Глава 2: Тревожное осознание

Две недели спустя

— С днём рождения! — хор голосов грянул со всех сторон длинного обеденного стола. Двое жеребят, ещё не понимавшие, что происходит вокруг, просто восторженно верещали и размахивали передними ножками — радостная энергия, наполнившая зал, захлестнула и их. Луна держала Артемиса в передних копытах, а Селестия устроила Доун в изгибе своего крыла. Между ними стоял Анон с тортом, в который были воткнуты две свечи. Поскольку близнецы понятия не имели, что свечи полагается задувать, Анон просто поднёс торт к Кризалис, и та задула их сама. Новый взрыв аплодисментов и радостных возгласов прокатился по собравшимся пони — большинство отвлеклись от шума лишь затем, чтобы откусить ещё кусочек своего тортика или доесть остатки ужина. Веселье и смех волнами гуляли вдоль стола; Анон поставил торт и занял своё место между жёнами. — Ой, не верится, что им уже по два года! — восторженно затараторила Твайлайт со своего места по другую сторону от Селестии. — Кто у нас хорошенькая кобылка? У кого будет самая лучшая тётя на всём белом свете? — засюсюкала она, касаясь своим носом крохотного носика Доун. — И Доун, и Артемису невероятно повезло, что ты у них тётя, Твайлайт. Надеюсь, это означает, что ты будешь время от времени предлагать посидеть с ними? — поддела её Селестия. — Удачи с этим. Артемис бывает ужасно капризным, когда захочет, — добавила Луна, пытаясь скормить с ложечки упомянутому маленькому аликорну очередную порцию. Несмотря на все старания, Артемис отвернул мордочку от еды, а его передние копытца заработали с удвоенной силой, пытаясь выползти из её объятий и добраться до отца. — Я держу тебя, малыш, — усмехнулся Анон, наклоняясь и подхватывая жеребёнка из копыт Луны. — Клянусь, он любит тебя больше, чем любую из нас, — закатила глаза Луна, отпуская маленького аликорна. — Эх, просто мы, мужики, друг друга понимаем. Правда ведь? Кто тут у нас мой маленький дружок? — отозвался Анон и, точь-в-точь как Твайлайт, прикоснулся носом к мордочке Артемиса. Жеребёнок издал счастливый писк, вызвав дружное «о-о-о» у тех пони, кто сидел достаточно близко, чтобы это увидеть и услышать. — Знаете, я никогда не представляла, сколько любви источает маленький жеребёнок. По крайней мере, тот, кто мне настолько близок лично. У меня были подозрения, но эти двое точно откормят меня до безобразия — столько от них любви исходит, — усмехнулась Кризалис, слегка наклонившись, когда Доун потянулась копытцами к её гриве. — Доун на удивление к тебе привязана. Может хочешь подержать её минутку? — хихикнула Селестия и левитацией передала Доун в подставленные передние ноги Кризалис. Доун тут же принялась перебирать копытцами пряди синих волос, струящиеся по шее Кризалис, заставив и королеву чейнджлингов, и солнечную принцессу рассмеяться. — Любопытства ради — когда ждать ваши яйца? Со дня на день у вас тут должна бегать ещё дюжина маленьких сорванцов, верно? — поинтересовался Джавелин, перегнувшись со своего места через пару стульев от Луны. — Они должны вылупиться через несколько недель, самое большее — через месяц. Я отложила их всего пару дней назад. Впрочем, с таким количеством любви, что витает в воздухе, не удивлюсь, если они проклюнутся гораздо раньше, — ответила Кризалис. Джавелин кивнул, судя по всему, удовлетворённый ответом. За столом быстро завязалась непринуждённая беседа — гости с удовольствием доедали остатки угощения и грелись в лучах разлитого вокруг счастья. Постепенно многие начали расходиться, и вскоре праздник сократился до ближайших членов королевского табуна и их закадычных друзей. Со всей неуёмной энергией юности Артемис и Доун быстро переключились на игру друг с другом, и Селестия предложила перенести празднование в маленький частный сад, предназначенный для королевской семьи, на пятом этаже замка. Последние гости прощались по пути, пока компания не уменьшилась до самой близкой: Селестия, Луна, Анон, Кризалис, Твайлайт, Джавелин и Рейвен. Все расселись на скамейках под открытым небом, а двое жеребят играли в догонялки под бдительным присмотром своих матерей. — Вы знаете, они уже на удивление хорошо управляются с крыльями. Дайте им ещё пару месяцев, и маленький Артемис будет летать сам, — заметила Рейвен, глядя, как крылышки жеребёнка трепещут при каждом его шаге. — Мне кажется, его инстинкты пегаса развиты несколько сильнее, чем инстинкты единорога или земного пони. В этом есть определённый смысл — я всегда обожала летать с тех самых пор, как вознеслась и получила свои крылья. Мне уже не терпится разделить небо с моим жеребёнком, — отозвалась Луна, с нежной улыбкой глядя, как её сын на секунду отрывается от земли, а затем снова приземляется и мчится за сестрой. — Доун, безусловно, больше настроена на магию, чем на крылья. Она уже пробует самые простые заклинания левитации. Пока что с контролем у неё не очень, но я не удивлюсь, если всего через несколько лет она сможет соперничать с тобой, Твайлайт, — поддразнила Селестия, легонько толкнув крылом младшую коллегу-аликорна. Твайлайт рассмеялась: — Что ж, если когда-нибудь понадобится учительница магии, смело зовите меня. Тётя Твайлайт с радостью научит всему, что знает, — просияла она, горделиво выпятив грудь. — Может, заодно и Айвори научишь. Одна Фауст знает, как она старается колдовать рогом последние несколько месяцев, — усмехнулась Рейвен. — Жаль, что ты её не привела. Мне не терпится, когда Доун и Артемис с ней познакомятся. Думаю, они подружатся с первого взгляда, — улыбнулась Селестия. Собравшиеся дружно закивали, а тем временем Артемис наконец осалил Доун, и та бросилась за ним в погоню. Маленький жеребёнок мигом использовал окружение в своих интересах: проскальзывал сквозь кусты, уворачивался за растениями, которые были лишь чуть выше его самого, и даже шнырял между копыт родителей. Но когда он попытался проскочить у Анона между ног, его движение резко остановилось, и две руки — одна тёплая, другая заметно прохладнее — подхватили его с земли. — Попался, — Анон с улыбкой посмотрел на сына. Артемис попытался вырваться из отцовской хватки, но обнаружил, что его крошечные крылышки против человеческой силы ничто, а передние ножки просто беспомощно болтаются в воздухе. В конце концов он сдался и фыркнул Анону прямо в лицо. По компании прокатился новый взрыв смеха, а Анон поднялся на ноги. — Так, значит, сестру ты, может, и обгоняешь, но я-то вас обоих в два счёта поймаю, — усмехнулся он, опуская Артемиса на землю рядом с Доун. Оба жеребёнка мгновенно поняли, что сейчас будет, когда Анон воздел руки высоко над головой, изображая жуткого монстра, и потешно побежал прямо на них. — У-у-у-у-у! — проревел он, вызвав пару заливистых смешков у жеребёнка и кобылки. Они восторженно завизжали, когда в их маленькую игру вступил третий участник, и веселья стало ещё больше — ведь он возвышался над ними, как настоящий великан. Близнецы тут же принялись носиться, уворачиваться, петлять и метаться по всему саду, изо всех сил пытаясь сбежать от гонящегося за ними «монстра». Несмотря на все их старания, Анону хватало лёгкой трусцы, чтобы не отставать, но он тщательно следил за тем, чтобы выглядело это так, будто он выкладывается по полной. Зрелище отца, возящегося со своими детьми, вызвало тёплые улыбки на лицах всех трёх аликорнов и королевы чейнджлингов. — Я знала, что он станет замечательным отцом, — Селестия прижала копыто к груди, чувствуя, как это зрелище заставляет её влюбляться заново. — Действительно, есть что-то особенное в жеребце, который хорошо ладит с жеребятами, — согласилась Кризалис. — Знаете, весьма любопытно наблюдать, каким хорошим отцом он стал, учитывая, что всего год назад я была готова его кастрировать, — призналась Твайлайт. Джавелин расхохотался в голос: — Ох, Фауст, да ты была готова убить его уже после месяца Дневного Суда! Рейвен покачала головой: — Даже не напоминай… — Ох, всё было не настолько ужасно, Твайлайт. К тому же вы оба с тех пор невероятно выросли, — мягко возразила Луна, обнимая Твайлайт крылом. Кризалис усмехнулась и перевела взгляд поверх двух невысоких аликорнов туда, где Анон продолжал играть с жеребятами: — Чейнджлинговские личинки растут не так, как пони, но я очень надеюсь, что ему понравится воспитывать их не меньше, чем ваших. — Ох, Кризи, мы все будем любить их как собственных, и Анон в том числе, — ответила Селестия. Луна бросила на Кризалис любопытный взгляд: — Они и правда так сильно отличаются от жеребят пони? Разве ты не играешь с ними, не заботишься? — спросила она искренне. Кризалис покачала головой: — Веками всё сводилось лишь к тому, чтобы подготовить их к жизни, полной голода и пряток… но теперь, когда в этом больше нет нужды, думаю, это потомство будет расти иначе. Мне хочется подарить им такое же детство, какое бывает у пони. Селестия протянула копыто и бережно накрыла им копыто Кризалис. От этого мягкого прикосновения на лице королевы чейнджлингов расцвела робкая улыбка, и она заглянула в нежные пурпурные глаза Селестии. — Мы сделаем всё, чтобы их детство было самым лучшим, какое только возможно. — В конце концов, это самые важные годы, — добавила Луна. — О, Фауст, а ты-то помнишь наше с тобой детство, Луна? — отозвалась Селестия, откидываясь назад и устремляя на младшую сестру весёлый взгляд. — Боже мой, это же было… сколько? Уже больше тысячи лет назад, верно? — усмехнулась Луна. — Помню, как Старсвирл называл нас жеребятами ещё в первые двести лет нашей жизни, — захихикала Селестия. Сёстры-правительницы рассмеялись, вспомнив забавный случай, и вслед за ними засмеялись остальные пони и чейнджлинг. — Что, вы настолько медленно росли? — хмыкнул Джавелин. — На каждый год обычного пони аликорну требуется десять лет, чтобы хоть сколько-то повзрослеть, — поддела их Кризалис. — Погодите, это правда? Вы мне никогда ничего такого не рассказывали! — Твайлайт удивлённо склонила голову набок. Селестия и Луна дружно замотали головами: — Нет-нет, Твайлайт, росли мы с обычной скоростью. Просто Старсвирл время от времени терял с нами терпение, — пояснила Селестия. — Меня тогда было очень легко отвлечь. Точь-в-точь как маленького Артемиса сейчас, — с улыбкой предалась воспоминаниям Луна, оглядываясь на сына и мужа. — И правда задумываешься… не успеешь оглянуться, как им тоже стукнет сто лет, а Анон к тому времени всё ещё будет… будет… — Селестия запнулась, нахмурив брови, когда до неё дошёл совершенно очевидный и ужасающий факт. Почти мгновенно глаза Луны расширились от того же осознания, и она резко обернулась к сестре. Невысказанный вопрос, промелькнувший между ними, заставил всех остальных недоумённо склонить головы набок — всех, кроме Кризалис. — Ты же знаешь, что он столько не проживёт… — произнесла Кризалис, и в голосе её прозвучала почти сломленная нота. — Я… мы… он не… — пробормотала Селестия, уронив взгляд в землю. Заметив, как стремительно испортилось настроение бывшей наставницы, Твайлайт положила копыто ей на холку, успокаивая: — Ну… вы же с самого начала знали, что Анон не бессмертен… разве время, проведённое с ним здесь и сейчас, не важнее, чем… тот самый день? — мягко предположила она. — В этом-то и вся проблема, Твайлайт… — ответила Луна, низко опустив голову. — Что ты имеешь в виду? — подала голос Рейвен. Лёгкий ветерок прошелестел в воздухе вокруг них, но даже прохлада показалась не более чем пустым жестом в свете внезапного и душераздирающего прозрения. — Я… мы всегда знали… именно поэтому мы когда-то и зареклись не вступать в отношения со смертными, — призналась Луна. — За все эти годы мы потеряли стольких возлюбленных, и каждый из них до сих пор занимает особое место в наших сердцах, — добавила Селестия. — …но Анон — другое дело. Ни один из прежних возлюбленных никогда не мог дать нам того, что у нас есть теперь… материнство, — нахмурилась Луна. — Я кое-что слышал о ваших былых любовных историях. Честно говоря, даже не представляю, как вам удалось полюбить столько разных пони за эти столетия, — заметил Джавелин. — Мы… мы просто… год за годом всё глубже и глубже закапывали эти чувства. Столько пони, о которых я не вспоминала веками… а через сто лет и Анон станет всего лишь ещё одним лицом в нашей памяти, — мрачно произнесла Луна, не поднимая глаз от пола. — Мы даже ни разу не задумались об этом, когда были беременны… мы были так безмерно счастливы носить в себе новую жизнь, что эта мысль просто… даже не возникла, — покачала головой Селестия. — Вы полюбили его, смирившись с тем, что переживёте его, но будете вспоминать время, проведённое с ним, с теплотой в сердце… а потом случилось невозможное, — подвела итог Твайлайт, нахмурив брови в задумчивости. Обе королевские сестры кивнули. — Я… Мне, кажется, сейчас станет дурно, — пробормотала Луна, с трудом сглатывая подступившую к горлу горечь. — Мы ведь уже почти теряли его однажды… и даже дважды, если считать тот глупый спектакль, из-за которого он едва не ушёл от нас по собственной воле… После Тирека я не хотела даже думать о возможности потерять его снова… но, похоже, истинный враг — само время… как вообще можно сражаться против такого? — проговорила Селестия, медленно качая головой. Ни солнечный, ни лунный аликорн не заметили, как мужчина, о котором они говорили, подошёл к ним сзади — на каждой руке у него дремало по жеребёнку. Он весело улыбнулся и кивнул Джавелину, огибая скамейку, но тут же поджал губы и склонил голову набок, заметив понурые головы и печальные лица жён. — Эм, а что тут стряслось? Я наконец умотал этих двоих и собирался уложить их в кроватки, а тут вдруг у всех такой несчастный и убитый вид, — заметил Анон, озадаченно щурясь. Несколько мгновений ответа не было, и на лице Анона проступило ещё большее беспокойство. Но прежде чем он успел задать новый вопрос, его взгляд перехватила Кризалис: — Мы просто… пришли к довольно гнетущему осознанию, и настроение у всех резко испортилось, — пояснила она. — Ну, нас с женой это не так чтобы сильно задело. Мы-то тоже сто лет не протянем, но вообще — паршиво, конечно, — пожал плечами Джавелин и тут же получил подзатыльник от супруги. — Ай! Я же шучу! Ну, почти… Анон склонил голову набок: — Погодите… о чём вы вообще сейчас говорите? — Наверное… будет лучше, если я объясню, — вызвалась Твайлайт. — Кажется, мне удастся подобрать слова полегче. Селестия и Луна молча кивнули. — Ладно, это уже начинает меня пугать. Кто-то умер, что ли? Ещё несколько минут назад вы все были жутко счастливы, а теперь сидите такие подавленные, — заметил Анон. — Ну… никто не умер… пока что, — подал голос Джавелин и немедленно схлопотал ещё один подзатыльник. Твайлайт одарила жеребца ледяным взглядом, закатила глаза и снова повернулась к Анону: — Джавелин пытается сказать, что мы все только что осознали твою смертность… и от мысли о том, что мы тебя потеряем, что твоим жеребятам придётся расти без тебя, Селестии и Луне стало невыносимо больно… Анон мгновенно перевёл взгляд на жён, и на его лице появилось встревоженное, хмурое выражение: — Что? Селли, Лулу, я никуда не ухожу. Я позабочусь о том, чтобы эти дети выросли как полагается, и буду со всеми вами троими до самого конца, — твёрдо заявил он. — Анон… ты не понимаешь, — тихо произнесла Луна, и он нахмурился. — Что значит — не понимаю? Чего именно я не понимаю? — спросил он мягко. — Дело в том, что ты смертен, Анон… это… ну, наверное, мы всегда это знали, но только сейчас осознали по-настоящему, и нам никак не удаётся с этим справиться, — печально пояснила Селестия. Анон медленно кивнул, хмурясь всё сильнее, услышав истинную причину внезапно сгустившейся вокруг него тоски. — А, понятно… — проговорил он, опуская взгляд — точно так же, как обе жены. На несколько минут повисла печальная тишина; компания просто обдумывала то внезапное осознание, на которое наткнулась. Однако прежде чем безмолвие стало совсем уж невыносимым, Кризалис спрыгнула со своего места и встала на копыта. — Ну что ж, значит, другого выхода нет. Лучше нам прямо сейчас начать искать решение, — объявила она, и все взгляды обратились к ней. — Ты знаешь не хуже нас, что организм Анона совершенно лишён какой-либо магии, Кризи. Как мы вообще можем это исправить? — спросила Луна. — Мы даже не знаем, хочет ли Нонни жить вечно, — добавила Селестия, разом выбив ветер из парусов Кризалис. — Отличный вопрос, Анон… — начала Твайлайт, поворачиваясь к упомянутому человеку, — …ты вообще хочешь жить вечно? Все взгляды снова устремились к Анону. Он всё ещё смотрел в пол, нахмурив брови и закусив губу в раздумье. — Я… не знаю, — признался он. — Я никогда по-настоящему… не задумывался об этом. В смысле… это вообще возможно? Твайлайт кивнула: — Хотя я и не уверена до конца, как именно, но, думаю, это лежит в пределах возможного. Селестия, Луна? Вам известно что-нибудь, что могло бы этому помочь? Оба аликорна покачали головами. — Мы… к сожалению, не знаем подобного способа. Наше вознесение в аликорны произошло после того, как мы получили знаки отличия и приняли на себя управление солнцем и луной. Твоё же вознесение, Твайлайт, стало возможным лишь благодаря заклинанию, которое сработало исключительно потому, что ты изначально была магическим существом, — ответила Селестия. — А разве не в этом и заключается разгадка? — подала голос Рейвен, и все повернулись к ней. — Я хочу сказать, что всё упирается лишь в то, что Анон — немагическое существо. Если мы найдём способ наделить его магией, тогда можно будет просто применить что-то вроде того заклинания и продлить ему жизнь, сравнимую с веком аликорна, — пояснила она. — Это… может сработать? — пожала плечами Кризалис и взглянула на Селестию в ожидании подтверждения. Селестия медленно покачала головой: — Я… не уверена. Заклинание это чрезвычайно сложное и сильно зависит от того, способно ли существо, на которое его накладывают, выдержать превращение в аликорна… я уж не говорю о том, что для его действия должны совпасть особые обстоятельства — а их, увы, нельзя просто вызвать по нашему желанию. Я не знаю, что случится, если применить его к Анону, — призналась она. — У него что, копыта вырастут и крылья? — поинтересовался Джавелин. — Возможно, ещё и рог, — предположила Кризалис. — Это слишком опасно даже для размышлений, — твёрдо заявила Селестия, решительно качнув головой. — Если мы и встанем на этот путь, я даже думать не позволю о том, что могло бы хоть как-то ему навредить. С этим непререкаемым заявлением, ясно прозвучавшим для всех собравшихся, Селестия повернулась и взглянула на мужа. Он одарил её нежной улыбкой, которую она с благодарностью вернула, а затем её взгляд переместился на солнце, только начинавшее клониться к горизонту. Печально вздохнув, она поднялась на копыта, подошла к Анону и бережно приняла спящих жеребят в свою магию. — Настало время заката. Боюсь, вам придётся продолжить этот вечер без меня. Я уложу Артемиса и Доун в кроватки, — объявила она и кивнула сестре. Быстро уловив намёк, Луна последовала за ней. Вместе сёстры прошли к краю сада, откуда открывался вид на просторы Эквестрии. Как они делали тысячи раз до этого, одна опустила своё небесное светило, а другая подняла своё. Они двигались в унисон, и их рога ярко засияли, резко контрастируя с темнеющим на глазах небосводом. Едва начавшись, захватывающее дух зрелище завершилось, и обе направились внутрь, обменявшись лишь короткими прощаниями. Селестия осторожно забрала Артемиса и Доун из рук Анона и исчезла внутри, а Луна удалилась в тронный зал. Оставшись с аликорном, королевой чейнджлингов и двумя друзьями-единорогами, Анон тоже опустился на скамью, но ненадолго. Джавелин заговорил после того, как пони-секретарша рядом с ним протяжно и сонно зевнула: — Нам, наверное, тоже пора домой. Надо отпустить няню, пока она не начала гадать, куда мы запропастились, — объявил он, посмеиваясь над сонным видом Рейвен. — Да, наверное, вы правы. Доброй ночи вам обоим, — кивнул Анон, прощаясь. Кризалис и Твайлайт быстро попрощались с парой, прежде чем те ушли, и компания сократилась до них троих. Твайлайт почти сразу спрыгнула со скамейки и направилась внутрь. — Я чудесно провела время со всеми сегодня, но мне нужно кое в чём покопаться… Не могу утверждать наверняка, но, кажется, у меня есть несколько идей, где искать, если ты всё же решишься пойти по этому пути, Анон. Поговорим утром. Спокойной ночи, — бросила она через плечо. — Спасибо, Твай. И тебе того же, — кивнул Анон. Оставшись наедине со своей возлюбленной-чейнджлингом, Анон обнаружил, что совершенно не в силах думать ни о чём, кроме собственной хрупкой смертности. Уперев локти в колени и низко опустив голову, он уставился на тёмную брусчатку под ногами и почти не заметил, как его талию обвило переднее копыто. — Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной… правда? — мягко предложила Кризалис. — Знаю, родная… просто… слишком много всего, чтобы вот так сразу переварить, понимаешь? — отозвался он. Кризалис кивнула и принялась нежно поглаживать копытом его спину: — Я чувствую смятение в твоём сердце прямо сейчас… я ощутила его в каждом из нас… Мы ведь уже почти теряли тебя однажды… и с тех пор никто из нас даже не хотел задумываться о том, что ты вовсе не бессмертен, — тихо пояснила она. Анон фыркнул: — У меня ведь был такой замечательный, чёрт возьми, день… Вот уж бомба, которая рванула совсем нежданно, — он покачал головой. — Нонни, не позволяй этому испортить тебе день… даже если ты в конце концов решишь, что хочешь этого, у нас есть десятки лет, чтобы найти способ. Не стоит терять из-за этого сон прямо сейчас, — утешила Кризалис, потёршись носом о его щёку. Анон рассеянно поднял руку и бережно коснулся ладонью её другой щеки, нежно поглаживая большим пальцем мягкую чёрную шёрстку. Её текстура напомнила ему шерсть щенка, и это принесло крохотное облегчение в его разум. — В этом ты права… — пробормотал он, продолжая перебирать пальцами её мех. — Но? — надавила Кризалис. — В том-то и дело… я не уверен, нужно ли мне это вообще, — признался он. Кризалис понимающе кивнула: — Знаю… я чувствую смятение в твоём сердце. Бессмертие — это не то, с чем сталкивается большинство существ, не говоря уже о том, чтобы его предлагали. Ты же… ты сумел завоевать любовь трёх бессмертных, и двое из них родили тебе детей, которые тоже бессмертны. Анон невесело усмехнулся: — Я даже никогда не задумывался о вечной жизни… но, чёрт, как я могу обречь собственных детей на то, чтобы они смотрели, как я умираю, зная, что был способ это изменить? Разве я не обязан найти выход? Даже если я не уверен, выдержит ли это мой рассудок? В смысле… люди не приспособлены жить тысячи лет и сохранять при этом вменяемость. Столько времени может превратить меня в безумное чудовище, вроде Дискорда. Кризалис снова сочувственно потёрлась носом о щёку Анона: — Об этом и впрямь нужно крепко подумать, и уж точно не стоит принимать решение прямо сейчас. Знаю, это, наверное, звучит странно… особенно от меня, но впервые этот выбор принадлежит исключительно тебе. Селестия, Луна и даже твои жеребята не смогут понять твоё положение, как бы они ни старались. Ты поднял несколько верных вопросов, но сегодня ответов на них мы не найдём. Может, лучше просто подождать, пока Твайлайт не вернётся завтра, и посмотреть, что она отыщет? В конце концов, возможно, это и вовсе неосуществимо, и тогда не о чем и волноваться изначально, — предложила она. Анон на мгновение подался навстречу ласке, всё ещё хмуря брови в задумчивости. Вскоре луна поднялась из-за горизонта, а по небосводу рассыпалась россыпь звёзд, возвещая, что ночь окончательно вступила в свои права. С коротким вздохом он отстранился ровно настолько, чтобы повернуться к Кризалис лицом. — Спасибо, Кризи. Ты права… давай просто пойдём сегодня спать, — предложил он и запечатлел на её губах быстрый, но полный любви поцелуй. Кризалис промурлыкала в ответ на поцелуй, и на её мордочке расцвела лукавая усмешка, когда Анон отстранился: — Знаешь, если хочешь, я могу сделать так, что ты забудешь обо всех своих тревогах на всю ночь, — намекнула она, игриво покачивая бровями. Анон усмехнулся: — Чёрт возьми, меня не придётся просить дважды. Идём.