Глава 1: Первый удар

Мягкий ветер обтекал воздушный корабль, зависший прямо над облаками. Сверкающие лучи жёлтого и белого света заливали корпус. Анон шёл, сцепив руки за спиной. Одетый в военную форму, он обозревал флот дирижаблей, окруживших его флагман, — их пушки готовились к грядущей битве. Чувство гордости переполняло грудь при виде военно-воздушных сил, которые он помог создать за последний год, и зрелище военной мощи пробивало на слезу человека, видавшего многое. Шагая к носу корабля, он миновал несколько знакомых лиц и пару новых. Жеребец цвета топлёного масла, заряжавший пушку, немедленно бросил работу и отдал честь. Анон тут же ответил тем же, хоть ощущение и оставалось немного странным — учитывая полное отсутствие у него военного прошлого. Впрочем, он не сбавлял шага. Слегка кивнул проходившей мимо Валорант, получил кивок в ответ. Быстрый взгляд вверх выхватил два знакомых силуэта бэтпони, парящих на месте во встречном ветру; их глаза скрывали толстые затемнённые очки. — Сумрак, Эхо, наслаждаетесь полётом? — спросил Анон, ухмыляясь при виде забавного зрелища: пони в больших, похожих на стрекозиные, очках на мордах. — Просто наслаждаемся атмосферой, — отозвался Сумрак. — Таких ветров в Кантерлоте не бывает, это уж точно, — восторженно крикнуло Эхо. Анон фыркнул в ответ на эту парочку и вернул внимание палубе перед собой. Ещё двое пони катили пушку к корме и вежливо поздоровались, поравнявшись с ним. Путь был свободен, и Анон двинулся дальше, к носу корабля, с лёгкой пружинкой в шаге. В конце концов, его ждали. Вскоре он добрался до цели, и взгляд сразу оказался прикован к трём крупным лошадиным фигурам, ждавшим его там. Первой в глаза бросилась — без сомнения, благодаря ослепительно-яркому золоту, покрывавшему её доспехи и так нестерпимо отражавшему её солнце, — Селестия. Закованная от шеи до копыт, её броня облегала соблазнительное тело сплошным золотом почти в два сантиметра толщиной. Доспех был настолько тяжёл, что деревянная палуба вся покрылась вмятинами от её подков, вдавившихся в мягкий материал. Шлем покоился на столе перед ней; его спартанский дизайн придавал ей вид одновременно поразительно грозный и прекрасный. Рядом, в похожем церемониальном доспехе из серебра, стояла не кто иная, как Луна. Её шерсть полуночно-синего цвета проглядывала в небольших зазорах сочленений брони. Если доспех Селестии был толстым и прочным, как сам Тартар, то её комплект создали более обтекаемым и подвижным, со множеством зазоров для гибкости и быстрых движений. К тому же весила она значительно меньше, что часто удивляло пони, когда она бесшумно появлялась рядом. Луна затачивала меч, пока последняя из троицы повернулась к приближающемуся человеку, и на её мордочке расцвела улыбка. Чёрный хитин Кризалис заметно проигрывал в яркости двум аликорнам рядом, но её гибридная броня из зелёных и чёрных оттенков превосходно выделяла её из толпы пони на корабле. Подобных доспехов он прежде не видел: твёрдый хитин прикрывал живот и шею, хитиново-стальные поножи защищали ноги, а на суставах хитин оставался мягким. Броня была практичной, прочной и гибкой, но, будучи сделанной преимущественно из органического материала, несколько уступала в прочности серебру Луны или золоту Селестии. — Дамы, — поприветствовал их Анон, подходя к столу, вокруг которого они расположились. — Дорогой, этот мундир тебе потрясающе идёт, — откликнулась Селестия, окинув его улыбкой. — Согласна, — кивнула Луна. — По-моему, не помешало бы чуть-чуть зелёного… но в остальном я тоже согласна, — добавила Кризалис. Анон усмехнулся и оглядел свой наряд. Дизайн вдохновили смутные воспоминания о военной форме его родной Земли, но с поправкой на новые образцы, что он видел у стражи Кантерлота в Эквестрии. Брюки были глубокого тёмно-синего цвета с одной золотой полосой по бокам, а китель — чёрный как смоль, украшенный несколькими наградами и ещё одной золотой лентой вокруг каждого рукава. — Вот когда я и вправду их заслужу, тогда, наверное, и самому будет больше нравиться, — пожал плечами Анон. — Мы это уже обсуждали, Нонни. Каких воинов вдохновит полководец, у которого на мундире нет ни единой награды? — засмеялась Селестия. — Да-да, Рейвен объясняла мне это дюжину раз, если не больше… Ну так что, вы все готовы? — спросил он. — Готова ли я снова бросаться в гущу битвы? Нет, никогда. Готова ли я хоть раз в жизни превентивно покончить с угрозой? Безусловно, — кивнула Луна, магией водружая на голову серебряный шлем. — По донесениям моих лазутчиц, его армада должна пройти через горную гряду прямо под нами в течение часа. Отличная идея с облачным прикрытием, Тия. Они совершенно ничего не заподозрят, — усмехнулась Кризалис, заглядывая через перила в густую пелену облаков внизу. — Я ненавижу насилие… но после Тирека стало ясно: мы больше не можем сидеть и ждать, пока угроза явится к нашему порогу, надеясь, что Твайлайт и её подруги со всем справятся. В прошлый раз мы едва не потеряли всё именно из-за моего руководства… — вздохнула Селестия, слегка понурив голову. И сразу стало очевидно, о чём именно она говорит: все три пары глаз обратились к механической руке Анона, выглядывавшей из рукава. Механизмы, из которых состояли его пальцы и сама конечность, прикрывала чёрная перчатка, но Анон рефлекторно сжал кисть в кулак, глядя на собственную ампутированную руку — отрезвляющее напоминание о том, насколько близок он был к смерти всего лишь год назад. — Я с этим давно смирился. К тому же в бой сегодня идёте вы, а не я. Вы все точно в порядке? Я знаю, что вы обе уже оправились после родов, — сказал Анон, указывая на Селестию и Луну, а затем быстро повернулся к Кризалис, — но ты-то ещё не отложила наши яйца, и… не знаю, это не опасно? — спросил он нерешительно. Кризалис усмехнулась: — Ой, Нонни. С ними всё отлично. Нужна неделя, чтобы яйца созрели настолько, чтобы я могла их отложить. Не волнуйся, меня это ещё никогда не тормозило. К тому же рядом со мной два аликорна, — отмахнулась она. — Чёрт возьми, верно, — ухмыльнулась Луна. — Ох, Луна… ну и ты туда же. Сначала сержант Джавелин, теперь ты… Не успеешь оглянуться, как я сама начну использовать эти ваши человеческие словечки, лишённые всякого смысла… — Селестия шутливо закатила глаза. — Вообще-то… некоторые его словечки довольно забавны, — не удержалась Кризалис. — Например, «блядь». Его очень весело произносить, — хихикнула Луна. — Боже, как я вами горжусь. Однажды вся Эквестрия будет ругаться нормальным матом, — просиял Анон, утирая набежавшую слезу. — «Сука» — всё ещё моё любимое, — вмешался Джавелин, поднимаясь по тем же ступеням, по которым ранее прошёл Анон; рядом с ним шагала Валорант. — А, вот и он, — улыбнулся Анон и взъерошил Джавелину гриву. — Сержант, капитан, рада, что вы присоединились, — кивнула парочке королевских гвардейцев Селестия. — Вы же не собирались начинать крупнейшее и первое в истории наступление Эквестрии без меня, принцесса? Я вам этого не позволю ни за что и никогда, — усмехнулась Валорант. — Отлично. Все помнят план? — спросила Луна, кивая на карту, приколотую к столу перед ними несколькими ножами. — Кристально ясно, — кивнула Валорант. — Мы проходили его уже раз семь. Теперь я могу выполнить эту миссию даже во сне, — съязвил Джавелин. По группе пробежал короткий смешок, но тут издалека донёсся характерный раскат грома. Вся весёлость и юмор мгновенно улетучились, а во взглядах собравшихся появилась серьёзность. — Сигнал, — объявила Селестия, подхватывая шлем магией. — Будем действовать быстро. Если закончим в ближайшие несколько часов, у нас хватит времени вернуться и уложить близнецов спать, — отозвалась Луна, извлекая меч из ножен, закреплённых на спине. — О, как же я люблю, когда маленький Артемис капризничает, стоит только попытаться укутать его в одеяло, — хихикнула Кризалис. — Он просто кошмарно укладывается спать, — посмеялась Луна вместе с ней. Пока Луна и Кризалис спускались по ступеням вместе с Джавелином и Валорант, Анон бросил взгляд на Селестию и заметил, что она замешкалась на кратчайшее мгновение. Как только она шагнула было следом, он обратился к ней, привлекая внимание и заставляя остановиться. — Что-то на уме, дорогой? — спросила Селестия, склонив голову набок. Быть может, всему виной был свет в этом великолепном небе, или же блеск её замысловатых золотых доспехов, но на миг стоящая перед ним лошадка показалась Анону прекраснейшим ангелом-воительницей во всей истории. Её струящаяся разноцветная грива мягко развевалась на ветру, напоминая, что время и впрямь не замерло, и она уже начинала беспокоиться из-за его молчания. Быстро прочистив горло и кашлянув в кулак, Анон покачал головой: — Прости, просто… ты и впрямь отлично выглядишь в этих доспехах. Ты, Луна, Кризи… да все вы, чего уж там, — признался он, смущённо потирая затылок. Селестия усмехнулась его признанию, шагнула к нему и запечатлела изящный лёгкий поцелуй на его ничего не подозревающих губах. Прикосновение, пусть и мимолётное, и нежное, передало столько любви и преданности, что он совершенно потерялся в этом ощущении. Только когда она отстранилась и он заметил, что её губы шевелятся, до него дошло — она снова заговорила. — …припоминаю, как ты говорил, что хотел бы держать нас с Луной беременными до конца жизни, чтобы мы год за годом приносили тебе жеребят, словно пара племенных кобыл. Боюсь, эти доспехи перестанут на нас налезать, если мы будем десятилетиями носить твоих жеребят, — усмехнулась Селестия. Лёгкий румянец прокрался на щёки Анона, когда он вспомнил весьма интимные ночи, проведённые с этой кобылой, и свой вечно пополняющийся запас грязных словечек, который они оба обожали. Однако его мысли странным образом зацепились за последние слова Селестии. Какая-то мелочь, но она свербела в уголке сознания — впрочем, он быстро выбросил из головы смутный зародыш мысли и вновь сосредоточился на том, что хотел сказать. — Да, это верно… но можно тебя на минутку? Я серьёзно. — мягко спросил Анон. Мгновенно уловив перемену в настроении мужа, Селестия изменилась в лице, выражая искреннее беспокойство, и, придвинувшись ближе, укутала Анона крылом за спиной. — Конечно, милый. Что случилось? — спросила она. — Просто… я понимаю, что это глупость с моей стороны, но я хочу, чтобы вы все были осторожны. Я знаю, что вы бессмертны и закованы в броню до самых рогов, но после всей той истории с Тиреком в прошлом году… я просто… волнуюсь, наверное, — признался Анон, опуская взгляд на палубу. Холодное золото прикоснулось к его подбородку — Селестия бережно взяла его лицо в копыто и приподняла, заставляя встретиться с ней взглядом: — Анон, милый… всё будет хорошо. Мы все вместе, Твайлайт наготове, и у нас всё распланировано. Ни с кем из нас ничего не случится, я тебе обещаю. Мы все будем дома и к вечеру укутаем Артемиса и Доун в кроватках, даю слово. Получив такое заверение от той, кого иначе как богиней войны в обличье лошади не назвать, Анон кивнул. — Ладно… наверное, я буду ждать вас здесь, когда вы вернётесь. Честно говоря, мне просто завидно, что я не могу пойти и набить с вами кое-кому рожи, — ответил он со слабой улыбкой. Селестия спряталась за крылом и захихикала: — Ох, дорогой. Ты уже доказал, что более чем способен в бою. Ты тоже наш герой. Пожалуйста, никогда не забывай об этом, — произнесла она искренне. Анон кивнул: — Да-да… ну, иди и надери им задницы, Селли. — Можешь на это рассчитывать, — Селестия подмигнула и зацокала вниз по ступеням, к Луне и Кризалис. Анон проводил их взглядом, слегка нахмурив брови, затем развернулся и вернулся к перилам. Даже сквозь облачную завесу, над которой они прятались, он различал внизу тёмные грозовые тучи, чёрными кляксами следовавшие за вражескими кораблями. Он тихо вздохнул: — Надеюсь, всё и впрямь окажется так просто, как они думают…

***

Из рокочущих двигателей флагмана короля Шторма валили чёрный дым и клубы тумана. Дюжие белошёрстные йети сновали туда-сюда, выполняя рутинные задачи или готовясь к смене караула. У штурвала воздушного корабля восседал пухленький ёжик с серым мехом и белой гривой. Его большие голубые глаза были целиком сосредоточены на кексе, который он сейчас поглощал, и естественно совершенно не замечал стремительно приближающуюся лошадиную фигуру. — Граббер, докладывай, — произнесла она своим, как всегда, холодным и расчётливым голосом, звучавшим с непреклонной властностью железного командира. — А-а! — взвизгнул Граббер, подбросив кекс в воздух и едва не свалившись за борт сам. — Т-т-Темпест! Эм, всё отлично! Да, всё просто замечательно! — торопливо ответил он, отдавая поспешное и весьма небрежное воинское приветствие. — Отойди от штурвала и возвращайся на свой пост. Если ты не способен оторвать взгляд от сладкого дольше чем на пять секунд, то тебе нечего делать за моим штурвалом… а ты знаешь, что я делаю с бесполезными членами экипажа, — отозвалась Темпест, делая угрожающий шаг к пухлому ёжику; от её сломанного рога заструились голубые разряды магии. — Ладно, ладно! Чего уж… — ответил Граббер, поднимая лапки в знак капитуляции и косясь на борт. — Хорошо. А теперь давай нормальный доклад, — приказала Темпест, снова выпрямившись во весь рост. — В-всё в полном порядке! Мы примерно чуть больше, чем в сотне километрах от столицы и до сих пор не заметили ни единого сторожевого поста. Дымовая завеса скрывала нас от посторонних глаз, и все парни готовы раскатать в лепёшку этих хлипких пони, — поспешно отрапортовал Граббер. Темпест кивнула, но брови её едва заметно нахмурились: — Хмм… Всё хорошо… даже слишком хорошо… — пробормотала она и принялась медленно расхаживать по палубе. Её стальной бирюзовый взгляд задержался на облаках над головой — серые и белые громады почти полностью заслоняли солнечный свет. Она нахмурилась ещё сильнее, когда до неё начало доходить осознание, и покосилась на Граббера. — Граббер… почему небо затянуто облаками? — спросила она. — Э-э, не знаю… облака просто иногда… ну, сами по себе собираются? — бесполезно предположил Граббер. — В сводке погоды, которую мы получили, ясно указывалось: чистое небо до самого окончания Фестиваля Дружбы в Кантерлоте… — пробормотала она, после чего резко развернулась и галопом понеслась к штурвалу. — Всем постам! Боевая тревога!!! — выкрикнула она, дёргая за шнур корабельной сирены. Ревущий гудок взвыл так громко, что Грабберу пришлось зажать уши, чтобы не оглохнуть окончательно. Множество штормовых солдат и на палубе, и под ней спешно бросились к своим местам — как раз вовремя, чтобы увидеть пронзительный белый свет, пробившийся сквозь туман над головой. Все взгляды на борту её небольшого воздушного флота устремились к небу: туман развеялся в считанные секунды, и всего в нескольких сотнях метрах над ними зависли не меньше пятисот пегасов и почти три дюжины воздушных кораблей. — Открыть огонь! — крикнула Темпест, и её солдаты кинулись выполнять приказ. Даже сквозь расстояние и топот солдат, лихорадочно занимавших позиции и заряжавших орудия, Темпест расслышала грозный боевой клич солнечного аликорна, парящего над головой во главе своей армии. — В атаку! — выкрикнула та, и всё войско пегасов с головокружительной скоростью ринулось к флагману. Ни подготовиться, ни сбить атакующую армию на подлёте было уже невозможно, и пегасы обрушились на корабль, словно метеоры. Вихрь крыльев пронёсся по палубе: они полосовали врага удлинёнными лезвиями, закреплёнными на маховых перьях, или метали копытами дротики прямо на лету. Почти дюжина её солдат пала в первые же секунды, и ещё десятки были ранены или выведены из строя мгновениями позже. Атака оказалась настолько быстрой и яростной, что Темпест, уклоняясь от вихря ударов, даже не заметила, как солнечный аликорн уже приземлился на палубу прямо перед ней. Рог Темпест вспыхнул, и разряд молнии ударил в ближайшего пегаса, мгновенно выбив его из воздуха, а затем перескочил на следующего — и ещё, и ещё, цепной реакцией прожигая ряды нападавших. Одиннадцать тел рухнули на палубу прежде, чем эхо первого крика успело стихнуть. Но торжество длилось лишь миг: боковым зрением она уловила вспышку — рог солнечной принцессы раскалился добела, и позади неё из ниоткуда возникли две дюжины земных пони и единорогов, тут же рассыпавшихся по палубе и устремившихся в нижние отсеки. Темпест сглотнула. Одно дело — знать, что правительницы Эквестрии выйдут на поле боя, и совсем другое — увидеть одну из них в паре десятков шагов, закованную в золотую броню такой толщины, что, прими она прямой пушечный выстрел — наверняка отделалась бы лишь лёгкой вмятиной. Страх — липкий, давно забытый — шевельнулся внутри, но она задавила его мгновенно, потому что цель стояла прямо перед ней, отвлёкшись на высадку десанта. Идеальный момент. Она рванулась к поясу — чёрная сфера нестабильной энергии легла в копыто. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Без лишней театральности, почти буднично, Темпест швырнула шар. Он уже летел Селестии точно в грудь — и вдруг исчез в крохотной вспышке портала. Темпест похолодела, осознав трюк, и бросилась в сторону — за спиной с тихим хлопком раскрылся второй портал, и её же собственный шар просвистел в паре сантиметров от уха. Граббер даже пикнуть не успел: хаотичная магия ударила его в грудь, и пухлый ёжик застыл каменным изваянием с нелепо выпученными глазами — испугаться как следует ему времени не хватило. — А ты и правда хороша. Приятно, что сражение не превратится в избиение, — раздался насмешливый голос. Темпест вскочила на копыта и развернулась к говорившей. Перед ней стояла капитан королевской гвардии — судя по шлему и золотому плюмажу, играющему в солнечных лучах. На морде играла уверенная ухмылка. Путь к Селестии был отрезан, а снизу, из трюмов, уже доносился грохот боя. — Прочь с дороги. Живо, — голос Темпест упал до угрожающего шёпота. — Не выйдет. Хочешь к её высочеству — только через мой труп. Кстати, зовут Валорант. Запомни — пригодится, когда будешь рассказывать, кто сегодня надрал тебе круп, — фиолетовые глаза капитана вперились в неё с холодным вызовом. Темпест не ответила — её рог уже трещал от переполнявшей его энергии. Валорант зеркально зажгла свой. Темпест прыгнула первой, хлестнув по палубе дугой тёмного пламени — Валорант взвилась в воздух, уходя от разряда, но Темпест уже крутила сальто над её головой, обрушивая задние копыта точно туда, где мгновение назад была голова капитана. Валорант едва успела вильнуть корпусом — окованная подкова чиркнула по шлему, выбив искры. Приземлившись, Темпест тут же развернулась для нового удара, но капитан уже выпустила накопленный импульс — прямо ей в грудь. Вспышка — и Темпест отлетела, перекатившись через плечо, и снова вскочила, даже не замедлившись. Она метнулась вперёд, подсекла Валорант под ноги, опрокидывая на палубу, и сразу же прыгнула следом, прижимая её к доскам. Рог затрещал у самого горла капитана. Финал. Но Валорант выдохнула заряд, скопленный в роге, — волна чистой силы отшвырнула Темпест, будто тряпичную куклу. — Для единорога без рога… ты очень даже недурна, — выдохнула Валорант, тяжело поднимаясь на копыта. Темпест молча перекатилась через плечо и снова бросилась в атаку — и замерла на полпути, врезавшись копытами в палубу. Перед ней стояла Луна. Серебряные доспехи лунного диарха были залиты свежей кровью, с клинка ещё срывались тяжёлые капли. Ровный, неумолимый взгляд пригвоздил Темпест к месту. Она попятилась — и тут же услышала мягкий стук за спиной: на палубу опустилась Кризалис. Чешуйчато-хитиновая броня королевы чейнджлингов лоснилась от крови и чего-то похуже; при виде этого зрелища желудок Темпест сжался в комок. Взгляд Кризалис скользнул по ней, как лезвие по горлу — одно движение, и… Пути к отступлению не осталось. Совсем. Темпест снова обернулась к Луне — и внутри всё оборвалось: рядом с сестрой вставала Селестия. Её золотой доспех тоже пятнали алые разводы, хоть и куда меньше, чем у остальных, но именно этот контраст — алое на солнечном золоте и белоснежной шерсти — в ярком свете дня выглядел особенно жутко. Мороз продрал по хребту. — Придержала её для вас, — коротко доложила Валорант. — Отлично сработано, капитан, — кивнула Селестия, стягивая магией шлем. Её лицо обратилось к Темпест с суровой, почти печальной строгостью. Тишина на палубе стояла такая, что слышно было, как ветер трёт снасти. Теперь, без драки, забирающей всё внимание, Темпест наконец заметила остальное: со всех сторон, куда ни глянь, висели в воздухе пегасы — сотни пегасов, и каждый держал её на прицеле арбалета. Она машинально прикинула: сигануть за борт? Избавить себя от позора и неизбежной боли? Но, покосившись на Кризалис и её ледяной взгляд, отбросила эту мысль. — Что за… проклятье, — пробормотала она едва слышно. — Командир Темпест, — голос Селестии разнёсся над палубой, — вы разбиты. Сдайтесь, и я клянусь: ни вам, ни остаткам ваших сил не причинят больше вреда. Снова повисла тишина — натянутая, как тетива. Гвардейцы сжали оружие, ожидая последнего отчаянного броска. Но его не последовало. Темпест медленно, будто из неё разом выпустили весь воздух, осела на круп и уронила голову. — Хорошо… я знаю, когда партия проиграна… Я сдаюсь.