Вопрос доверия.

Будучи увлечённой анализом переписки, Нина даже не заметила, как за окном стало темно. В ход шла уже третья кружка горячего чая, который она сделала всё ещё не отрываясь от изучения. Каждое слово, каждый знак препинания имел значение. Стиль написания многое рассказал о Наоми, но не о преступнике. Покойная писала грамотно, расставляя запятые там, где это было нужно по правилам. Она в красках рассказывала о своих буднях, используя разные метафоры, крылатые выражения, дабы придать более эмоциональный окрас. С собеседником Наоми была открыта, хотя в начале их общения вела себя сдержанно и немного отстранённо. Чем дальше заходил диалог, тем больше Уайт рассказывала ему о себе. Нина попала точно в цель, когда написала в своём отчёте о том, что убийца очень хорошо имитирует способность к эмпатии. Он сопереживал жертве, когда та рассказывала о тяжёлом дне, делилась не самыми приятными моментами из детства, но не рассказывал о своих неудачах, а лишь ограничивался: «Я тебя понимаю», «Мне это знакомо», «Знаю, что ты чувствуешь». Преподавателей или сокурсников, которые Наоми не нравились, преступник обсуждал не в самом лучшем ключе на пару с жертвой. Ещё одна манипуляция, чтобы втереться в доверие. Внимательность к переписке возросла в разы, когда Грэм дошла до того самого момента, когда они обсуждали отношения и их интимную сторону. Наоми была неопытна в вопросе более близкого контакта, в чём призналась преступнику довольно неохотно. Тот не давил на неё и заверял, что просто хочет узнать её получше. Всё, чтобы показаться хорошим и приличным парнем. Однако Нина будто почувствовала его настроение, когда он писал, что быть целомудренной во времена с сомнительными нравами — это сильно, преступник был необычайно рад этому факту. Вывод подкрепился и тем, как много восклицательных знаков он использовал в сообщении. Пока голова была ещё «свежей», Нина принялась строчить Себастьяну свои мысли.

Нина:

Она практически ничего о нём не знала, но всё же доверяла ему, потому что он слушал её. Знакомая тактика. Её мы изучали в университете. Дай человеку выговориться, покажи заинтересованность — он твой. Можешь манипулировать им, как хочется. Не рассказывал о себе по той причине, что знал — телефон будет найден полицией и изучен. Выложить какую-нибудь деталь о себе — значит, дать подсказку нам. Он осторожен в словах и хорошо думает, прежде чем говорить. Структурирует и анализирует диалог в голове. Говорит высокопарно, использует архаизмы и иногда прибегает к метафорам. Такая речь присуща тем, кто привык находиться «над обычным людом», но ей он старается показать, что такой же «обычный», как и она. Это её подкупало и располагало к нему ещё больше. В сообщениях часто фигурирует местоимение «Я», что говорит о том, что преступник — обыкновенный нарцисс. К слову об осторожности, такое качество годами нарабатывается у тех людей, которые работают в информационном поле, в политике, в бизнесе или как-то соприкасаются с правоохранительными органами. Любое неосторожное слово может обернуться против него самого. Пока что это всё, что я могу сказать, сержант Дэвис.

Выдохнув, Нина улеглась на подушки и устремила взгляд в потолок, гадая, действительно ли всё рассказала Ноа. Было ощущение, что осталось что-то ещё, но она не могла понять, что именно. Больше в голову ничего не пришло, и Нина надеялась, что Ноа не станет ругать её за малое количество информации. Николас наверняка бы справился намного лучше меня. Чувствую себя бесполезной. Ответ Себастьяна, пришедший по прошествии нескольких минут, заставил девушку вздрогнуть и боязливо открыть их чат. «Сержант Дэвис»: Если бы он работал в информационном поле, то есть в журналистике, тогда обязательно придал бы огласку своему убийству. Как думаешь? Допустима ли такая версия?

Нина:

Да. Исходя из его психотипа, то обязательно захотел бы продемонстрировать своё деяние. Но он этого не сделал. Осторожность для него превыше всего. Но, как правило, такие быстро входят во вкус и начинают совершать ошибки, оставлять недочёты. Простите, сержант, но я считаю, что только по этому делу Вы его не найдёте. Сейчас он затаится и будет выжидать, наблюдать за СМИ, за действиями полиции. Ни в коем случае нельзя рассказывать об этом журналистам. Он наверняка будет смотреть новости и учиться на своих же ошибках, о которых ему невольно расскажет репортёр.

«Сержант Дэвис»: То есть ты предлагаешь ждать следующего убийства, чтобы полностью разобрать его почерк? Я правильно тебя понял? Это сообщение показалось Нине агрессивным. Она боялась ответить неправильно, использовать неподходящие слова, а потому медлила с ответом. Ноа по ту сторону экрана начал задаваться вопросом, почему Нина вдруг перестала отвечать, поэтому написал ещё одно сообщение: «Сержант Дэвис»: Эй, ты тут? Если уснула, то обсудим всё завтра, когда ты отдохнёшь, а я освобожусь с работы.

Нина:

Простите, я просто была немного занята.

Вру. Не люблю врать. Тревога снизилась. Ожидания не оправдались. Ноа не злился за то, что та предлагает ему бездействовать. Скорее, он злился на саму ситуацию, которая казалась безвыходной. В любом случае, у него теперь есть полная картина: он знает, какой типаж предпочитает преступник, знает его тактику, знает его тип личности. Остаётся только искать различия во втором убийстве от первого. «Сержант Дэвис»: Насчёт твоей догадки о том, что он может быть бизнесменом… Сомневаюсь. Если бы был им, то наверняка бы попробовал продать Наоми и выручить за неё неплохую сумму. Такая профессия затмевает собственные желания и делает человека очень жадным.

Нина:

Нельзя исключать ни один из вариантов. У богатых свои причуды, а убрать улики за ним могли его подчинённые.

«Сержант Дэвис»: Или он сам знает, как их нужно убирать и как правильно это делать. Ты ведь сказала, что он может быть связан с правоохранительными органами. Нас учили думать, как преступник, поэтому он вполне может руководствоваться этим правилом, чтобы думать и так, и так.

Нина:

Тогда это только усложняет Вам задачу, к сожалению.

«Сержант Дэвис»: Нам. Не только мне и Нику, но и тебе. Если он знает, как работаем мы, то может и знать, как будешь думать ты. Наверняка постарается тебя запутать.

Нина:

Извините, сержант, но я так не считаю. Планирование убийства — довольно энергозатратная и сложная задача, которая требует максимум внимательности и фокуса. На то, чтобы меня запутать, у него вряд ли останутся силы, но он будет осторожен, чтобы ничем себя мне не выдать.

«Сержант Дэвис: Что ж, ладно. Допустим, ты права. Но насчёт огласки в СМИ я с тобой не согласен. Это нужно сделать. Во-первых, девушки будут осторожнее, узнав, что в городе появился маньяк, охотящийся на них. Во-вторых, исполним его желание — показать свои деяния. Скажем, что расследование дела сложное, преступник хорош — грубо говоря, расхвалим его и тем самым усыпим бдительность с осторожностью. Он будет считать, что мы остолопы, которые дальше своего носа не видят, а на самом деле мы будем наступать ему на пятки. Так и вынудим его совершить ошибки.

Нина:

Правильно ли я поняла, что Вы хотите втянуть его в игру? Будете играть на его чувстве собственной важности?

«Сержант Дэвис»: Именно так. Нарциссам ведь только этого и надо, правда? Они азартны, когда дело касается их личности — слабого места. Будем играть по его правилам в то время, как он будет играть по нашим.

Нина:

Простите, сержант, но я считаю, что это опасно. Цена его ошибок, которые помогут нам в поимке, — жизни невинных девушек.

«Сержант Дэвис»: Риск в нашей работе — обычное дело. Если есть возможность — манипулировать преступником — это нужно сделать. Не придадим общественного внимания этому убийству, он и дальше будет действовать осторожно и аккуратно, что будет заводить нас в тупик снова и снова. Пока он мыслит рационально — нам к нему не подобраться. Эмоции и чувства — это слабость, поэтому, затронув их, мы сделаем его уязвимым.

Нина:

Поэтому Вы ведёте себя так в работе? Чтобы не показаться уязвимым?

Девушка написала и отправила это сообщение раньше, чем успела обдумать его содержимое. Дура, дура, какая же я дура… Он же наверняка вспылит сейчас, снова проявит агрессию… Откинув телефон на подушку, словно он загорелся прямо в её руках, Нина корила себя за опрометчивость. Привычка — разбирать людей по полочкам — в этот раз сыграла с ней злую шутку. Ноа действительно вспылил, но удержался от гневного ответа. Снова залезли в душу. Снова разворошили его психику. После разговора с Николасом он чувствовал себя выжатым и подавленным. Ведя диалог с Ниной, парень хотел отвлечься и немного восстановить силы, но никак не ожидал, что она ударит в болевую точку. Ты непредсказуема, Грэм. Видимо, я всё-таки был прав насчёт того, что не такая уж ты милая и скромная. Бьёшь в самый неожиданный момент. Ты куда более опасный противник, чем я думал. Мэтт был прав: психологи — страшные люди. «А противник ли? Не думал, что она просто хочет узнать тебя лучше?», — активировался внутренний голос. И зачем ей это? «Идиот! Возьми и спроси! Чего ты сразу в штыки?!». Пришедшее сообщение от Ноа заставило шатенку вздрогнуть, хоть она и ожидала ответа. Похолодевшими пальцами она берёт телефон и, сглотнув слюну, открывает чат вновь. «Сержант Дэвис»: Веду как? Так же, как и все остальные?

Нина:

Нет, не как остальные. Ваше поведение отлично от большинства полицейских: Вы показываете себя чёрствым и скрываете эмоции. Полагаю, по той причине, что считаете любое их проявление слабостью. Простите, сержант, если я задела Вас, просто мне нужно понять, что происходит в Вашей голове.

«Сержант Дэвис»: Я типа твой очередной подопытный, которого ты разбираешь? Или зачем ты это делаешь? Чтобы снизить ощущение угрозы и перестать меня избегать, о чём ты себе постоянно напоминаешь? Написав последнее, Себастьян понял, что поступил так же опрометчиво, как и Нина — выдал себя, дал понять, что читал её блокнот. Я забыла его в кабинете… Он был там и конечно же прочёл, — испуганно думала Грэм. Она хотела промолчать, не отвечать на сообщение и вообще завершить диалог, но прекрасно понимала, что оставлять Ноа без ответа — не лучшая затея. Сержант обязательно добьётся своего любыми способами, ведь сама описала его, как целеустремлённого человека.

Нина:

Вы прочитали мои записи, ведь так?

«Сержант Дэвис»: Точно так, Грэм. Я ответил на твой вопрос, а теперь ты ответь на мой. Пульс застучал в ушах. Последнее, чего Нина хотела, — исполнить его просьбу. Ответить — дать понять, что она действительно его боится. Признав свой страх перед ним, девушка даст ему власть над собой. Этого делать категорически нельзя. Но он ведь и так прекрасно знает, что я его боюсь. Может, он задал этот вопрос не с целью манипуляций, а действительно для того, чтобы удовлетворить своё любопытство?

Нина:

Прежде, чем я дам ответ, скажите: Вы снова нападаете на меня?

«Сержант Дэвис»: Как ты сейчас чувствуешь угрозу от меня, так и я чувствую от тебя, когда ты задала мне вопрос. Ты полезла в моё личное — я полез в твоё. Всё логично и справедливо. Нападу ли я на тебя — зависит от твоего ответа на мой вопрос. Ответил честно, признался в том, что чувствует. Не побоялся сделать это. Значит, его агрессия связана с защитой личных границ. Всё абсолютно правильно и логично, как он и сказал. Теперь я поняла, как с ним нужно общаться — честно, без утайки и говорить о том, что я чувствую от его слов или действий. Так же, как и он со мной. Всё ясно.

Нина:

Вы выбрали неверное слово, когда назвали себя подопытным. Это грубо. Я задала этот вопрос, чтобы понять Вас. Когда имеешь хоть какое-то представление о человеке, это помогает лучше разбираться в его поведении и предугадать его действия. Предсказуемость снимает тревогу. Вы правы: я действительно чувствую от Вас угрозу и хочу снизить её.

«Сержант Дэвис»: Мы вроде вышли на нейтральный уровень отношений, помирились в конце концов. Почему ты до сих пор чувствуешь опасность? В чём дело?

Нина:

Вы не ответили на мой первоначальный вопрос.

«Сержант Дэвис»: Какая ж ты нудная, Грэм. Ладно, чёрт с тобой. Да, я считаю, что любое проявление положительных эмоций — это слабость, которой обязательно воспользуются. Не хочу, чтобы на мне ездили. Раз у нас вечер откровений, то я хочу получить честный ответ, почему ты чувствуешь опасность от меня? Всё из-за моего поведения? Да, я поступил с тобой хреново, но я извинился и понёс за это наказание. Справедливость восторжествовала.

Нина:

Я Вам не доверяю.

«Сержант Дэвис»: Как и я тебе. Но при этом доверяю твоим мозгам. Однако этого мало. Если мы будем сотрудничать, то должны доверять не только интеллекту друг друга.

Нина:

Вы парадоксальны, сержант. Вы ведь читали свой психологический портрет, который я составила. В нём я упомянула, что Вы в принципе никому не доверяете, кроме себя. Вы лишь создаёте иллюзию доверия, чтобы не потерять выгодных для себя людей.

«Сержант Дэвис»: А может, не так уж и хорошо ты меня разобрала, Грэм? Ты права, что я ищу в людях выгоду, но и доверять я тоже способен. С сержантом Фолио ты маленько промахнулась. Что бы тебе там не казалось, но я считаю его другом, хоть и могу существовать без него. Я не привязываюсь к людям, вот и всё. «Избегающий»? Похоже, но нет. Он привязывается, хоть так и не считает, но эта привязанность здоровая, не зависимая. Это хорошо, таких людей мало. Он самодостаточен. Но изъян тоже имеется: напрочь не хочет открывать свой внутренний мир другим, потому что боится, что ему плюнут в душу.

Нина:

Психологический портрет — это то, что невозможно составить до конца. Как и любой другой человек, я имею право на ошибку.

«Сержант Дэвис»: Оправдываешься. Зачем? Я не критикую тебя и не тыкаю носом в ошибки. Мы друг для друга — «коты в мешке»: не знаем, чего друг от друга ожидать и не знаем, стоит ли доверять. Но придётся. Расследование будет долгим, а значит, и работать вместе нам предстоит долго. С Фолио у нас тоже поначалу отношения не заладились, но, как видишь, сейчас мы работаем в тандеме. Неужели на него так повлиял разговор с Николасом? А может, он всегда был таким и вёл себя предвзято потому, что просто-напросто мне не доверял? Если так, то можно считать, что я прошла эту «проверку»? Или же… Боже, я совсем не понимаю его… «Это последний человек, которому можно доверять», — раздались в голове слова наставника. Но как мы тогда будем расследовать дело, если не верим друг другу? Каждый довод, каждое действие, каждое слово будет ставиться под сомнение. Мы только потратим время, предаваясь распрям и спорам, а преступник в это время будет планировать следующие убийства. Как же тогда Николас взаимодействовал с ним, если не верит ему?.. Хм… А может, он имел в виду другое? Не доверять ему как человеку, а не сержанту? То есть имел в виду личное? В этом случае я конечно же не стану, а вот как полицейскому и… напарнику мне придётся это сделать. В конце концов, как мы можем положиться друг на друга в случае чего? «Сержант Дэвис»: Ну, так что? Попробуем довериться или так и будем испытывать друг друга? Во втором случае мы далеко не продвинемся и останемся стоять на месте.

Нина:

Сержант, доверие не выстраивается по договорённости. Всё происходит постепенно. Должна сказать, что Вы… открылись мне с другой стороны.

«Сержант Дэвис»: Как и ты, Грэм. Что ж, постепенно, так постепенно. Если вдруг появятся ещё какие-то мысли по поводу ублюдка, то пиши. Любая информация может быть полезна. Как ты себя чувствуешь, кстати?

Нина:

Вам действительно интересно или Вы спросили из вежливости?

«Сержант Дэвис»: Ты просто невозможная зануда, Грэм. Если я спросил — мне интересно. Не надо видеть скрытый подтекст в этом вопросе, потому что его нет.

Нина:

Мне лучше. Температура почти снизилась до нормы.

«Сержант Дэвис»: Рад. Выздоравливай. Как выйдешь на работу, подумаем над речью, которую произнесёт наша пресс-служба журналистам. Ты же у нас крутой психолог, поэтому лучше знаешь, что надо сказать, дабы задеть струнки тонкой душевной организации нашего преступника.

Нина:

Это сарказм?

«Сержант Дэвис»: С чего ты так решила? Разве ты не уверена в своих способностях? Это не сарказм и тем более не насмешка. Сказал же, что доверяю твоим мозгам, а значит, считаю хорошим специалистом. Перестань видеть в моих словах и во мне самом подвох.

Нина:

То, как Вы построили своё предложение, говорит о пассивной агрессии.

«Сержант Дэвис»: Душнила. Аж окно захотелось открыть.

Нина:

А юмор говорит о защитной реакции.

«Сержант Дэвис»: Конкретная душнила. Спокойной ночи, Грэм. Моя трубка всегда на связи. Нина не стала отвечать, отложив телефон на тумбу и укутавшись в плед. Это наш первый нормальный диалог за всё время. Не без изъянов, конечно, но всё же. Одного не могу понять, действительно ли он хочет построить доверительные отношения или же хочет использовать их, дабы ударить мне в спину и отомстить? И пока шатенка размышляла над поведением сержанта, которое местами вводило её в ступор, тот лежал на кровати, устремив взгляд в потолок. Он невольно усмехнулся над концом их разговора. Странно, но почему-то им овладело озорство, которое Ноа и проявил в переписке. Его позабавила реакция девушки на его слова. «Ну вот, первый раз нормально пообщался. Мир не рухнул? Ты не умер? Нет. Если говоришь о доверии, то сначала начни с себя, а не раздавай ей советы», — снова заговорил внутренний голос. Ой, отстань.

***

Два дня спустя. Ноа заявился в департамент в приподнятом настроении, даже несмотря на то, что сегодня ему предстояло остаться на дежурство. Патрульные опешили, когда сержант пожелал им доброго утра. Его поведение не иначе, как нонсенс, ведь в это время суток Ноа никогда не отличался доброжелательностью. Ник зашёл к нему за пятнадцать минут до начала брифинга, чтобы выяснить, какие мысли появились у друга насчёт дела. Сержант ждал, пока кофейный аппарат соорудит стаканчик бодрящего. — Будешь? — предложил Дэвис, даже не взглянув в сторону напарника. — Ага, — коротко отозвался Фолио, озадаченный его поведением. Усевшись на диван, парень молча дождался, пока Ноа протянет ему пластиковый стакан с горячим напитком. — Ты чё, простудился? — с подозрением поинтересовался Ник, осторожно сделав глоток и внимательно смотря на Себастьяна. — Нет, с чего ты взял? — выгнул бровь тот, занимая своё кресло. — Потрахался? — продолжал предполагать Фолио. — А этот вопрос к чему? — удивился Ноа. — Ты мне испокон веков кофе не предлагал. Выглядишь как-то… не по-своему. Ты по пути на работу башкой треснулся? — Господи, да выспался я! — рявкнул Дэвис. — Вот, теперь узнаю. Вечно орущий и гавкающий на всех. Значит, всё ещё ты, — усмехнулся Ник. — Чё с делом? Нарыл ещё что-нибудь? Извилинами пошевелил? У меня всё глухо, как в гробу. Сколько айтишники не бились, так и не смогли отследить покупателя номера. Пришли к выводу, что взял с рук. Район, где этот номер приобретался, тоже хер найдёшь. Короче, мы в полной жопе. — Не в жопе, — уверенно заявил Ноа. — Наш следующий шаг уже продуман. Брови Ника взмыли вверх, а на лице появилась ухмылка. — Ну, тогда просвети своего недалёкого напарника, — саркастично отозвался Фолио. — Закинем удочку, а рыбка обязательно попадётся на крючок. Этот урод — нарцисс обыкновенный, комнатный. Любит внимание, хочет признания, хочет самоутвердиться. И мы дадим ему это. Присядем на уши пресс-службе, а те скажут на камеру то, что нам нужно. Потешим самолюбие ублюдка, и тогда его холодная башка даст сбой. При следующем убийстве обязательно где-то промахнётся, я в этом просто уверен. А мы быстренько приберём к рукам улики, проведём тщательный анализ, разгадаем беды его больного котелка и дело в шляпе, — воодушевлённо поведал Себастьян, довольно улыбаясь. — Странно… — Что? — нахмурился Ноа. — Вроде здоровый сон положительно влияет на когнитивную деятельность, а у тебя всё ровно наоборот, — пробормотал Ник. — Мужик, очнись! Когда у тебя всё так просто стало? Хоть одно дело ты закрыл, особо не напрягаясь? Вот именно — нет! Ты чё, правда башкой стукнулся по дороге сюда? — Будь я один, то с меня бы семь потов сошло. Но мы ведь расследуем дело вместе, а значит, это увеличивает вероятность быстрого раскрытия, — пожал плечами Дэвис. Нет, с тобой явно что-то не так. — Сдаётся мне, что дело не только в том, что ты выспался… — не сводя глаз с друга, сказал Фолио. — Давай начистоту… ты на шмаль подсел? — Рехнулся?! — выпалил тот. — А как иначе объяснить то, что ты сияешь как солнце в зените?! — в тон ему спросил Ник. — Ты всегда ворчал, когда дело становилось сложнее, а тут прямо сочишься оптимизмом и уверен, что всё получится. — Просто знаю, что эта тактика сработает, — буркнул Дэвис. — Погоди-ка… — Ник прищурился и вгляделся в лицо сержанта. — Ты сказал, что он нарцисс, любит внимание, хочет самоутвердиться… В то, что ты консультировался с Руффило после ваших «задушевных» бесед, я поверю в последнюю очередь. Значит… Нина? — А вариант того, что я сам мог догадаться до этого, ты не рассматриваешь? — с укором ответил Ноа. — А давно ты у нас гуру в психологии стал? — не веря ему, спросил Фолио. — Ты ведь обращался к ней, верно? Признайся, я же всё равно вижу, что ты врёшь. — Да, и что? Что такого? Она проанализировала переписку Уайт с убийцей, изложила мне свои доводы. Я не наезжал на неё, если ты об этом переживаешь. Пообщались, посоветовались, пришли к итоговому решению. Хочешь — у неё спроси, — проворчал он. — Я обязательно спрошу, потому что в отношении неё я тебе совершенно не доверяю. Твоё счастье, если она подтвердит твои слова, иначе сам знаешь — мой визит к Диркесу будет нанесён в самое ближайшее время. — Да как угодно, — буркнул Ноа, вставая из-за стола и направляясь к выходу. — Пойдём, защитничек хренов, брифинг вот-вот начнётся. Тот лениво поднялся с дивана, допивая кофе и выбрасывая стакан в урну. На утреннее собрание они явились вовремя и, как всегда, заняли места в середине конференц-зала. Мэтт уже был там и, не дожидаясь, когда все придут, начал обсуждение насущных вопросов. Себастьян слушал коллег краем уха, попутно оглядывая аудиторию. Взгляд остановился на Николасе, стоявшем в углу. Психолог сложил руки на груди и внимал докладам полицейских, пока очередь наконец не дошла до него. Пока Руффило вещал об успехах в криминальной психологии, Ноа заметил прямо за ним женский силуэт, который едва доставал до плеча мужчины. Выздоровела, значит. Отлично. Надо уговорить её прийти ко мне и обсудить речь для журналистов. Вряд ли она согласится, но попробовать стоит. В конце концов, не будем же мы придумывать монолог пресс-секретаря по переписке. Незаметно достав телефон, Ноа нашёл контакт девушки и зашёл в чат, где до сих пор висело его сообщение с пожеланием спокойной ночи.

Ноа:

Как закончится собрание, загляни ко мне. Будем приводить план в исполнение.

Нажав кнопку «отправить», Себастьян тут же метнул взгляд в сторону Нины, голова которой показалась из плеча Николаса. Она не смотрела в его сторону, однако украдкой прочитала сообщение. Увидев, как шатенка что-то печатает, сержант снова вернул глаза в экран своего смартфона. «Зануда Грэм»: Простите, сержант Дэвис, но я не могу.

Ноа:

И как же мы тогда подготовим речь?

«Зануда Грэм»: Можем обсудить это здесь, в чате.

Ноа:

Смешная шутка, Грэм, но так дела не делаются. Если мы ведём расследование вместе, то нам придётся взаимодействовать лично, хочешь ты этого или нет.

Снова смотрит на неё и снова видит, как она дёргает браслет на запястье. Опустив взгляд чуть ниже, Дэвис замечает, как у девушки трясутся колени. Николас, закончив свой доклад, тоже обратил на это внимание и поинтересовался, чем она так обеспокоена, а Нина… соврала — сказала, что ей просто некомфортно находиться в аудитории, где много людей. Психолог заверил её, что скоро собрание окончится и, сославшись на дела, тихонько выскользнул из помещения.

Ноа:

Так что? Я тебя жду?

Нина не отвечает, всё ещё пытаясь унять нарастающую тревогу, а сержант предпринимает ещё одну попытку.

Ноа:

У тебя ведь есть оружие против меня, так чего ты боишься? Мы вроде обсуждали вопрос доверия. Оно не выстроится, если ты будешь постоянно от меня бегать.

«Не дави на неё. Ты ведь видишь, что ей хреново», — возмутилось подсознание. Твою мать, и как нам тогда коммуницировать?! Постоянно в трубке заседать? Это же бред! «Для тебя, может, и бред, а для неё это, судя по всему, единственный нормальный способ общаться». От внутреннего диалога его отвлекла вибрация телефона. «Зануда Грэм»: Сержант, Николас не отпустит меня к Вам. Ему покажется странным, что я вышла из своего кабинета, потому что редко это делаю.

Ноа:

Я в курсе. Но меня к тебе он точно не пустит. Чёрт, Грэм, придумай что-нибудь. Надо действовать, у нас каждая минута на счету. Возможно, что убийца уже окучивает вторую жертву.

Он манипулирует. Давит на чувство долга. «Зануда Грэм»: Сержант, простите, но зачем Вам моё присутствие, если Вы и так придумали, на что делать акцент. Насколько мне известно, речь составляет пресс-служба, а я к ней ни коим образом не отношусь. «Вот ты и попался, Ноа», — ехидно усмехнулся внутренний голос. «Ей можешь не признаваться, но с собой-то хоть будь честным». В чём? «Она ведь права: ты уже всё давно придумал, и её присутствие для этого тебе не нужно». Интересно, а для чего тогда оно мне нужно? «Ты же с ней вживую пообщаться хочешь, не так ли? Не стуча пальцами по экрану, а лично». Ага, сто раз. Она едва слова выговаривает, когда находится в чьём-то присутствии. Она нужна для того, чтобы оценить составленный черновик и внести свои правки. Если я ошибусь с рычагами давления и манипуляций, то рыдал наш план горючими слезами. Тогда мы точно будем в жопе. Она хорошо понимает психологию ублюдка и точно знает, что именно надо сказать. «Да-да, оправдывайся», — усмехнулось нутро. Ой, да иди ты на хер. Свои мысли, именуемые «оправданиями», он изложил в сообщении, которое ей отправил. Ответ от Нины пришёл почти под конец собрания, когда она улучила момент и зашла в чат. «Зануда Грэм»: Хорошо, сержант, я помогу Вам, но, пожалуйста, не нападайте на меня, если Вам что-то не понравится. Мэтт объявил расход, из-за чего Ноа не успел ответить. Зато успел подумать: Чёрт, мы же помирились, почему она до сих пор продолжает видеть во мне монстра? Нина уже ускользнула, когда сержант подошёл к выходу из аудитории. Он даже не заметил, как она исчезла из поля зрения. Возвращаться к себе он не спешил, а дождался Диркеса. Тот смерил его вопросительным взглядом, а Дэвис дал понять, что есть разговор. Шатенка шла за Николасом и мялась, не зная, как сообщить, что скоро ей предстоит ненадолго покинуть свою обитель. Они уже вошли в отдел, а Нина застыла у стола наставника, кусая губы и перебирая бусины. — Что-то не так? — обеспокоенно поинтересовался Руффило, занимая кресло. — Николас, мне… мне нужно отойти, — тихо сообщила Грэм, сглатывая волнение снова и снова. — Плохо себя чувствуешь? Говорил же, что зря вышла на работу, — проворчал мужчина. — Ты ведь не долечилась ещё. — Нет-нет, всё в порядке, мне просто… надо. Хоть бы не спросил, хоть бы не спросил… — Нина, ты что-то не договариваешь, — прищурился Руффило. — У тебя точно всё нормально? Скажи правду. Нельзя врать. Я и так много лгу в последнее время, особенно ему. — В общем, требуется моя помощь… эм… сержанту Фолио. Он же хорошо ко мне относится, вот я и подумала… отпустите ли Вы меня. Хм, там, где Фолио — там и Дэвис. Но я надеюсь, Ник не даст в обиду девочку. Вроде зарекомендовал себя как надёжный человек. — Хорошо, иди. Но если что-то случится — пулей сюда. Договорились? — Да, — кивнула Грэм. — Беги. Фух, надеюсь, он ничего не заметил. С другой стороны — я ведь не соврала, этим делом занимаются оба сержанта, а значит, неважно, кто из них попросил помощи. Чем ближе Нина была к кабинету Ноа, тем сильнее было ощущение, что она идёт прямо в пасть голодному льву. Всё будет хорошо… Всё будет хорошо… Он не станет, не осмелится. Рука еле поднялась, чтобы постучать. С той стороны послышалось нейтральное «да», после чего Нина сглатывает и наконец заходит. Сердце укатилось в пятки, дыхание остановилось, а сама девушка побледнела как мел. Разговаривать по телефону — это одно, а с глазу на глаз — другое. — Доброе утро, — поздоровался Себастьян, восседая в своём кресле. — Присаживайся куда тебе удобно. Он указал на стул напротив него самого и на диван, но Грэм осталась стоять у входа как вкопанная. Боится, — вынес вердикт Дэвис. — Кофе? — учтиво поинтересовался он. — Я… я не пью… кофе, — усиленно глотая слюну, а вместе с ней и слова, ответила Нина. Было ощущение, что она вот-вот грохнется в обморок от страха. — Прости, чая нет, но я могу сходить в комнату отдыха. Подождёшь? — поднимаясь из-за стола, предложил сержант. — Я сама, — тут же выпалила шатенка и буквально вылетела обратно за дверь. «М-да, выстраивать доверительные отношения вы, наверное, будете до самой старости. Натворил ты делов, чувак», — озадаченно протянул внутренний голос. Готов спорить, что не вернётся. «Вернётся», — усмехнулось нутро. — «Это дело ей интересно. Настолько, что она даже набралась смелости прийти к тебе и оказать помощь. Да, сбежала, но всё-таки пришла. Дай ей время, ты же видел, что она чуть со страху тут не умерла». Мне просто невдомёк, почему она боится? У нас же всё нормально. Она разговаривала со мной, когда я приехал к ней, разговаривала по телефону, а сейчас едва с сердечным приступом не свалилась. «Говорила же, не доверяет». Нина вернулась. Правда, только через двадцать минут. Ждала, пока заварится чай и успокаивала себя. Тихонько войдя в кабинет Ноа, она случайно встретилась с ним взглядом, но тут же отвела его. — Сядешь? — осторожно спросил Себастьян. Девушка медлила около пяти секунд, но всё-таки смогла сделать маленький шажок вперёд. Колени тряслись, ноги подкашивались, но она доковыляла до стула, который Ноа предложил ей первоначально. Их отделял только стол, однако под ним их ноги почти соприкоснулись. — К нам присоединится пресс-секретарь, который запишет ключевые фразы. Он вставит свои ремарки, если потребуется. Проще говоря, работать над речью мы будем все вместе. И я очень надеюсь, что этим пресс-секретарём окажется не рыжая ведьма. Хоть бы прислали не её. Но закон Мёрфи сработал на все сто баллов: спустя пару минут в кабинет по-хозяйски зашла Гвен, цокая шпильками. На её лице сияла самодовольная улыбка, а взгляд сочился презрением, направленным на Себастьяна. — Кто бы, блядь, сомневался, — горько усмехнулся сержант, закатив глаза. — А ты думал, я упущу возможность ещё раз посмотреть на твою бесстыжую рожу? — прошипела рыжеволосая, плюхнувшись на диван. Нина чувствовала себя лишней в их обществе. Она даже вжалась в стул, будто пытаясь сделаться такой маленькой, чтобы её никто не заметил. Но не получилось — Гвен обратила на неё внимание. — Потенциальная кандидатка на работу? — усмехнулась девушка. — Не советую, милочка, не под его началом, — указав на Себастьяна, продолжила она. — Она уже здесь работает. Собственно, по этому поводу и пришла. Нам нужно сделать заявление в прессу по поводу убийства. Гвен устало закатила глаза и вздохнула. — Опять? До сколько можно уже, — негодовала она. — Ну, давай выкладывай, что у тебя там. — Говорить будет она, — кивнув в сторону Нины, ответил Ноа. — А у «неё» имя-то хоть есть? Или ты принципиально не запоминаешь, как нас зовут? — уколола его Гвен. — М-меня зовут… — начала вдруг шатенка. — Нина. Её зовут Нина. А теперь, когда мы все перезнакомились, давайте уже к делу приступим, — нетерпеливо протараторил Ноа. Грэм украдкой взглянула на Дэвиса. Он впервые произнёс моё имя…