тревога переплетается с напряжением, исходящим от Гарри, который удалялся всё дальше. Она решила, что не должна оставаться в этой комнате, где слова Перси жалили, как осы. Тихо отступив, она направилась вслед за братом. В коридоре, ведущем мимо маленькой гостиной к бару, царила глубокая, давящая темнота. Единственным источником света был тусклый блик от лампы в самом конце прохода. Гарри уже преодолел половину пути, когда Виола, стараясь ступать совершенно бесшумно, поравнялась с ним. Именно в этот момент из-за неплотно прикрытой двери гостиной до них донеслись голоса. Виола стояла в тени, прижавшись к стене, чувствуя, как холод камня пробирается под мантию, следующие слова мистера Уизли врезались в сознание Виолы, как лезвия. — Как это не говорить им? — голос мистера Уизли был полон возмущения и искренней тревоги. — Гарри и Виола должны знать правду! Я пробовал поговорить с Фаджем, но он относится к ним обоим как к неразумным детям. А ведь им уже по тринадцать лет! Они уже не те малыши, которых можно прятать за спиной! Виола почувствовала, как Гарри вздрогнул. Она сильнее прижалась к нему. Миссис Уизли ответила резко, и в её голосе Виола услышала слёзы: — Артур, правда поселит в них страх. Неужели ты хочешь, чтобы в школе Гарри и Виола вздрагивали от малейшего шороха? Они такие жизнерадостные ребята. Зачем их запугивать? — Пойми, я не хочу их запугивать. Но им надо быть начеку! — возразил мистер Уизли, его голос стал жестким, как сталь. — Ты же знаешь: они постоянно где-то бродят… Да их уже дважды заносило в запретный лес! А в этом году им туда ни в коем случае нельзя! Страшно подумать, что могло с ними случиться той ночью, когда они убежали! Не подбери их тот автобус, бьюсь об заклад, Министерство не нашло бы их живыми! Виола затаила дыхание. Она чувствовала, как Гарри рядом с ней тоже замер, впитывая каждое слово. — Молли, говорят, Сириус Блэк — сумасшедший, — продолжал мистер Уизли, и при звуке этого имени Виола ощутила, как её кровь леденеет. — Однако у него хватило ума сбежать из Азкабана. И что бы там Фадж ни говорил «Пророку», скорее изобретут самозаклинающиеся палочки, чем мы схватим этого злодея! Но за кем он охотится, нам известно… Виола посмотрела на брата в полумраке коридора. В его глазах она видела отражение своего собственного ужаса. — В Хогвартсе Гарри и Виола будут под надёжной охраной… — тихо произнесла миссис Уизли, пытаясь убедить саму себя. — Мы думали, что и Азкабан под надёжной охраной! — воскликнул мистер Уизли. — А он оттуда сбежал, значит, проникнуть в Хогвартс ему не составит труда! — Но ещё неизвестно, что Блэк охотится именно за ними… Виола услышала глухой стук — мистер Уизли ударил кулаком по столу. — Молли, сколько можно тебе говорить? Охрана предупредила Фаджа, что Блэк постоянно бормотал во сне одни и те же слова: «Они в Хогвартсе…они в Хогвартсе…» Молли, Блэк спятил и хочет убить Гарри и Виолу! Думает, что со смертью детей к Ты-Знаешь-Кому вернётся сила. В ту ночь, когда они вдвоем победили его, Блэк потерял всё! Он двенадцать лет провёл в Азкабане, вынашивал план мести… Виола прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Сириус Блэк охотился за ними. Они были связаны одной судьбой, одной угрозой и, как поняла Виола, одной целью этого безумца. — Поздно уже, — устало молвил мистер Уизли после того, как они обсудили стражей Азкабана. — Пойдём-ка спать, Молли. Виола услышала скрип стульев. Она поняла — сейчас они выйдут. Гарри, не дожидаясь, на цыпочках помчался в бар, а Виола, едва дыша, последовала за ним. Теперь она знала правду: Блэк придет за ними.

***

Утро наступило слишком быстро, пропитанное предрассветной прохладой и суетой сборов. Виола проснулась от мягкого стука в дверь: это был Том, хозяин «Дырявого котла», который с добродушной, хотя и немного беззубой улыбкой принёс чашку крепкого, ароматного чая. Виола с благодарностью приняла её, чувствуя, как тепло согревает руки. Она находилась в своей комнате, но даже так она отчетливо ощущала, как брат уже проснулся и пытается убедить Буклю сесть в клетку. Сова, явно чувствуя напряжение последних дней, упрямилась, взмахивала крыльями и никак не хотела подчиняться его настойчивым уговорам. Виола быстро оделась, стараясь не выпустить из головы тот тяжелый разговор родителей, который она слышала ночью. В этот момент в её комнату вихрем влетел Рон. Он был в одном ботинке и на ходу пытался застегнуть рубашку, явно пребывая в состоянии крайнего раздражения. — Скорее бы уже на поезд, — выпалил он, даже не поздоровавшись, — А то Перси окончательно вывел меня из себя! Слава богу, в Хогвартсе не с ним жить. Он опять прицепился, как репей! Видите ли, я случайно пролил чай на фото Пенелопы Кристал. Это его подружка, — Рон хмыкнул, закатив глаза. — Виола, ты же вроде знаешь её. Виола, уже полностью готовая к выходу, поспешила вслед за Роном в коридор, где встретила Гарри. — Мне надо кое-что сказать, — начал было Гарри, обращаясь к ним обоим, но их разговор прервали Фред и Джордж, которые появились в дверях с широкими ухмылками. — Тысяча поздравлений, Рон! — пропел Фред, отвешивая шутливый поклон. — Тебе опять удалось вывести из себя нашего дорогого старосту! Виола едва сдержала улыбку, но внутри неё всё ещё эхом отдавались слова мистера Уизли о Сириусе Блэке. Она обменялась с Гарри тревожным взглядом. В этой утренней суете, когда каждый торопился, им никак не удавалось найти момент для серьезного разговора. Все вместе они спустились завтракать. В гостиной царил привычный хаос: мистер Уизли, сдвинув брови домиком, был полностью поглощен чтением первой страницы «Пророка», а миссис Уизли, не замечая мрачного настроения мужа, рассказывала Гермионе и Джинни о любовных зельях, которые варила в юности. Женский смех звенел в комнате, и три девушки весело хихикали над старыми историями. Виола села за стол рядом с Гарри. Рон, всё ещё кипящий из-за Перси, наклонился к Гарри: — Так что ты хотел сказать? — спросил он, понизив голос. Гарри мельком взглянул на вошедшего в гостиную Перси, который всё ещё выглядел оскорбленным, и шепнул: — Позже объясню. Виоле казалось, что время ускоряет свой ход. Столько хлопот! Они таскали тяжелые чемоданы по узкой, скрипучей лестнице, выстраивая их у двери в ряд рядом с клетками, где сидели Букля и Гермес — ушастая сова Перси. Из плетёной корзины, которую бережно держала Гермиона, доносилось недовольное, громкое фырканье. — Глотик, ну не сердись, — ворковала Гермиона, ласково поглаживая корзину. — В поезде я тебя выпущу, обещаю. — Не выпустишь, — зашипел Рон, прищурившись. — Вспомни о бедной Коросте. Он ткнул себя пальцем в грудь. Виола видела отчетливую выпуклость под его мантией — старая крыса явно чувствовала себя в безопасности в кармане хозяина. Виола знала, что этот конфликт между Живоглотом и Коростой — лишь малая часть той неразберихи, которая их ждет. В этот момент мистер Уизли, который до этого момента контролировал обстановку во дворе, распахнул дверь и просунул голову в холл. Его лицо было серьезным: — Приехали. Идём, Гарри, Виола. Мистер Уизли проводил их к первой из двух старых, тёмно-зелёных машин. Виола с любопытством разглядывала «волшебных» водителей: они были одеты в яркие бархатные костюмы изумрудного цвета, которые смотрелись на них совершенно нелепо, но, видимо, должны были сойти за «магловскую» моду. — Садись, Гарри, садись, Виола, — произнёс мистер Уизли, окинув взглядом оживленную, переполненную улицу. Виола села на заднее сиденье, чувствуя, как мягко просела старая обивка. Вскоре к ним присоединились Гермиона, Рон и — к огромному неудовольствию последнего — Перси, который втиснулся следом. По сравнению с их безумной поездкой на «Ночном рыцаре», эта дорога до Кингс-Кросс показалась Виоле удивительно спокойной. Министерские машины ничем не выдавали свою магическую природу, если не считать того, с какой невероятной, почти неестественной лёгкостью они лавировали в плотном лондонском потоке машин, обходя все пробки. Виола с восхищением смотрела в окно: автомобиль дяди Вернона не шёл ни в какое сравнение с этой грацией. Когда машины плавно остановились у вокзала Кингс-Кросс, шум магловского города — гудки автомобилей, крики прохожих, скрежет тормозов — навалился на них тяжелой стеной. Виола выбралась из машины, чувствуя под ногами твердый асфальт платформы. Воздух здесь был совсем другим: тяжелым, пропитанным копотью и запахом электричества. Мистер Уизли всю дорогу до станции не отходил от них с Гарри ни на шаг, его плечи были напряжены, а взгляд постоянно метался по сторонам, словно он ожидал нападения из-за каждого угла. Он был встревожен, и эта тревога передавалась Виоле, заставляя её держаться ближе к брату. — Пришли, — негромко сказал мистер Уизли, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что их не окружает никто лишний. — Давайте разобьёмся на пары, так будет проще. Мы с Гарри пойдём первыми. Виола осталась стоять рядом с Роном, Гермионой и Джинни. Она наблюдала, как мистер Уизли уверенно направился к барьеру между девятой и десятой платформой, толкая перед собой тележку Гарри. Он был предельно сосредоточен, не сводя глаз с электрички № 125, прибывшей на девятую платформу, словно она таила в себе угрозу. Виола видела, как он многозначительно, с едва уловимым напряжением, посмотрел на Гарри. Они оба — брат и мистер Уизли — одновременно наклонились к барьеру. Мгновение — и их фигуры просто растаяли в воздухе, словно их и не было. Виола выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжалось. Она шагнула вслед за ними, проходя сквозь барьер. Платформа № 9 и ¾ встретила её привычным, оглушительным гулом. «Хогвартс-Экспресс» стоял у перрона, величественный и алый, выпуская густые клубы дыма, которые медленно окутывали платформу, создавая призрачную, почти нереальную атмосферу. Среди детей и провожавших их волшебников царило оживление, но для Виолы этот мир стал казаться местом, где за каждым столбом может скрываться опасность. Позади них, с шумом и пыхтением, появились Перси и Джинни. Они тяжело дышали, видимо, преодолев барьер бегом, чтобы не отстать. Виола заметила, как Перси внезапно замер. Его взгляд упал на девушку с длинными, красиво завитыми кудрями. Он тут же покраснел до корней волос, судорожно пригладил волосы и зашагал к ней навстречу. Он выпятил грудь, нарочито стараясь, чтобы сверкающий значок старосты на его мантии попался ей на глаза первым. Гарри с Джинни не выдержали — они обменялись понимающими, лукавыми взглядами, отвернулись и тут же прыснули от смеха. Виола тоже улыбнулась, хотя радость была с оттенком грусти. Вскоре подоспели остальные. Когда подошла очередь прощаться, миссис Уизли, казалось, была воплощением материнской любви, которой сегодня так не хватало Виоле. Она расцеловала своих детей, Гермиону, а затем заключила в объятия Гарри. Она долго не отпускала его, и Виола видела, что в этом объятии было нечто большее, чем просто прощание — в нём была попытка защитить его от мира, который стал для них опасным. Затем миссис Уизли повернулась к Виоле. Её глаза, обычно такие ласковые, были сейчас полны тревоги. Она прижала Виолу к себе так крепко, словно хотела спрятать её в складках своей мантии от всех невзгод. — Берегите себя, мои хорошие, — прошептала она, и Виола почувствовала, как по её щеке скользнула слеза миссис Уизли. — Гарри, Виола, вы слышите? Будьте очень осторожны. Вы — самое дорогое, что у нас есть, помимо наших детей. Обещайте мне, что будете держаться вместе, что бы ни случилось. Миссис Уизли снова прижала их обоих к себе, как будто надеялась, что её тепло сможет стать для них невидимым щитом. Она не делала различий между ними — для неё они были двумя половинами одного целого, нуждающимися в защите. Она открыла свою большую сумку, пытаясь сквозь слезы улыбнуться. — Я приготовила всем перекусить в дорогу. Это тебе, Гарри. Это тебе, Виола, я положила туда те самые булочки с корицей, которые ты так любишь… Рон, ты возьми с говядиной…Фред? Где Фред? Мистер Уизли положил руку на плечо Гарри и сказал. — Гарри, Виола, — негромко позвал он, глядя на них поверх очков, — пойдите сюда на минутку. Они послушно отошли за широкую колонну, в тень, скрывавшую их от любопытных глаз остальных пассажиров и суетящихся дежурных. Здесь, вдали от шума, голос мистера Уизли звучал особенно напряженно, почти глухо. Он стоял перед ними, теребя край своего поношенного плаща, и его взгляд, обычно добрый и рассеянный, сейчас был острым и пугающе серьезным. — Пока вы ещё не уехали, — начал он, делая глубокий вдох, будто собираясь нырнуть в ледяную воду, — я должен рассказать вам кое-что важное. Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, но Гарри, сделав шаг вперед, опередил его, сокращая дистанцию. — Не беспокойтесь, мистер Уизли, — твердо произнес Гарри. Виола встала рядом, чувствуя, как плечо брата касается её плеча — они были единым целым, готовым принять любую правду. — Мы всё знаем. Мистер Уизли вздрогнул. Его брови удивленно поползли вверх, а глаза округлились, отражая искреннее потрясение. — Знаете? — переспросил он, почти теряясь. — Откуда? Виола почувствовала, как по спине пробежал холодок, но она нашла в себе силы ответить честно, глядя прямо в глаза человеку, который всегда относился к ним как к родным детям. — Мы…ну…мы слышали ночью ваш с миссис Уизли разговор, — призналась она, понизив голос до шепота. — Случайно, мистер Уизли. Пожалуйста, простите нас. Мы не собирались подслушивать, но…мы должны были знать. Вид у Артура Уизли стал совершенно растерянным. Он нервно пригладил свои рыжие волосы, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что кто-то из министерства появится из ниоткуда и арестует их прямо здесь, на платформе. — Это не самый лучший способ узнать столь опасную вещь, — пробормотал он, и в его голосе прозвучало глубокое сожаление. — Я так надеялся, что вы узнаете об этом как-то иначе…или позже. — Всё хорошо, правда, — Гарри постарался звучать максимально спокойно, стараясь успокоить мистера Уизли, который явно чувствовал себя виноватым в том, что не защитил их от правды. — Вы не нарушили данное Фаджу слово. Мы сами всё услышали. И мы понимаем, почему вы хотели скрыть это от нас. Мистер Уизли переводил встревоженный взгляд с Гарри на Виолу, пытаясь разглядеть хоть тень страха или дрожь в руках. Он явно был озадачен их спокойствием. — Но вы, ребята…вы, наверное, очень испугались? — спросил он, почти надеясь, что они подтвердят это. Виола глубоко вдохнула думая что сказать. — Ни капли, — ответила она, и её голос прозвучал удивительно твердо. — Мы не строим из себя героев, мистер Уизли, — добавил Гарри, и Виола видела, как он сжал кулаки, — но ведь Блэк не может быть опаснее Волан-де-Морта. При упоминании Тёмного Лорда мистер Уизли заметно вздрогнул. Его лицо на долю секунды стало серым, но он мужественно удержал себя в руках. Он видел, что перед ним уже не те маленькие дети, какими они были два года назад. — Гарри, Виола, я не сомневаюсь, что вы гораздо сильнее, чем думает Фадж, — тихо проговорил он, и в его глазах блеснуло уважение, смешанное с горечью. — Я рад, что вы не боитесь, но… — Артур! — крик миссис Уизли прорезал шум платформы, как нож. — Что ты там делаешь? Поезд вот-вот отойдёт! Мистер Уизли вздрогнул, оглянулся на жену, которая уже жестами торопила всех к вагону, и снова повернулся к ним, наклонившись так близко, что Виола почувствовала запах его старой мантии. Он торопливо, почти с мольбой в голосе прошептал: — Сейчас-сейчас, Молли! Слушайте меня внимательно… Дайте мне слово… — Что будем хорошо себя вести и из замка ни на шаг? — нахмурился Гарри, чувствуя, как эти наставления кажутся ему сейчас такими далекими от реальности. — Не только это, — мистер Уизли выглядел более встревоженным, чем когда-либо раньше. — Поклянитесь мне, что не станете сами искать Блэка. — Что? — переспросила Виола, чувствуя, как внутри всё похолодело. Раздался оглушительный, пронзительный свист паровоза. Дежурные по вокзалу начали захлопывать двери, и лязг металла о металл разнесся по всей станции. — Обещайте мне, — скороговоркой, чуть ли не умоляюще произнёс мистер Уизли, — что бы ни случилось, вы останетесь в замке! — Зачем нам искать того, кто хочет нас убить? — буркнул Гарри, хотя этот вопрос эхом отдавался у Виолы в голове. — Поклянитесь, что бы вы ни услышали… — начал он, но его прервали. — Быстрее, Артур! — крикнула миссис Уизли, уже стоя у открытой двери вагона. — Ладно, скорей бегите на поезд и надеюсь вы меня поняли — сказал Артур Уизли. — Мы поняли, мы сами не хотим идти на верную смерть так что не будем так поступать, спасибо что беспокоитесь за нас — сказала Виола быстро обняв мистера Уизли на прощение. Виола и Гарри побежали к поезду, когда двери закрылись они вместе с Роном высунулись из окна и махали удаляющимся миссис и мистеру Уизли.

***

Когда поезд набрал ход, Гарри подозвал их к себе, и в его голосе прозвучало нечто, заставившее Виолу напрячься. — Мне надо рассказать вам один секрет. После этих слов Виола наблюдала, как Рон бесцеремонно выпроваживает Джинни. Ей стало немного жаль рыжую девочку, но она промолчала, следуя за друзьями вглубь поезда. Поиск места казался бесконечным, и только в самом конце вагона им наконец улыбнулась удача. Переступив порог пустого на первый взгляд купе, Виола невольно замедлила шаг. У окна дремал человек. Это было неправильно, странно — взрослых в «Хогвартс-Экспрессе» они не видели никогда. Виола внимательно осмотрела незнакомца: его мантия выглядела так, словно её чинили десятки раз, а само лицо казалось болезненно-изможденным. Седые пряди в светло-каштановых волосах делали его похожим на человека, который слишком долго нес на себе непосильный груз. Она осторожно опустилась на сиденье, стараясь держаться как можно дальше от окна. Тишина в купе давила. — А это кто такой? — едва слышно прошептал Рон. Виола перевела взгляд с Рона на Гермиону, которая, казалось, знала всё на свете. — Профессор Люпин, — отозвалась та. Виола прищурилась, вглядываясь в полку над головой спящего. Там лежал маленький чемодан, перетянутый таким невероятным количеством верёвочек, что казался чудом инженерной мысли. Надпись в углу подтверждала слова Гермионы. — Интересно, что он преподаёт? — Виола невольно подалась вперед, изучая бледный профиль профессора. Ей было важно понять, чего от него ждать. — Защиту от тёмных искусств, — ответила Гермиона. — Только по ней нет преподавателя. Виола почувствовала, как по спине пробежал холодок. В памяти всплыли слухи о проклятии, висевшем над этой должностью. — А потянет ли он? — засомневался Рон, подозрительно косясь на изможденное лицо профессора. — Похоже, он и сам под заклятием…Ну, выкладывайте, — повернулся он к Гарри и Виоле. — Что за секрет? Гарри глубоко вздохнул и поведал им всё, вплоть до предупреждения мистера Уизли. Когда Гарри закончил, в купе повисла тяжелая тишина. Рон сидел будто громом поражённый, а Гермиона прижала руки к губам, не в силах вымолвить ни слова. — Значит, Сириус Блэк сбежал из Азкабана… — прошептала Гермиона, когда к ней вернулся дар речи. — И он преследует вас двоих…Гарри, Виола, вы должны быть очень, очень осторожны. Не ищите себе неприятностей. — Мы их не ищем, — буркнул Гарри, сжимая кулаки. — Это они нас ищут. Виола почувствовала, как по спине пробежал холодок. Осознание того, что за ней и Гарри охотится такой опасный преступник, было почти невыносимым. — Надеюсь, у вас хватит ума не лезть на рожон, — сказал всё ещё не пришедший в себя Рон, поглядывая на друзей с явным страхом. — Блэк ведь хочет вас убить. Друзья восприняли известие хуже, чем ожидали близнецы. Они были напуганы — гораздо сильнее, чем те за кем велась охота. — И как это он сбежал? — поёжился Рон, нервно оглядываясь. — Из Азкабана? При такой-то охране? — Его должны поймать, — голос Гермионы звучал твердо, хотя руки у неё заметно дрожали. — Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов. — Что это? — вдруг насторожился Рон. Откуда-то донёсся слабый, но противный звенящий свист. Виола вздрогнула, озираясь по сторонам, и её рука инстинктивно потянулась к карману, где лежала палочка. — Гарри, это у тебя в чемодане, — догадался Рон. Он встал, потянулся к багажной полке и извлёк из-под мантии карманный вредноскоп. Тот вертелся у него на ладони, как сверкающая, сошедшая с ума юла. — Вредноскоп? Как интересно! — Гермиона поднялась, чтобы получше разглядеть прибор. — Это самый дешёвый, — объяснил Рон. — По-моему, он плохо работает. Я стал его привязывать к лапе Стрелки, а он как завертится. Это мой подарок Гарри и Виоле на день рождения. — Может, ты делал в этот момент что-то плохое? — предположила Гермиона. — Да нет! Хотя, впрочем, нельзя было посылать Стрелку…Ну ты же знаешь, ей эти перелёты уже не под силу. Но как я ещё мог отправить вам подарок? Вредноскоп свистел не умолкая, и этот звук в тишине купе казался Виоле сигналом тревоги. — Убери его в чемодан, — посоветовал Гарри, косясь на профессора Люпина. — Ещё разбудит нашего соседа. — Пойдём в Хогсмид и отдадим его починить, — Рон снова плюхнулся на сиденье рядом с ними, не сводя глаз с чемодана, в котором замолк вредноскоп. — Фред с Джорджем сказали, что купили точно такой в лавке «Дэрвиш и Бэнгз». Там продаются всякие волшебные инструменты. — А что тебе известно про Хогсмид? — оживилась Гермиона, и Виола поняла, что сейчас начнется привычный спор. — Я читала, что это единственный населённый пункт во всей Британии, где не живут маглы. — По-моему, да, — Рон ответил без особого энтузиазма, явно больше погруженный в свои гастрономические фантазии. — Но я туда рвусь не поэтому. Мечтаю пойти в магазин «Сладкое королевство». — «Сладкое королевство»? — Гермиона вскинула бровь, а лицо Рона тем временем расплылось в такой блаженной улыбке. — Это кондитерская, там столько всяких сладостей! — вдохновенно начал Рон. — От перечных чёртиков дым идёт изо рта, а ещё шоколадные шары, полные земляничного мусса и сбитых сливок. А сахарные перья! Сидишь на уроке, посасываешь такое перо, а все думают, что ты размышляешь, что писать дальше… Виола усмехнулась. Сама мысль о том, чтобы спокойно сидеть на уроке и лакомиться сахарным пером, пока за ними охотится убийца, казалась абсурдной. — Но там очень много интересного, — Гермиона проигнорировала его энтузиазм. — В «Достопримечательностях исторического волшебства» сказано, что местная гостиница была в 1612 году штабом восставших гоблинов, а Визжащая хижина считается самым опасным домом с привидениями во всей Англии… — …а увесистые шарики мороженого! — Рон, кажется, вообще не слышал Гермиону. — Лакомишься ими и паришь над землёй, правда не очень высоко. — Как это прекрасно! Будем хоть изредка уходить из замка. В Хогсмиде есть что посмотреть! — Гермиона сияла, но Виола видела в её глазах беспокойство, которое она пыталась спрятать за энтузиазмом. — Да, — Гарри вздохнул, и в этом звуке Виола отчетливо услышала подавленную горечь. — А вернувшись, расскажете нам, что там и как. Виола переводила взгляд с одного на другого и когда Рон начал предлагать идеи с близнецами Уизли, Виола едва заметно покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает тревога — она слишком хорошо помнила, чем обычно заканчивались авантюры Фреда и Джорджа. — Рон! — возмутилась Гермиона, и Виола полностью была на её стороне. — Гарри и Виоле нельзя покидать замок, пока Блэк на воле. — Но ведь с ними будем мы! — Рон подался вперед, его лицо покраснело от возмущения, а глаза решительно блеснули. — Мы просто не позволим ему подобраться к ним! Виола едва удержалась от того, чтобы не покачать головой. Она видела, как Гарри лишь устало прикрыл глаза, словно слова Рона казались ему лишь пустой надеждой. «Он не понимает», — с горечью подумала Виола. Она понимала, что угроза, исходящая от беглого преступника из Азкабана, слишком велика, чтобы её можно было остановить просто дружеским присутствием. Этот оптимизм Рона казался ей сейчас опасным заблуждением. — Рон, не говори глупости, — отрезала Гермиона, и Виола заметила, как её руки задрожали, когда она начала расстегивать ремни корзины с Живоглотом. — Блэк днём, на людной улице столько человек убил! Неужели он, увидев нас, испугается и оставит их в покое? Виола видела, как Гермиона пытается через ярость и логику спрятать свой собственный ужас. Она чувствовала себя так же: каждое слово о Блэке отдавалось в её груди глухой болью. — Не выпускай! — в панике выкрикнул Рон, когда корзина приоткрылась. Но было поздно. Живоглот, словно подчеркивая хаос, творящийся в их головах, выпрыгнул наружу. Виола вжалась в сиденье, когда кот вскочил на колени к Рону, и её взгляд приковало к карману мантии друга — там что-то отчаянно дрожало. — Пошёл вон! — Рон, почти не соображая, что делает, грубо отшвырнул кота. — Как не стыдно, Рон! — возмутилась Гермиона, и их ссора была готова вспыхнуть с новой силой. Виола чувствовала, как в вагоне становится всё неуютнее. Хогвартс-Экспресс неумолимо мчал их на север, и погода за стеклом стремительно портилась: небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, а пейзаж сменился унылыми холмами, залитыми холодным дождем. Живоглот, устроившись на пустом сиденье, не сводил своих пронзительных желтых глаз с нагрудного кармана Рона. Виоле стало не по себе — казалось, кот чувствует опасность, скрытую в одежде друга, куда лучше их самих. Когда в час дня появилась пухлая волшебница с тележкой еды, Рон, обеспокоенный тишиной в купе, кивнул на спящего Люпина. — Как по-вашему, надо его разбудить? Ему не помешало бы поесть. Гермиона осторожно сделала шаг к профессору, но тот даже не дрогнул в ответ на её тихий призыв. Волшебница, успокоив их, что профессор проснется сам, удалилась. — Он и вправду спит? — шептал Рон, пока они принимались за еду. — Уж не помер ли? — Нет, нет, он дышит, — отозвалась Гермиона, хотя Виола видела, что та сама бросает на изможденное лицо Люпина тревожные взгляды. Дождь за окном убаюкивал, и Виола уже начала проваливаться в дремоту, когда резкий стук в дверь и затихшие шаги в коридоре заставили её мгновенно выпрямиться. Дверь купе с шумом отъехала в сторону. На пороге стояли те кого сейчас она точно не хотела видеть и внутри Виолы всё напряглось: Драко Малфой, а за его спиной — угрюмые Крэбб и Гойл. Но в этот раз с ними был и Теодор Нотт, чье холодное, сосредоточенное лицо казалось Виоле куда более опасным, чем показная наглость Малфоя. Малфой, по обыкновению, растянул губы в своей язвительной ухмылочке, скользя взглядом по лицам присутствующих. Остановившись на Виоле, он вдруг замер. Его глаза, обычно выражавшие лишь скуку и пренебрежение, на мгновение округлились, а затем в них вспыхнуло нескрываемое удивление. — Смотрите-ка, — протянул он, не сводя с неё глаз. — Похоже, каникулы пошли кое-кому на пользу. Виола, ты…изменилась. Похорошела что ли? Виола почувствовала, как к лицу приливает жар, и она сжала кулаки, готовясь к колкости в ответ. Но не успела она ничего сказать, как бросила взгляд на Нотта. Теодор стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на Малфоя с таким явным укором, что в воздухе повисло тяжелое молчание. В глазах Нотта читалось предостережение: «Замолчи, ты ведешь себя как идиот». Он промолчал, но этот безмолвный взгляд был красноречивее любых слов, и Малфой, поморщившись, перевел внимание на остальных, явно пытаясь скрыть свою недавнюю заминку за новой порцией яда. — Я сначала вас не заметил, — лениво протянул Малфой. — Вы в отличие от некоторых как будто остановились в развитии и остались такими же мелкими и незаметными. Крэбб и Гойл за его спиной затряслись в тупом, утробном смехе. Виола сжала зубы, глядя, как Малфой переводит взгляд на Рона, предвкушая скандал. — Слышал, твой отец в кои-то веки разжился кучей золота, — Малфой усмехнулся, и в его глазах блеснуло неприкрытое злорадство. — А что, твоя мамочка, случаем, на радостях не померла? Виола чувствовала, как внутри всё закипает от слов Малфоя. Каждое из них било по самому больному, и, хотя он обращался к Рону, она ощущала, как эти ядовитые стрелы задевают их всех. Рон вскочил — его лицо залила пунцовая краска, а корзина Живоглота с грохотом полетела на пол. В купе стало невыносимо тесно от вспыхнувшей ненависти. Профессор Люпин в этот момент громко всхрапнул, и Малфой, не ожидавший увидеть в купе взрослого, попятился. — А это кто такой? — его голос на мгновение утратил свою уверенность. — Новый учитель, — отозвался Гарри, поднимаясь следом за Роном. Виола тоже привстала, её ладонь сама собой легла на спрятанную в кармане палочку. — Что ты там сказал, Малфой? Она видела, как Малфой сощурился, быстро оценивая ситуацию. Драка прямо перед носом преподавателя, пусть даже спящего — риск, на который он не был готов пойти. Заметив, как Виола настороженно следит за ним, Малфой лишь скривил губы, но в его взгляде на долю секунды мелькнула та же странная смесь интереса и неприязни, что была минутой раньше. — Идём, — бросил он, не оборачиваясь, и его верная свита потянулась следом. Нотт, всё это время молча стоявший в тени, бросил на Виолу последний холодный взгляд и скрылся в коридоре. Когда дверь захлопнулась, в купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Рона. Он до побелевших костяшек сжимал кулаки. — Я больше не намерен терпеть Малфоя! — прошипел Рон, делая яростный выпад рукой, будто снося кому-то голову. — Ещё слово о моей семье, и его поганая башка… — Рон, пожалуйста, тише, — одернула его Гермиона, с опаской косясь на профессора.