Часть 5

Последний гром, как древний медный щит, Повис над лесом, тускло поблеская, И синей сталью небо шевелит, Разрубленной свечою рассыпаясь. Над треснувшей дорогой — тяжкий пар, Там ель склонилась, сдерживая стоны, И ветер рвёт багряный свой таъмар, Как знамя павшей армии зелёной. Река вспять не идёт — но берег крошит, Грызёт корнистыми, слепыми волнами, И каждый вихрь, как круговой опричь, Швыряет листья медными чеканами. Вздымает степь почерневший свой щит — Последний щит от хищного рассвета, — Но день идёт, и медь его трещит, Прожжённая каленым жалом света. И там, где лес стоял, как тёмный рать, Лежат лишь пни, как выколотый панцирь; Воронье крыльями шуршит печать Приговора, высеченного в янтарь. И всё ж в золе — зелёный хрупкий шов: Пронзает мрак робеющее семечко, Как крохотный незримый угол шва, Где держится распавшееся времечко. Так мир стоит — без бронзы и без плит, Без ласки рук, без щита и наперсника, — Лишь хрупкий росток землю сторожит, Держа вселенной падающее сердце.