«Удачи».

10:00. Ноа чувствовал себя худо-бедно бодрым. Ночь прошла спокойно, за исключением выезда патрульных на разбой. Он слышал, как они собираются, а затем и услышал сирены за окном. Заснуть после этого получилось не сразу, но лёгкая дремота всё же овладела им, давая силы для дальнейшего существования утром. На брифинге он чуть не засопел, но тычок в ребро от Ника не дал ему этого сделать. Как и сообщение, пришедшее от Гвен, сообщающей, что эфир начнётся через полчаса. Хлебая кофе и восседая в своём кресле, сержант каждую минуту смотрел на часы, чтобы не пропустить прямое включение. Его не должна была пропустить и Нина.

Ноа:

Гвен начнёт вещать в 10:30. Жду тебя. Не опаздывай.

Отправив сообщение, парень невольно взглянул на дверь, а затем скользнул глазами по собственному столу. Около кипы бумаг скромно стояла белая чашка с цветочками, которую Нина забыла вчера. Какой чай она там пьёт? С ромашкой вроде? Кажется, да. Взяв чашку и попутно напечатав сообщение Нику с просьбой составить компанию в просмотре новостей, Ноа спешно вышел из кабинета и прошёл в комнату отдыха, где сгрёб в охапку пакетики с чаем и сунул их в карман. Но на этом его «воровство» не закончилось — он умыкнул и пачку печенья. По возвращении он застал Грэм у себя в кабинете, сидевшую на диване. Брови сержанта поползли вверх, а шатенка вскочила с места словно ошпаренная. — Извините, что я вот так… — начала оправдываться Нина. — О, избавь меня от своих объяснений, — устало отмахнулся Ноа, пройдя мимо и поставив чашку с кипятком на стол. — Я же сам тебя позвал. Небрежно достав печенье и чай из брюк, он вскрыл один пакетик и бросил заварку в чашку. За всеми его движениями наблюдала Нина, а он заметил её взгляд, повернувшись вполоборота. — Что? Это тебе, — пояснил сержант. — Не будешь же ты с пустыми руками сидеть. А он… гостеприимен. Странно для человека, который не особо любит общаться с людьми. Нина боязливо подошла к столу и взяла горячий напиток, а Дэвис взял свою чашку с почти остывшим кофе и уселся на диван к самому подлокотнику. Дистанция — это то, что было нужно обоим. Включив телевизор, Ноа нашёл канал с утренними новостями, которые, как всегда, не отличались радостью. Он сверился с часами, по которым понял, что репортаж должен начаться с минуты на минуту. Надеюсь, рыжая сучка верно указала время, и мы не просрали её россказни. Внезапно в кабинет заявился запыхавшийся Фолио, который был удивлён как наличием Нины здесь, так и тем, что эти двое находятся рядом. Почти, но рядом. — Сел, — скомандовал Дэвис. — И рот на замок. Сейчас начнётся. — Да я постою, пожалуй, — озадаченно ответил Ник, занимая место в двух шагах от дивана. Он сразу же окинул взглядом Грэм, но ничего, кроме некоторой скованности, не заметил. Ни страха, ни волнения, ни панической атаки, которую в ней обычно вызывал Себастьян — ничего такого. Мне кажется, или я много чего пропустил? Ладно, с этим разберусь потом, а сейчас нужно послушать, что там по новостям. — Первого октября было обнаружено тело молодой девушки, убитой в собственной квартире. Обстоятельства смерти загадочны и вызывают множество вопросов, ответы на которые мы хотели бы получить от пресс-службы департамента полиции Лос-Анджелеса. На связи пресс-секретарь — Гвендолин Бэнкс, и мы надеемся, что она раскроет нам тайны следствия по делу несчастной девушки… Картинка на экране меняется, демонстрируя фигуру рыжеволосой, сидящей в своём кабинете. — Благодарю, мистер Харрисон, — чуть улыбнулась Гвен. — Долг полиции — защищать мирных граждан, поэтому прежде всего я бы хотела предупредить молодых девушек: воздержитесь от сомнительных знакомств на различных платформах, потому что именно этот способ был выбран преступником для взаимодействия с жертвами. Покойная Наоми Уайт познакомилась с ним именно там. На данный момент мы не располагаем традиционными уликами, которые могли бы помочь быстро вычислить преступника. Это делает ситуацию особенно сложной, но мы продолжаем работу. Наш психолог-криминалист составил психологический портрет преступника, из которого мы знаем, что он желает привлечь к себе внимание, желает показать свою значимость. Также мы знаем его тактику: он заманивает жертв, втираясь к ним в доверие, изучает их, знает слабые места. Цель у него одна: изнасиловать и убить. Уважаемые дамы, будьте осторожны в общении с незнакомцами. Если почувствуете, что ваш собеседник слишком любезен, но при этом ничего не рассказывает о себе, то насторожитесь, а лучше вообще прекратите любой контакт. И помните: не давайте о себе никакой личной информации. Также я бы хотела предоставить видеозапись с камер наблюдения кофейни, в которой ныне покойную Наоми Уайт в последний раз видели живой. Если кто-то узнает себя на этой записи в качестве гостя, то просим немедленно сообщить об этом в полицию. Любая информация, любая зацепка может оказаться полезной и спасти чью-то жизнь… Запись с камер тут же заполнила весь экран. Скорость воспроизведения была чуть ускорена, но так, чтобы была возможность рассмотреть всех присутствующих. — А теперь я обращаюсь к тому, кто сидел с Наоми за одним столом. Над этим делом работают опытные сержанты и не менее опытный психолог. Мы знаем твои слабости, знаем твои особенности, знаем твой типаж, знаем твой почерк. Время играет против тебя, потому что мы анализируем каждый твой шаг неустанно. Ты не сможешь уйти от ответственности. Мы тебя обязательно найдём, — глядя в камеру, словно в душу, проговорила Гвен. — Мисс Бэнкс, Вы сказали, что традиционных улик не было обнаружено. Что Вы подразумевали под этим? — Биологические следы, личные вещи, органический материал — всё это отсутствовало на месте преступления. Преступник считает, что это снизит вероятность его поимки, но он ошибается. Его аккуратность только дала подсказку к описанию его психологического профиля, — отвечает ему девушка. — Есть ли ещё какие-то подсказки? — заинтересованно спросил ведущий новостей. Не вздумай, Гвен. Не вываливай всё, — мысленно взмолился Ноа. — Характер убийства Наоми Уайт говорит о том, что преступнику важна невинность. Он приобрёл для неё белое платье, в котором её и нашли. Символизм — ещё одна особенность его почерка. Раздался громкий шлепок по лбу со стороны Ноа, отчего Нина дёрнулась и расплескала горячий чай. Навалившись на спинку дивана, сержант тихо высказывал оскорбления в сторону Гвен. На кой хрен я вообще рассказал тебе всё, дура! Надо было сохранить в тайне хоть какие-то детали! — Поверить не могу, что ты раскрыл ей все улики, — подлил масла в огонь Ник. — Обычно ты не так откровенен с прессой. На фоне послышались слова благодарности от ведущего и переход к другим новостям, а Ноа метнул взгляд в сторону Грэм. — Я очень надеюсь, что твой план сработает, — с нескрываемым раздражением сказал он. — Если после этой хуйни ублюдок изменит тактику, то придётся разгадывать его шарады по новой. — Полегче! — рявкнул Ник, заметив, как шатенка сжалась под гнётом сержанта. — Какой ещё план? — Ты только что увидел его на экране и послушал. Грэм считает, что нужно раскрыть все карты перед преступником, чтобы запугать его. Давление на болевую точку — его эго. Ну прям как у тебя, дружище, — про себя усмехнулся Фолио. — А что, хорошая мысль. С тобой же сработало, — уже вслух произнёс он. Даже на расстоянии он услышал скрип зубов Себастьяна, в которому прибавился и испепеляющий взгляд с его стороны. — Итак, Грэм-разные-носки, каков будет его следующий шаг? — процедил Дэвис, сжав собственную кружку так, что та грозилась треснуть. Карие глаза метались то к Нику, то к Ноа. Она не могла собраться, не могла составить внятное предложение, чувствуя давление с обеих сторон. Руки тряслись, дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. — Эй-эй, спокойно, Нина, — поспешил сгладить углы Ник, подойдя к ней чуть ближе. Та рефлекторно отшатнулась, чем заставила его остановиться. Ноа, наблюдавший за этой картиной, был готов шлёпнуть себя по лбу ещё раз. Идиот. Теперь она и его боится. Фолио хоть как-то мог воздействовать на неё, чтобы она перестала дрожать как осиновый лист. Вот зачем я выложил о нём всю эту хрень про его похождения? «Ревность», — пронеслось на задворках сознания. Ой, только тебя тут, блядь, не хватало! Заткнись! Напряжение, исходившее от шатенки, Дэвис чувствовал аж на себе. Надо срочно что-то делать, иначе сверкнёт пятками отсюда и всё — мне конец, делу пиздец. — Грэм, моя резкость обусловлена не тем, что я пожалел о своём доверии тебе в отношении стратегии. Я просто… переживаю о том, что она не сработает. Ты имеешь представление о дальнейших действиях преступника, а я надеюсь на удачу. Именно эта надежда и заставляет меня нервничать, ты тут не при чём, — вполголоса проговорил Ноа. Казалось, он совсем забыл о нахождении Фолио здесь, делясь внутренними переживаниями с девушкой, но нет — перед ним встал выбор: либо поступиться своим амплуа закрытого человека, либо потерять «голову» всей операции. Он выбрал первое и поступил разумно. Дав хоть какое-то понимание о себе в данный момент, он стал предсказуемым для неё, а значит, чуточку безопасным. Ник чётко видел, как девушка потихоньку успокаивается и дышит ровнее. Всего одно предложение — и паническая атака миновала. Вашу ж мать, что между вами происходит?! Почему она слушает тебя?! Почему сидит рядом с тобой?! Почему не убегает в испуге?! Ответ был прост, но неведом сержанту: Ноа отличался не только наблюдательностью, но и умением слушать, умением запоминать детали — все те качества, которые у большинства полицейских притупляются с годами службы, а он всегда держал их в тонусе. — Отпустило? — тихо спросил Дэвис, не глядя на Нину, а устремив взгляд в стену. В ответ последовал шумный выдох, означающий «да». — Твои предположения, что он будет делать дальше? — тем же тоном поинтересовался Себастьян. — Шок, — почти шёпотом ответила Грэм. — Сначала он… он будет шокирован услышанным, потому что думал, что мы не придадим значения таким мелким деталям. Затем злость. Ему явно не понравится наша внимательность. От своего символизма не отступится — это его главный посыл. Стресс. Он захочет снять напряжение и сделает это известным нам путём. Волнение. Забудет об аккуратности и обязательно «наследит». — Когда? Нина призадумалась, но и в то же время негодовала. Я ведь не оракул, чтобы предсказывать события. А женская интуиция в совокупности со знаниями твердила: «Сегодня. Сегодня. Сегодня». Это слово она и озвучила вслух, сама того не осознавая. Первым высказал недоверие Ник: — Нина, я не думаю, что он решится на это сразу после выхода новостей. Как показывает практика, такие садятся на дно, пока вся шумиха не уляжется, а потом начинают действовать. — Ты забыл, что мы говорим о нарциссе, — вставил Ноа. — Мы дали то, что ему нужно — внимание. Он захочет ещё. Чтобы его получить — убьёт снова. Два зайца сразу: новая «доза» и признание. Если не сегодня, то завтра. Обязательно в ближайшее время. — Откуда ты знаешь, что он вообще смотрел эти новости? — нахмурился Ник. — Он ждал их, — выдала Грэм. — Раз зависим от чужого внимания, то наверняка каждый день смотрел телевизор в надежде, что увидит там свои деяния. Сейчас он определённо счастлив от того, что его заметили, а дальше… дальше я уже описала его чувства, — отхлебнув чай, заключила она. — Полагаю, нам остаётся только ждать звонка с сообщением об убийстве? — вздохнул Фолио, спрятав руки в карманы. — Да, — подытожил Дэвис. — В таком случае, держим трубки наготове. — Если мы всё обсудили, то… я пойду к себе, — подала нерешительный голос Грэм, вклинившись в их разговор. — Да, конечно, — улыбнулся Ник. — Как освободишься от дел, можем сходить на обед вместе. Ноа тут же устремил взгляд на лицо Нины, которое не выражало заинтересованности в его предложении и даже вызвало некоторое отторжение. А может и хорошо, что я вывалил подноготную Фолио ей… — Возьми печенье, — кивнув на стол, сказал Дэвис. Я же, блядь, явно не для себя его брал. Грэм смущённо поджала губы и осторожно подошла к столу, взяв пару запечатанных пакетиков с лакомством. Взгляд сержанта упал вниз и не просто так: внимание приковали задравшиеся штанины брюк, зацепившиеся за ботинки, из-под которых выглядывали жёлтый и голубой носки. Я думал, что она рассеянная и в порыве сборов на работу просто напялила разные, но она намеренно носит их так. В чём прикол? Кажется, у меня появился ещё один повод для разговора с ней. Шагая вместе с чашкой в руках и печеньем, Нина бросила тихое «до свидания» и коснулась ручки двери. — До завтра, разноцветная, — усмехнулся Дэвис в ответ. И только Грэм скрылась в коридоре, как Ник юркнул на стул и во все глаза уставился на друга. Догадываясь, какой вопрос он ему задаст, Ноа сам перешёл в наступление: — «Можем сходить на обед вместе», — спародировал он слова Фолио. — Ты мне сам талдычил, что не стоит разевать варежку в её сторону, потому что это чревато пиздюлями, и тут же приглашаешь её пожрать. Когда логику раздавали, ты в очереди последним стоял? — Это проявление дружелюбия, с чем ты, Дэвис, совсем не знаком, — фыркнул сержант. — Что за акт открытия души я наблюдал здесь? Давно ты начал делиться с ней своими чувствами? — Какими, блядь, чувствами?! Я сказал это, чтобы она успокоилась и прекратила свой без пяти минут эпилептический припадок! — рявкнул Себастьян. — Ну да, конечно, а Луна у нас зелёного цвета. Между вами что-то есть, я же вижу. Рассказывай давай и не вздумай ездить мне по ушам! — Да ничего между нами нет! Мы общаемся только по работе! — Ещё один пиздёж с твоей стороны — и я расскажу о произошедшем Николасу, — пригрозил Фолио. — Блядь, как ты мне дорог… — Ноа закатил глаза и глубоко вдохнул. — Ладно! У меня цель: выстроить с ней нормальные и даже дружеские отношения. Я за ней не ухлёстываю, не подбиваю клинья, не ухаживаю. Ты прав: она действительно башковитая. Настолько, что мне иногда даже страшно с ней разговаривать. С сильными лучше дружить, а не воевать. Ник не сразу нашёл, что ответить, пребывая в удивлении от услышанного. — А дружеские отношения ты выстраиваешь с ней… — Путём разговоров, дубина, — проворчал Дэвис. — Общаемся, узнаем друг друга лучше, я аккуратно подбираюсь к недрам её психики, как и она к моим. Честность и прямолинейность — главные составляющие наших разговоров. — Ох ты ж бля… — задумчиво протянул Ник, пристально глядя в тёмные глаза сержанта. — Чувак, да ты не только дружеские отношения с ней выстраиваешь — ты начинаешь привязываться к ней. — Сдурел? — выгнул бровь Ноа. — И на основе чего ты, интересно, сделал такие выводы? — О, тебе весь список озвучить? — ухмыльнулся Фолио. — Что ж, тогда записывай: ты доверился ей в выборе стратегии, доверяешь её интеллекту, смог подобрать нужные слова, чтобы успокоить, а не наорал, как обычно это делаешь. И самое интересное: ты придумал ей прозвище, которое понятно только вам обоим, и ухаживаешь, как бы не отрицал этого. Печенье, Ноа. Оно-то мне и подсказало. Давно заботишься о её завтраке? — Всё это — следствие успеха в построении каких-никаких дружеских отношений. — Странно, а обо мне ты так не печёшься, — продолжал наседать Ник. — Потому что ты — мужик, ёб твою мать! — А ещё твой друг. При всём при этом ты не проявляешь такой заботы обо мне, какую проявляешь к ней. Одноразовое предложение кофе вчера не считается. — Забота о мужчине и забота о женщине — две разные вещи, — фыркнул парень. — Ты заботишься о женщине. Только вдумайся в эти слова, — не переставая ухмыляться, ответил Фолио. — Отвали, — буркнул Ноа, поднявшись с дивана. — Всё, сайонара, я домой поехал. Схватив куртку с крючка, он спешно натянул её и двинулся на выход. — Адью, полуяпонская рожа, — хохотнул Ник, встав за ним. Ускорив шаг до лифта, Ноа никак не мог избавиться от слов друга в голове. Привязываюсь, ага… Делать мне больше нечего. «Но он ведь прав», — ехидно подметил внутренний голос. А ты вообще фонтан прикрой!

***

Ноа еле выдержал целый день без сна, дабы нормально заснуть ночью. Уже четвёртый час он спал «без задних ног», как под подушкой зазвонил телефон. Он чувствовал вибрацию, но до последнего надеялся, что ему это снится. Раздражитель никак не хотел замолкать, поэтому пришлось сунуть руку и достать смартфон. Циферблат в уголке показывал половину третьего ночи, а звонил ему Ник. — Фолио, есть только одна причина, по которой ты можешь звонить мне в такой час: поимка нашего уёбка. В противном случае, я прибью тебя гвоздями к мишени в нашем тире и выпущу всю обойму тебе в черепушку. — Всё? Поделился своими влажными фантазиями, снайпер недоделанный? — флегматично отозвался тот. — Натягивай штанишки и двигай в путь. — Куда? — едва ли не простонал Ноа от безысходности. — Адрес скину в сообщении. Если продиктую — всё равно не запомнишь. Обнаружена ещё одна девушка. Наша. Ноа подорвался с кровати, отчего резко потемнело в глазах. — Еду, — коротко ответил Ноа и сбросил вызов. Чуть ли не бегом рванув в ванную, он наскоро умылся, а затем вернулся в комнату и спешно натянул водолазку. Нужно было одеться теплее, ведь за окном стеной лил дождь. Грэм. Мысль пронеслась сама собой, и Ноа долго думал, звонить ей в такой поздний час или нет. Выбор пал на первое. Её оценка на месте преступления просто необходима. Приложив телефон к уху, вызывая девушку, Дэвис попутно застёгивал ремень на брюках. Нина дёрнулась от рингтона буквально сразу, но сразу ответить на звонок не решилась, гадая, что нужно сержанту в такое время. — Алло? — хриплым и сонным голосом отозвалась шатенка. — Прости, что разбудил, но я бы не звонил, если бы это было неважно, — протараторил Ноа. — Обнаружили новый труп. Очередная жертва нашего убийцы. Сможешь приехать на место преступления? — Я… я не знаю, как это сделать, — начала нервничать Нина, растерянно оглядывая собственную комнату, будто в ней находился ответ на её слова. Чёрт, она же без машины, точно… И на такси не поедет, как не поехала тогда… Блядь, вот дерьмо. — Я заеду за тобой. Собирайся пока. — Сержант, может, я дождусь отчёта коронеров? — промямлила шатенка. — Грэм… — чуть не взвыл Ноа, снимая машину с сигнализации, — прошу тебя, выключи свою осторожность хотя бы сейчас. Ты поедешь со мной, а не с каким-то незнакомым мужланом. Мне стоит снова напомнить, что у тебя есть оружие против меня? Оно не поможет, потому что я буду находиться рядом с ним в замкнутом пространстве. — Чёрт, Грэм, без тебя объём информации будет не таким внушительным, — продолжал настаивать Ноа. — Твоё присутствие просто необходимо. — Сержант, Вы сейчас… льстите мне? — тихо спросила она. Господи, дай мне сил не наорать на неё, умоляю! — Это не лесть, а констатация факта. Боже, мы просто приедем на место преступления, соберём все улики, а потом поедем в отдел, где ты снова скроешься в своём крохотном мирке, откуда не хочешь вылезать ни за какие коврижки. Ты же не думала, что будешь заседать исключительно в департаменте? На места преступлений тоже надо выезжать, с этим ничего не поделаешь, — сдерживая раздражение в узде, проговорил Дэвис. — Ладно, — неуверенно согласилась Нина чуть погодя. — Славно, будь готова через двадцать минут. Я уже выезжаю. И ещё, Грэм, оденься теплее, на улице льёт как из ведра. А ещё я не горю желанием снова таскать тебе лекарства, если ты снова сляжешь с температурой. Прозвучало… не очень заботливо, — подумала девушка. Тем не менее она последовала его совету, услышав, как грянул гром за окном. За пеленой дождя невозможно было рассмотреть очертания улицы. Освежив лицо после сна, Нина оделась и села в гостиной, ожидая сообщения Ноа о прибытии. Он уложился в меньшее время, чем обещал, и ожидал не в машине, а у порога. Взяв зонт, Нина вышла из квартиры, столкнувшись с сержантом вплотную. — Простите… — Закрывай свои хоромы и едем, времени очень мало, — поторопил он. От волнения девушка не могла попасть ключом в замочную скважину — руки ходили ходуном. — Боже, — закатил глаза парень, — дай сюда. Выдернув ключи, он сам закрыл квартиру и всучил связку хозяйке. Резкие движения, нетерпение и раздражение — всё это пугало Нину и заставляло всё больше жалеть о том, что она не настояла на своём отказе. Ноа шёл по коридору, а девушка плелась за ним, еле поспевая за его скоростью шага. Дверь машины оказалась довольно массивной и тяжёлой, учитывая миниатюрность шатенки. Ноа подоспел и здесь, открыв дверь с самым недовольным лицом, которое только имелось у него в запасе. Грэм едва не расплакалась от собственной беспомощности и ощущения себя не иначе, как баластом. Сидя на переднем сидении, она перебирала бусины браслета и призывала себя успокоиться. Ноа не видел её действий, полностью сосредоточившись на дороге и мыслях об убийстве. Весь путь девушка ёрзала и чувствовала себя неуютно. Чем больше она молилась о скором прибытии, тем дольше, казалось, они ехали. Завидев проблесковые маячки, Грэм наконец облегчённо выдохнула. Место преступления было оцеплено жёлтой лентой. Работа за ней кипела вовсю: криминалисты щёлкали затворами фотоаппаратов, патрульные общались с очевидцами, Ник общался с судмедэкспертами. И во всём этом, казалось бы, ничего странного, но не для Нины. Для неё было странно само место — улица. То место, где вероятность привлечь к себе внимание и попасться на «горяченьком» практически стопроцентная. Ноа затормозил довольно близко к оцеплению и вышел из машины первым, а девушка осталась внутри. Она не знала, нужно ли идти за ним, ведь впервые прибыла на место убийства, чего никогда не делала. Для анализа она всегда получала только снимки и рапорты. Ведомый любопытством, Ноа и думать забыл о Грэм. Предъявив значок, он прошмыгнул под лентой и поравнялся с Фолио, который как раз заканчивал беседу. — Факты, — потребовал Дэвис, пытаясь перекричать шум дождя и прикрываясь от него курткой. — Подробно и без воды. — Убита пару часов назад. Вещей, документов и телефона при себе не имела. Жильцы дома слышали крики, но подумали, что парочка просто ругается в машине, поэтому не придали значения. В этом районе постоянная ругань — это уже обычное дело, они привыкли. Только одна женщина подозревала неладное, поэтому выглянула в окно и увидела тело уже убитой девушки. — И машину она конечно же не запомнила, — фыркнул Себастьян. — Выглянула тогда, когда он уже уехал, — добавил Ник. — Пиздец. Ладно, что ещё? — По показаниям ничего. Пойдём, покажу тебе его труды. Ублюдок прямо расстарался, — процедил Фолио сквозь зубы. Коронеры не трогали тело убитой, которое уже вымокло насквозь, отчего пятно крови на промежности расплылось ещё шире. Лицо было накрыто белой тканью, которая принадлежала криминалистам. — Варежки давай, — просит сержант, раскрыв ладонь рядом с другом. Тот вручил ему пару перчаток, которую Ноа тут же надел. — Даже если оставил отпечатки, в чем я крепко сомневаюсь, то их уже смыло к чёртовой матери, — высказался Фолио, обойдя тело с другой стороны и присев на корточки. — Готов? — спросил он, поддев пальцами ткань на лице. — Боже, снимай уже! Вряд ли там что-то такое, что меня удивит, — проворчал Дэвис. Вместо наверняка когда-то былого красивого лица Ноа увидел изуродованное гематомами и переломами месиво. Не было видно глаз, а челюсть неестественно перекошена. Всё опухло и вздулось. — Ох, ебать… — выругался сержант, рефлекторно уведя глаза в сторону. — Вот и у меня такая же реакция была. Взгляд Ноа скользнул по телу. Кисти бедной девушки были изогнуты в переломах и зафиксированы в таком положении от трупного окоченения. — Это ещё не всё. Взгляни под юбку, — просит Ник. В другой ситуации Себастьян бы, наверное, пошутил над его словами, но не сейчас. Подцепив подол, он потянул его вверх. На гладко выбритом лобке красовалась кровавая, грубо выведенная чем-то острым надпись: «Удачи». — Ни на какие мысли не наводит? — поинтересовался Ник. — Оставил послание, — ответил Ноа. — Именно. Только не нам с тобой, а нашей Нине. — Нашей? — усмехнулся Дэвис. — А что, нет? — ответил ему ухмылкой Фолио. Стоило им упомянуть девушку, как сержант тут же спохватился и обернулся в сторону машины. Грэм шла под зонтом прямо к ним, так и не дождавшись, пока Ноа отдаст распоряжение явиться сюда. В одно мгновение он резко встаёт на ноги и преграждает ей путь. — Сержант? — Только на лицо не смотри, ладно? — чуть нахмурившись говорит он. — Но как же я тогда… — Просто. Не смотри. На лицо, — отчеканил Себастьян, пристально глядя в глаза девушки, которые бегали где-то в районе его груди. Ник услышал его слова, а потому закрыл голову убитой той же тканью. Обернувшись и удостоверившись, что это зверство было скрыто, только тогда Ноа отошёл в сторону и дал дорогу молодому психологу. Нина встала столбом и осмотрела позу, в которой находилась покойная, а затем и обратила внимание на конечности. — Он разозлился. Выместил свою ярость на ней. Это уж точно, — подумал Себастьян. — Она сопротивлялась, поэтому он сломал ей кисти, чтобы обездвижить, — шагнув чуть влево и продолжая осмотр, констатировала Грэм. — Следы удушения… они есть? — Нет, — ответил ей Фолио, с интересом наблюдая за девушкой. Глаза шатенки устремились в область гениталий. — Сержант, можете… можете подержать, пожалуйста? — протягивая зонт Ноа, спросила Нина. — Давай я помогу? — предложил Ник. Не успел он закончить, как Дэвис тут же выхватил ручку зонта из ладони шатенки. Брови Фолио тут же взмыли вверх, а на лице расплылась самая ехидная ухмылка, кричащая: «Я же говорил». Одними губами Ноа сказал ему: «Пошёл ты». Тем временем Нина опустилась на корточки и аккуратно, бережно приподняла подол платья выше, осматривая и надпись, и наличие других увечий, которых не оказалось. — Он желает удачи. Удачи в его поисках. Уверен, что мы его не найдём. Оставил её на видном месте… — Точнее, выкинул из машины, — вставил Ник. — Выбросил из машины, совершенно не боясь, что привлечёт внимание. Осторожность больше ему не нужна. Он заявил о себе и дальше будет делать это только громче. Он вступил в игру и сделал ход, теперь наша очередь. Я ошиблась, предположив, что он совершит оплошность, — виноватым тоном произнесла Нина. — А разве он не совершил её? Взгляни. Работа грязная и жестокая, — не понимал Дэвис. — Первая жертва была «пробной». Он прощупывал, насколько мы ответственно подойдём к деталям. В эту игру втянули его не мы, а он втянул нас. Его ошибки — это не ошибки, а запланированный почерк. Это насмешка над нами. Кажется, Вы были правы, сержант Дэвис, он обыкновенный психопат, которому нравится причинять боль другим, — обречённо ответила Грэм. — Но ты всё ещё права в его мотивации. Смотри, он ведь снова одел её в белое платье, изнасиловал и оставил это пятно. Давай дождёмся отчёта судмедэкспертов, чтобы иметь полную картину? Возможно, ты действительно оказалась права в его психологическом портрете, — мягко произнёс Ник. — Поставь им эту задачу в первую очередь. Днём рапорт должен быть готов, а мы его почитаем с превеликим удовольствием, — устало ответил Ноа. — Ты давно график-то смотрел, дружище? МакКинли вышел с больничного и приступает к работе уже завтра, так что у тебя выходной. Если бы я об этом не знал, то и не стал бы тебя дёргать среди ночи. Выспись, а я пока соберу всю инфу о девчонке, установлю личность по пальчикам и найду контакты её родных или близких. Нина, я поговорю с Николасом и сообщу, что ты была на выезде, поэтому с утра тебя не стоит ждать… Нина? Шатенка совершенно не слушала разговор мужчин и, улучив момент, всё же заглянула под ткань, за которой было скрыто лицо покойной. Ноа, заметив это, прикрыл глаза и беззвучно выругался. Грэм осторожно, почти невесомо касается пальцами её шеи, а затем и линии подбородка. Дальнейшие прикосновения приходят на мокрые волосы девушки, в которых запеклась кровь. Она гладит её, жалеет. Ни Фолио, ни Дэвис не видели, как в глазах Нины навернулись слёзы. — Прости меня, — тихо сказала она, адресуя слова трупу. Вот чёрт, только этого не хватало… — закусив губу изнутри, подумал Себастьян. Ник обернулся к коронерам. — Грузите, — скомандовал он. — Пойдём, — негромко говорит Ноа, обращаясь к шатенке. Она следует приказу, поднимаясь на ноги, которые едва её держат. Двигаясь к машине, Грэм пару раз обернулась, видя, как тело скрывается в чёрном мешке, а затем переносится в служебный автомобиль. Сложив зонт, Дэвис открывает перед ней дверь, и Нина усаживается на место. Присоединившись на соседнем, он не медлит ни секунды и вдавливает педаль газа. По дороге сержант изредка кидает взгляды в сторону девушки, отмечая для себя, что она не выглядит шокированной, а выглядит подавленной, печальной и будто не живой совсем. Он не повёз её в департамент, как обещал, а вернул домой, в пути до которого они ехали в молчании. Остановив машину на обочине, Ноа заглушил мотор и взглянул на Нину. — Это ведь твой первый выезд, я прав? Та лишь кивнула в ответ, прикрыв глаза. Вот чёрт… Я думал, она уже бывала на местах преступлений и многое повидала. Должен сказать, Грэм держалась довольно стойко для первого раза. Даже меня готовили к этому постепенно, и это я не про университет. Кинул её в самое мясо, придурок… Надо бы поддержать, что ли. — То, что ты чувствуешь — это абсолютно нормально, — спокойно и негромко произнёс сержант. — Первое время всегда так: испытываешь вину за то, что не смог защитить. За то, что не успел. Да, мы спровоцировали его, но ты сказала всё правильно: будь ты или же тебя нет — он всё равно бы это сделал. Не вини себя, потому что ты не при чём. Такова наша работа. Точнее, худшая её часть. Не всё так классно, как выглядит в кино, к сожалению. — Я… я всё равно виновата, — осипшим голосом ответила Нина. — Из-за меня он обошёлся с ней так жестоко. Взор сержанта сам собой падает на руки шатенки. Она не только теребила браслет, но и неосознанно царапала запястье. — Нет, — отрезал он. — Я не поддержала Вашу идею, и это вышло мне боком, — стиснув зубы, сказала Грэм. — Снова нет. Поступи мы по-моему, то не узнали бы о нём больше. Выступив с заявлением, Гвен предупредила других девушек, которых ещё можно сберечь, так что ты поступила умно, возразив мне. — Но Вы были правы: теперь он может сменить тактику, — с дрожью в голосе ответила она. Всё. Грэм больше не мыслит здраво, ей владеет страх. Снова. — Пойдём, я провожу тебя до квартиры. — Не нужно, сержант… Я сама. Ноа даже моргнуть не успел, как девушка спешно покинула салон, но так просто отпускать её он и не думал. Выбежав следом, он довольно быстро нагнал шатенку и поравнялся рядом. — Сказал же, провожу, — настойчиво повторил Дэвис. Нина ускоряет шаг, желая побыстрее добраться до своей обители. Ноа даже не прилагал усилий, чтобы держаться с ней наравне — шёл размеренным и широким шагом. Достигнув заветной двери, она трясущимися руками достаёт из кармана толстовки связку ключей и спешно вставляет один из них в замочную скважину. «Ты будешь бессердечным ублюдком, если сейчас оставишь её одну. Мало тебе было вырванных волос и расцарапанных рук? Так она сейчас добавит. Браслет уже не помогает, плевать она на него хотела ещё в тачке. Её кроет». — Погоди, — вполголоса позвал он, когда дверь в квартиру уже открылась, а Нина готовилась сделать шаг внутрь. — Сержант, пожалуйста, мне надо побыть одной и… Я об этом пожалею. Определённо пожалею, чёрт возьми. Дотянувшись до предплечья шатенки, парень привлёк её к себе и заключил в объятья. В её голове даже мысль промелькнуть не успела, как она почувствовала его влажную от дождя ткань одежды своей щекой. Тревога твердила ей незамедлительно оттолкнуть парня и убежать восвояси, где безопасно, но… ладонь Нины сама собой легла на крепкую спину. Девушка замерла, боясь сделать какое-либо ещё лишнее движение. Ноа чувствовал не только её напряжение, но и своё тоже. Нельзя. Это неправильно. «Правильно», — возразило подсознание. — «Ей это было нужно, хоть она и никогда не скажет об этом. Какой бы закрытой, какой бы зажатой она ни была, а всё равно остаётся человеком, которому нужна поддержка. Да и тебе, кстати, тоже». — С-сержант… — еле вымолвила она. — Да тише ты, ничего я тебе не сделаю, — буркнул Дэвис, поставив подбородок на тёмную макушку. — Отпустите… пожалуйста. Мне… мне очень… очень тревожно, — мямлит шатенка. — Доверие, Грэм. Помнишь? Нина дышала ему в ключицу, и он чувствовал, как часто она это делает. Ну же, успокойся. — Извини, что был груб. Не хотел, правда. Просто боялся не успеть до того, как завершат опись тела, — негромко продолжил парень. — Пообещай мне, что не станешь вымещать боль на себе снова. Просто выпей чаю и ложись спать, ладно? Не думай о деле, отвлекись. Понимаю, что трудно, но тебе необходимо это сделать. Всё ещё шокированная Грэм молчит, но начинает приходить в себя, замечая, что сержант не позволяет себе лишних и неправильных действий. — Хорошо, — прошептала она. — Пообещай, — настойчиво просит Дэвис. — Я… обещаю, что… не стану. — Договорились. Аккуратно выпустив шатенку из объятий, он отметил для себя её багровое о смущения лицо. — До свидания, сержант, — робко попрощалась она, заходя в квартиру. — Пока… Нина, — чуть улыбнулся Ноа, прежде чем двинуться по коридору. По лестнице он не сошёл, а сбежал, быстро прошмыгнув в машину. Завести мотор сразу он не смог. В буквальном смысле. Застыл в водительском кресле словно статуя и уставился в одну точку. Это чё сейчас было, мать твою? «Подтверждение слов Фолио», — усмехнулось подсознание. Нет. «Да». Я просто поддержал её, как это бы сделал любой нормальный и адекватный человек. «Получается, не такая уж ты и сволочь, какой хочешь казаться, да, Ноа?», — усмехнулся внутренний голос. Надо написать Руффило. Ник точно об этом забудет с этой бумажной волокитой. Я виноват, что выдернул её среди ночи, мне и отвечать. «И снова друг был прав, да? Ты не плохой человек и можешь быть лучше. Просто не хочешь. Точнее, не хотел… до этого момента», — продолжало наседать подсознание. Полностью игнорируя слова внутреннего «Я», Дэвис выудил телефон из вымокших брюк и открыл чат с Николасом.

Ноа:

Прости, что поздно и в нерабочее время. Грэм с утра не жди, а может, и вообще сегодня не жди. Она была со мной и Фолио на месте преступления. Нужна была её профессиональная оценка. Домой отвёз, до квартиры довёл и убедился, что она в безопасности. Немного шокирована увиденным, но, справедливости ради, мы и сами там чуть маху не дали. Не знал, что это её первый выезд, поэтому мой косяк, что сразу бросил её в самое пекло. Поддержал как смог. Не мне раздавать тебе советы, но, кажется, твоя поддержка будет эффективнее. Грэм чувствует вину, и справиться с ней ей поможешь только ты. Я не буду её беспокоить эти пару дней, пусть придёт в себя. Знаю, просьба покажется тебе странной, но, пожалуйста, держи меня в курсе, что с ней и как.

Нормально? Он же не сожрёт меня? «Будем надеяться», — хмыкнул внутренний голос.