Перед тем, как заснуть...

В это время Незнайка завёл двойника в комнату и начал очень воодушевленно рассказывать о ней, надеясь, что двойнику она понравится и тот захочет с ним в ней поиграть. — Ну, как тебе? — спросил он. Незнайка скептически окинул взглядом комнату, хотя про себя просто визжал от восторга. Но нельзя же было показаться каким-то мелким звездюком, поэтому он коротко кивнул. — Да… У тебя тут, конечно, поинтереснее, чем у меня… Только как-то слишком чисто. Вы совсем не умеете веселиться что ли? — Нам просто поставили уль-уль-ти-ма-тум ультима-тум, вообще не знаю что это слово значит, сказав, что если мы не уберем, то у нас всё это отберут и оставят только книжки с физикой и математикой… Выбор был очевиден… Хотя, убираться я терпеть не могу… — сказал ребёнок. — Ну, а тебе комната нравится? Давай пока полазаем, а? Это всё благодаря Весне. Она её такой крутой сделала… Ну, давай! Ну, пожалуйста… — Она у тебя больше, чем моя. Но я и живу один, с другой стороны. Совсем один… Всегда… — последнее Незнайка сказал чуть печальнее, после чего сразу же запрыгнул на деревянную лесенку, забравшись высоко под самый потолок, будто обезьянка, и повис там вверх ногами, не держась руками за верёвку. Его голубая шляпа тут же шлёпнулась вниз на пол, но это его никак не беспокоило. — Хе. Здорово! — Ну, я раньше тоже один жил, но мы потом Весну с Луны вернули и вместе жить начали. Вообще, тут Знайка через стенку, там его кабинет и комната… Я с ним только иногда жил, но мне обычно не нравилось. Это всегда было, либо когда я болел, и Пилюлькин, своими иголками тыкал, либо когда Знайка занудствовал и наказывал таким образом… А, вообще смотри, как я могу! Меня Весна научила! — ребёнок перепрыгнул с каната на шведскую стенку и, дождавшись, пока канат вернется, прыгнул на него обратно. — Здорово. А я совсем один живу. В отдельном домике. У нас все так живут, кроме механиков и Авоськи с Небоськой. А так умеешь? — Незнайка вывернулся, раскачался и сделал что-то похожее на небольшое сальто в воздухе, уцепившись рукой за одну из верёвок и повиснув на ней. — Алей гоп! — Ух, ты! Нет, так только Весна может… Я пока только так могу, — он перепрыгнул с одной шведской стенки на другую и улыбнулся. — Вот так… У нас только на Одуванчиках раздельно живут, ну и Гусля с Тюбиком, у них домики и студии! — А ты… Это… Я вот, что спросить хотел… — было заметно, что малыш занервничал и облизал пересохшие то ли от напряжения от виса вверх тормашками, то ли от нервов, губы и продолжил чуть тише. — Ты со Знайкой хорошо ладишь? Ну, какие у вас с ним отношения? Вы же братья… — он замолчал, перевернувшись и садясь ровно, начав в ожидании смотреть на двойника с некой печалью в больших голубых глазах. — Знайка? — в недоумении спросил Незнайка. — Ну, конечно, а как же иначе? — пожал плечами ребёнок. — Он, конечно, занудить любит очень и в угол ставить, но, в целом, всё хорошо, вроде… — пожал плечами рыжий и, хмыкнув, полез на турничок под потолок. — Но, когда он злится, лучше не подходить, а то есть шанс того, что недели две не сядешь… — пожал плечами Незнайка и улыбнулся озорной улыбкой. — А, что? — спросил он, посмотрев на двойника. — Да так, ничего. А Знайка он, ну… Время тебе уделяет? Вы гуляете, играете, он тебя обучает? — с каждым таким вопросом голос «соломенного» становился всё тише, а последнее малыш вообще еле смог разобрать. — Знайка? Ну, да, когда не занят. Мы раньше больше времени проводили вместе, а сейчас он нас с Весной самих отпускает. Математику с физикой, правда, зубрить заставляет регулярно, понять бы их ещё и одну, и вторую… А, чего ты спрашиваешь? — спросил рыжий. — Математику и он меня заставлял учить… Много лет назад. А сейчас всё больше гоняет. Нет, я прекрасно понимаю, что у него работы много, но… Он же мой наставник. Сам вызвался им быть. А потом… — малыш не договорил, ведь в этот момент скрипнула дверь и в проёме показался здешний Пилюлькин. — Ну, добрый вечер, малышня… — хмыкнул врач. — А, чего вы до сих пор по комнате носитесь? Зубы почистили. — Да? — попробовал Незнайка. — Касторки за враньё налью сейчас. Марш в ванную — нарочито строго проговорил Пилюлькин. — Вам, вот тоже щетка есть, как раз для гостей лежали… — он протянул второму Незнайке щетку и посмотрел на рыжего вновь. — Бестолочь, чего стоим, кого ждём? Быстро дуй в ванную! — воскликнул врач, подходя к книжной полке. — Для вас это, конечно, может быть рановато, поэтому можете либо тихонько ещё что-то поделать, почитать, но максимально стараясь его не разбудить. Ну, или идите в ванную вместе с ним и приходите слушать сказку. Это на ваше усмотрение… — улыбнулся доктор, выбирая книжку на полке. Незнайка посмотрел сначала на щётку в своих руках, потом на доктора, и на его лице появилось выражение похожее на надежду. Он хитро прищурился и хмыкнул. — А… Я зубы только утром чищу. Только Пилюлькину не говорите, пожалуйста — тут же замахал он руками, поняв, что сболтнул лишнего. — И… Почему вы со мной на «вы» общаетесь? Я же вас младше… — Ну, так вежливость? — хмыкнул доктор. — Уважение, в конце концов, а насчёт зубов я вам и без вашего Пилюлькина по шапке дам. Зубы надо два раза в день чистить… — улыбнувшись, сказал доктор. — Буэ… — недовольно скривился малыш, но всё же потопал в ванную, где его двойник уже вовсю начищал свои маленькие клыки. Незнайка встал позади него, начав смотреть в зеркало на свою кислую мину. Он действительно выглядел не особо свежо и довольно — сказался нервный день и то, что он поздно лёг спать накануне, ведь всю ночь наблюдал за звёздами и светлячками из окна. — С чем паста хоть? — поинтересовался он без особого энтузиазма. — Клубнифф… Тьфу! Клубничная… — ответил Незнайка, вычищая зубки. — Пилюлькин под подушку положил, когда у меня зуб выпал. Мы с Весной, конечно, на шоколадку надеялись, но теперь хоть зубы не так противно чистить… — он уже закончил, сполоснув щетку и поставив её в стакан. — У… А мне зубную щётку после того, как вырвал мне тот, что разболелся, когда я сладкое у Гуньки практически всё съел. Эх, какая неделя хорошая была — мечтательно вздохнул он, подходя к раковине и моча водой щетину на новой щётке голубого цвета. Но тут ему на глаза попалась вторая щётка оттенка морковки, которой только что воспользовался его двойник. У «соломенного» в голове возникла идея. Даже глаза заблестели. Он загадочно улыбнулся и повернулся к малышу. — Пс, мелкий. А ты видел когда-нибудь «туалетного моржика»? — Кого? — ребёнок заинтересованно посмотрел на двойника. — «Туалетного моржика». Он к непослушным малышам приходит и… — Незнайка наклонился обратно к раковине и включил воду и пока его двойник не видит, нарисовал себе пастой усы, а также взял обе щётки и засунул их за щёки. — заставляет их всю ночь чистить зубы без возможности уснуть! — зарычал он и резко развернулся, оскалившись и выставив перед собой ладони, пальцы которых согнул, подобно когтям. — Аррррррр! — А! — Незнайка закрылся руками. И зажмурил глаза. Простояв так около 20-ти секунд, мелкий перевел взгляд на двойника и обиженно буркнул. — Зачем пугать было? И почему ты мою щетку себе в рот сунул? Одной что ли мало? — хмыкнул ребёнок. — Ой, какой ты скучный… Гунька бы посмеялся… — расстроено пожал плечами Незнайка, вытаскивая щётки, которые он засунул ручкой вперёд, изо рта, и развернулся, начав молча чистить зубы. Настроение испортилось окончательно. — Ну, прости, пожалуйста… Ты просто напугал меня… — Незнайка расстроено посмотрел на двойника. — Ну, Незнайка, ну, пожалуйста, было смешно, просто ещё и страшно… — затараторил малыш. Но двойник просто быстро пару раз прошёлся щёткой по зубам, даже минуты не прошло, прополоскал рот и выплюнул пену, а после обернулся и посмотрел на мелкого. — Ладно… Ты просто маленький ещё и юмора не понимаешь — смилостивился он, пусть и было видно, что ему всё ещё печально от этого факта. Мордашка Незнайки была вся в розовых разводах от пасты, но он этого не заметил. — Ничего я не мелкий… — буркнул Незнайка. — Я вообще-то выше Гуньки буду, а ещё я его старше и вообще… Чего у тебя моська вся в зубной пасте измазана? — мелкий прыснул. — Или это тебя «туалетный моржик» навестил? — он улыбнулся. — Ой, да иди ты в комнату… Тебя там твой защитник заждался… — фыркнул Незнайка, вновь включая воду и пытаясь смыть пасту и усталость с лица. Про себя же он вновь тяжело вздохнул. — «Видимо, я действительно им не подхожу… Я слишком глупый, злой и ленивый. Даже мелкий, вон, и тот меня лучше…» — он выключил воду и вновь посмотрел на себя, приглаживая растрёпанные волосы. — Ну, прости, я не хотел тебя обидеть… Я думал ты посмеешься, а я опять всё испортил… Прости, пожалуйста, я очень хочу с тобой дружить! — послышался голос мелочи сзади. Комнату он так и не покинул. Незнайка опёрся руками об ободок раковины и шумно выдохнул. — Да не обижаюсь я… Иди уже. Мне это… В одиночестве нужно побыть — он кивнул в сторону унитаза, хотя на самом деле и не собирался им воспользоваться. — Прости ещё раз… — шепнул ребёнок, выходя и закрывая за собой дверь. Когда за малышом закрылась дверь, Незнайка наконец-то смог расслабиться и полностью позволить выплеснуться эмоциям. Нет, он не плакал, не кричал. Просто стоял и смотрел на себя в зеркало, часто дыша. — Вот… Опять ты всё испортил. Из-за кого все здесь оказались? Почему Пилюлькины поссорились? Знайка от тебя отвернулся потому, что ты его не слушаешься и всячески пытаешься сделать всё на зло и наоборот… Почему ты не можешь просто быть нормальным? — тихо шептал он, с ненавистью глядя на своё отражение. — Ты им не нужен… И ты сам во всём виноват… В это самое время Пилюлькин уже ждал ребёнка в комнате с книжкой «Волшебник изумрудного города» в руках, сидя на стуле. — Ну, что, почистил? — спросил Пилюлькин, оторвав взгляд от книги, когда ребёнок зашёл внутрь. — Давай, ложись тогда. Сейчас ещё второго Незнайку дождёмся и начнём… — спокойно сказал доктор. — А, зачем его ждать? Он же может поздно ложиться… — в недоумении спросил Незнайка. — Мне кажется, что он захочет послушать… — улыбнулся доктор, но спустя минуту спросил. — Ты себя нормально после вакцины чувствуешь? Голова не болит, есть слабость или всё хорошо? — спросил врач. — Всё хорошо, не переживай… — улыбнулся Незнайка, зарывшись в одеяло. — А, как там Весна, кстати? — вспомнил про сестру Незнайка. — Успокойся. С ней всё хорошо, и она просто спит… — улыбнувшись, ответил врач, а затем посмотрел на дверь, надеясь, что второй Незнайка в неё войдёт. Но коротышка всё не появлялся. Даже никаких звуков из ванной не раздавалось. Прошла минута. Пять. Десять. Наконец дверь скрипнула и двойник вышел, как ни в чём не бывало, за исключением того, что он был всё также хмур, да ещё на щеке виднелся едва заметный розовый след, будто по ней кто-то царапнул ногтями. Увидев Незнайку, Пилюлькин потерял дар речи. Он обязательно поговорит с ним завтра, а также со Знайкой, дабы тот принял меры к тому, кто позволил себе так повести себя с гостем. Мысли, что Незнайка сделал с собой это сам, у доктора не возникло. Посмотрев на подростка какое-то время, врач отмер и сказал. — Ложитесь. Мы без вас не начинали… — улыбнулся он, пытаясь скрыть своё беспокойство. — Я вас младше… — вновь тихо сказал малыш, а после устало опустился на предложенное ему место с краешку, подтянув к себе колени, и уставился в одну точку. — Можем перейти на «ты», если тебе будет легче? — предложил доктор, поглядывая на Незнайку. — Итак, если все готовы, то начнём: Среди обширной канзасской степи жила девочка Элли. Ее отец фермер Джон, целый день работал в поле, мать Анна хлопотала по хозяйству… Незнайка слушал историю в пол уха, ведь его голова была занята всё теми же невесёлыми мыслями. — «А что, если я здесь останусь? Мне кажется, что всем от этого будет только лучше». Пилюлькин дочитывал главу, когда увидел, что Незнайка уже спал сладким сном. Закрыв книжку, он посмотрел на второго Незнайку и тихонько спросил. — Ты сильно спать хочешь? — Честно, нет… Я в это время обычно ещё на тренировке по футболу на поле мяч гоняю — вздохнул он, продолжая лежать и смотреть в одну точку. — Пойдём поговорим тогда… — выдохнул врач, пытаясь говорить тише, дабы не разбудить своего Незнайку. — Зачем? — бесцветно ответил он. — Вы своё время и силы только зря потратите. Лучше отдохните. Мы и так вам хлопот сегодня доставили много. Особенно я… — он перевернулся на другой бок и отвернулся к стенке. — Давай-давай, это не обсуждается… — хмыкнул врач. — А, то касторки дам… — прыснул доктор, зная что его угроза, вероятно, не сбудется, так как касторку он использовал крайне редко. — Сколько? — абсолютно серьёзно уточнил Незнайка, не моргнув и глазом. — Чего сколько? — удивился доктор. — Черепашек, мандаринок? — хмыкнул он. — Ну, сколько касторки? Ложку или половник, как обычно? — было слышно, что малыш не шутит, а говорит о вполне реальных обстоятельствах. — Чего? — хмыкнул доктор. — Какой половник? — прыснул он, совершенно не понимая, о чем говорит малыш. — Раз так любите касторку, могу хоть всю бутылку вам отдать. Я всё равно ей редко пользуюсь… — улыбнулся доктор. — Нет, благодарю… У Пилюлькина её хороший запас. Недавно новой намешал. Он же всё думает, что мы глупые и не знаем, что он эту гадость сам придумал и теперь готовит. А я просто уже настолько привык, что меня маленькой порцией не напугаешь — пожал малыш плечами и всё-таки поднялся с места, пусть и без особого на то желания. — И сколько вам говорить про возраст? Мне некомфортно… — Прости, я всё время забываю. Вымотался немного… — врач подавил зевок. — В таком случае я попрошу ко мне тоже на «ты». Я не так сильно тебя старше, чтобы из меня дедушку делать… — усмехнулся он. — Ты не дедушка… Наш Пиль тоже, хотя иногда так и может показаться, особенно, когда ворчать начинает... — Незнайка обулся и вышел вслед за доктором, прикрыв за собой дверь. Перед выходом он коротко взглянул на спящего двойника и неожиданно даже для самого себя улыбнулся. — «Милый какой… Теперь понятно, почему Пилюлькин всегда говорит, что мы все хорошие, когда спим…». — Пойдёмте на чердак, так как, к сожалению, мой медпункт сегодня занят… — хмыкнул врач и начал подниматься по лестнице вверх. «Соломенный» полез за ним, пусть ему и не особо хотелось вновь возвращаться в это холодное и пыльное помещение. На чердаке всё было также, как и в тот момент, когда они на нём так внезапно появились. Всё те же старые вещи, поломанные стулья и зеркало, отражающее лунный свет, что струился через маленькое круглое оконце под потолком.

***

Забравшись наверх, Пилюлькин посерьёзнел. Он отошёл от входа и предпочёл остаться в стоячем положении. Да, пусть больнице его уже ждут Медуница со Скакалочкой, дабы вновь за чашечкой чая обсудить новости Цветочного города, но вместо того, чтобы пойти к ним, он спросил. — Что с тобой? Кто тебя обидел? — обратившись к Незнайке. — Меня? Никто… — Незнайка плюхнулся на старый сундук, положив ладони на колени и сжав пальцы. Враньё. Видно не вооружённым взглядом. — А щеку кто располосовал? Тоже никто? — след побледнел, его уже не было видно. — Ну, я ни за что не поверю, что так тихо и разбито будет вести себя коротышка, у которого «всё в порядке». Если ты хочешь поговорить, то будь уверен, что всё останется между нами… Даю слово… — выдохнул доктор. — Я… — коротко отозвался малыш, прикладывая к щеке ладонь и впиваясь ногтями в кожу. — Это был я… И мне не больно. Хотя, лучше бы было… — Не говори глупостей! Не надо защищать того, кто тебя обидел, так как это очень не хорошо кончится и для тебя, и для него. Ответь честно, кто это сделал? — смягчился доктор, поняв, что перегибает палку. — Я сам это сделал! — тон малыша стал громче и грубее. Он вскинул на доктора глаза, в которых сверкнул металлический холод. — Взял и поцарапал… Вот так — он нажал сильнее и намеренно медленно провёл по щеке пальцами, оставляя ещё более глубокие и заметные красные следы. Доктор стоял в шоке от такого всплеска эмоций, однако, действия «соломенного» вернули его в реальность. Пилюлькин был в замешательстве: обнародовать этот инцидент, значит предать Незнайку и нарушить свою клятву, а если он оставит всё в тайне, то кто знает, какой ещё вред Незнайка причинит себе в следующий раз? Увидев раскрасневшуюся щеку, он лишь подошёл и спокойно повернул голову подростка, несмотря на жалкие попытки сопротивления. — Слава йоду, ты себе кожу не сильно повредил… — он выдохнул и спросил. — А теперь объясни пожалуйста, что это было? Зачем ты причинил себе боль? — Я заслужил… За всё то, что сделал… Мы из-за меня здесь оказались. Вы с Пилем поругались по моей вине. Младший и малышка, не помню имени, извините, покалечились тоже из-за меня, ведь идея с забором мне в мою пустую башку пришла. Знайка меня не любит тоже потому, что я постоянно нервы ему треплю, а Пилюлькин… Мне его больше всех жалко. Столько хлопот ежедневно ему доставляю. Поэтому, то, что я себя поцарапал — это мало. Очень мало… Я заслуживаю куда большего наказания. К примеру, остаться здесь навсегда, но в полном одиночестве. Дабы никому больше не доставлять проблем… — по щеке малыша потекла маленькая прозрачная слезинка. Но на этот раз он не стал её стирать, ведь даже этого не заметил. — Кхм… Ну, с доктором твоим мы не из-за этого поругались. Ты вообще к этому никакого отношения не имеешь. А Незнайка с Весной сами виноваты. Я их очень много раз просил по заборам не лазить, но там в одно ухо влетело, в другое вылетело. Знайка… Зря ты так, ведь он за тебя очень переживает… — доктор очень надеялся на то, что порыв селф-харма на этом закончится. Усадив подростка рядом, доктор положил руку ему на плечо и сказал. — А насчёт попадания сюда: наш мелкий тоже накуролесил только так. Более того, если бы вы вдвоём это не отмочили, то мы бы не узнали о существовании других миров. Вы буквально совершили открытие! — доктор старательно уводил тему. — Калечить себя за это не стоит уж точно, да и вообще во всем надо искать свои плюсы. Мой преподаватель, например, всегда говорил: «Солнце светит — хорошо. Не светит — тоже хорошо! Я сам себе солнышко!». Надо относиться ко всему проще и с улыбкой, тогда и жизнь наладится… — он улыбнулся, удерживая зрительный контакт, и с облегчением отметил про себя, что Незнайка немного успокоился. — А Знайка говорил, когда ещё со мной занимался, что: «В своих силах и уме никогда не сомневайся, иначе в жизни ничего так и не сделаешь полезного». Как же давно это было… — ему действительно стало чуть легче от слов доктора, но влага из глаз продолжала бежать тонкими струйками. — Но я опять же в этом виноват… Не хотел учиться и его слушаться, вот он от меня и отказался… — Ну, можешь попробовать прийти к нему и показать, что тебе бы было интересно продолжить. Я уверен, что он не станет тебе в этом отказывать… Они проговорили ещё долго, до того момента, пока Пилюлькин не выдохнул и мельком не взглянул на наручные часы. Стрелки показывали пол двенадцатого ночи, а ему надо было ещё к Весне на обход забежать. — Незнайка, я надеюсь, что ты меня услышал. Ты нужен и нам и своим друзьям, поэтому не надо расстраиваться из-за какой-то ерунды, — доктор улыбнулся. — Сейчас, как врач, я советую тебе лечь спать, так как уже очень поздно. Мы прям сильно засиделись. Я тогда побегу в больницу, ведь мне ещё Весну проверить надо. Спокойной ночи… — доктор обнял Незнайку и буквально через 10 секунд, попрощался и, выпустив, подростка из своих рук, побежал в сторону больницы где, осмотрев Весну и не заметив ничего критичного, зашёл в ординаторскую, где его ждали девушка с ассистенткой в компании чая и журналов. — Я так понимаю, спать вы не намерены? — хмыкнул доктор. — Вообще-то я тебя жду… — улыбнулась Медуница. — А, я тогда пойду в кабинет. У меня как раз кушетка есть. Мммм… — хмыкнула Скакалочка покидая ординаторскую, оставив Пилюлькина с Медуницей в одиночестве. — Ты где был? — спросила малышка. — Долгая история… — хмыкнул врач и, чмокнув девушку в лоб, лег на диван, почти сразу вырубившись.

***

Незнайка же, в свою очередь, поблагодарил и попрощался с доктором. На душе у него было легко и спокойно. Он даже улыбнулся. И тут он краем глаза заметил, как гладкая поверхность зеркала будто чуть зарябила. Малыш протёр глаза и ещё раз более внимательно посмотрел на него. Но увидел лишь своё усталое выражение лица в отражении, поэтому решив, что ему просто показалось, поднялся с места и побрёл в сторону своего нынешнего ночлега, где лёг под одеяло и очень быстро уснул.