Часть 1

Глава 1  Взгляд Авроры всё ещё был прикован к ожившей фотографии Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. Она погрузилась в мрачные размышления о родителях и их неизвестной роли во Второй магической войне. Её накрыла волна злобы, безысходности и стойкого ощущения несправедливости. Настолько сильная, что челюсть сомкнулась в болезненном напряжении. Джеймс Поттер осторожно коснулся её плеча, пытаясь вывести из этого оцепенения. Он наблюдал, как её челюсть была намертво стиснута под гнётом тяжёлых мыслей. — Аврора, дыши, — тихо сказал Джеймс. И эта фраза моментально выдернула её из состояния полного погружения в собственную тьму. Именно так всегда говорил её отец, когда Гермиону накрывали панические приступы — последствия войны, которые так и не отпустили её. — Да… извини, — пробормотала Аврора, делая маленький шаг назад. И тут же впечаталась спиной в Джеймса. Он был словно высечен из камня — твёрдый, неподвижный, мучительно тёплый. От этой близости ей одновременно захотелось прижаться к нему сильнее и немедленно отпрянуть, спасаясь от накатившего смущения. Их сложная, многогранная связь никогда не поддавалась полному объяснению. Ровно два года назад Поттер прибыл в их тайное убежище, давно ставшее домом. Они гуляли по местам своего детства, сидели на стволе старого дерева, вытянувшегося вдоль реки, и болтали ногами в холодной быстрой воде. Совсем как тогда, в детстве. Словно всё ещё были двумя детьми, спрятанными в этом укромном мирке, окружённом скрупулёзно выстроенными чарами Драко Малфоя. Даже спустя годы он не изменил своей привычке каждое утро обновлять защиту острова. Медленной, почти хищной походкой Драко обходил границы, негромко произнося заклинания. И это зрелище стало ещё более завораживающим после того, как Гермиона создала для него специальный фарфоровый протез, который он использовал вместо волшебной палочки. Аврора обожала наблюдать за тем, как уверенно и точно отец накладывал чары с помощью руки. В этом была его неподдельная сила. Тихая. Опасная. Почти пугающая в своей безупречности. Аврора восхищалась отцом. Драко был для неё целым миром, пропитанным безмерной, почти одержимой любовью и смертоносностью. Она всегда мечтала однажды испытать такую же любовь, как между её родителями. Связь, которую невозможно разорвать даже самой тёмной магией. — Аврора… — тихо позвал Джеймс, снова выдёргивая её из мыслей. — Я давно хотел сказать тебе кое-что. Он расправил плечи, будто собираясь с силами для чего-то особенно важного, но почти сразу замялся, и напряжение вновь покинуло его тело. Аврора взглянула на него глазами цвета надвигающегося шторма и едва слышно произнесла: — Не нужно. Когда они были детьми, Аврора часто ускользала из своей комнаты по ночам и на цыпочках пробиралась к Джеймсу. Она сворачивалась рядом с ним клубочком и мгновенно засыпала самым крепким сном. Эта привычка осталась с ней до сих пор. Каждый раз, когда Джеймс перемещался на остров через портключ, чтобы ненадолго вернуться в место своего детства, Аврора неизменно приходила к нему ночью. Тихо забиралась в кровать и устраивалась на правой стороне — всегда на правой, несмотря на то, что кровать давно стала слишком тесной для них двоих. Её собственнический инстинкт, несомненно доставшийся ей от Малфоев, неизменно брал верх. Она не могла иначе. Ей необходимо было ощущать объект своего желания рядом с собой. Эта привычка спать вместе давно превратилась в их маленькую тайну. Особую традицию, тянущуюся из детства. Но чем старше они становились, тем сильнее Аврора ощущала жар, медленно разрастающийся между ними. Джеймс приезжал на остров дважды в год. Всегда один. Джинни была слишком занята преподаванием Защиты от тёмных искусств в Хогвартсе и ни разу так и не нашла времени посетить остров. Впрочем, Джеймс давно подозревал, что дело было вовсе не в отсутствии времени, а в нетерпимости Драко Малфоя. Она так и не смогла до конца смириться с тем, что Гермиона выбрала именно его. И хотя Джинни искренне любила Аврору и была бесконечно благодарна Малфою за спасение её и Джеймса, она всё равно не могла понять ту связь, которая существовала между Гермионой и Драко. Связь, пережившую войну, ненависть и саму смерть. Во время одного из приездов Джеймс внезапно понял, насколько изменилась Аврора. Ей исполнилось шестнадцать, и её кудрявые волосы, плавная аристократическая походка и холодная красота заставляли его сердце болезненно биться о рёбра. Когда Аврора смотрела на него своими серыми глазами, ему казалось, что он готов остаться рядом с ней навсегда. Именно тем летом он впервые по-настоящему понял Драко Малфоя. И его одержимость любимой женщиной. Джеймс лежал без сна, беспокойно переворачиваясь с боку на бок и вновь возвращаясь мыслями к Авроре. Она всё не приходила. И он уже не знал, что думать. «Наверное, она стала слишком взрослой для наших ночёвок». Он прикрыл глаза, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, но перед ним снова возникало её лицо. Белая фарфоровая кожа, серые глаза меняющие интенсивность цвета и кудрявая копна волос. Её кудряшки постоянно щекотали ей нос и она забавно жмурилась и убирала их назад. Его сердце сжалось от мыслей о ней еще сильнее.  Она появилась далеко за полночь. Джеймс услышал почти неслышный скрип половиц и замер, не открывая глаз. Сердце тут же предательски ударилось о рёбра. Он знал эти осторожные шаги. Знал её привычку задерживать дыхание, когда она пробиралась по комнате так, будто боялась спугнуть собственную решимость. Аврора остановилась возле его кровати. Несколько секунд стояла неподвижно, и он почти физически ощущал её внутреннюю борьбу. Раньше всё было иначе. Раньше она без колебаний забиралась к нему под одеяло, холодными ногами упиралась ему в ноги и мгновенно засыпала, уткнувшись носом ему между лопаток. Тогда это казалось естественным. Невинным. Но теперь всё изменилось. Он услышал, как Аврора тихо выдохнула, и матрас едва заметно прогнулся под её весом. Очень осторожно, словно всё ещё оставляя себе возможность сбежать, она легла рядом. На правую сторону. Всегда только на правую. Джеймс почувствовал запах её волос — смесь холодного ночного воздуха, морской соли и чего-то цветочного, едва уловимого. Слишком знакомого. Слишком опасного. Между ними оставалось расстояние. Совсем небольшое. Но раньше его никогда не существовало. Джеймс лежал неподвижно, глядя в темноту перед собой и пытаясь успокоить собственное дыхание. Он ощущал тепло её тела даже сквозь тонкую ткань одежды. Ощущал каждое её движение. Каждый напряжённый вдох. Аврора тоже не спала. Он понял это в тот момент, когда она едва заметно подвинулась ближе, будто делала это против собственной воли. Их плечи соприкоснулись, и по телу Джеймса прошёл разряд такой силы, что ему пришлось стиснуть зубы. Мерлин. Когда это стало таким невыносимым? Когда её присутствие начало ощущаться не как дом, а как что-то, способное уничтожить его изнутри? Аврора медленно подтянула колени к груди, сворачиваясь в привычный клубок, но теперь каждое её движение казалось ему мучительно осознанным. Она больше не была ребёнком. И он больше не мог делать вид, что не замечает этого. Тишину острова нарушал только шум волн за окном и тяжёлое биение его сердца. — Ты не спишь, — тихо произнесла Аврора. Это был не вопрос. Джеймс медленно повернулся к ней. В лунном свете её глаза казались почти серебряными. Такие же, как у Драко. Но взгляд… взгляд был совсем другим. Глубокий, пронизывающий, слишком внимательный. Будто она видела в нём каждую тщательно скрываемую мысль. — А ты слишком громко думаешь, — хрипло ответил он. Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. И от этой улыбки внутри у него всё стало ещё хуже. О чем же я думаю? - нежно спросила она.  Аврора опустила взгляд, внезапно смутившись собственной близости к нему. Это было странное, новое чувство. Раньше между ними никогда не существовало неловкости. Но сейчас она ощущала каждый сантиметр пространства между их телами так остро, словно воздух стал раскалённым. Она осторожно потянулась рукой к его ладони — старый, почти детский жест, который всегда её успокаивал. Но едва их пальцы соприкоснулись, Аврора будто обожглась и замерла. Джеймс тоже. Никто из них не отстранился. И именно это было самым опасным.