Часть 2

Дни шли своим неторопливым чередом, унося за собой не только воспоминания, но и страхи, открывая при этом совершенно чистую страницу. Эмира чувствовала, что Ниш потихоньку перестает казаться ей набором холодных, бетонных коробок, что она наконец прощупала ту самую точку соприкосновения с ним. Она открывала для себя новые интересные места, изучала древнюю архитектуру города и даже сумела устроиться бариста в небольшую, но очень уютную кофейню в ретро-стиле за углом от дома, которое она считала буквально самым идеальным местом, где она могла бы работать для начала. Посетителей обычно было не много, не считая обеденного времени, когда в помещение начиналась легкая суматоха. Но даже этот хаос был вполне себе управляемым и терпимым, а в большую часть времени Эмира могла неторопливо сидеть где-то за барной стойкой, попутно занимаясь своими учебными делами.  В один из таких дней, когда ее рабочая смена верно приближалась к долгожданному концу, пришел он. Пока Эмира методично протирала холдер, казавшийся ей все еще недостаточно чистым и сухим, колокольчики над входной дверью звякнули характерным звуком и в зал вошел Никола. В свете дня он выглядел еще более привлекательным: его темные, почти черные как воронье крыло, чуть вьющиеся волосы до плеч были собраны в небрежный пучок, а глаза излучающие уверенность и внутреннюю силу обрамляли солнечные очки, которые он снял и положил в карман, как только оказался в пределах помещения. Но девушка заметила его далеко не сразу, будучи увлеченной ритмичным и успокаивающем звуком кофемолки, что просто-напросто игнорировала происходящее вокруг.  — Двойной эспрессо, пожалуйста. И желательно немного внимания от очаровательного бариста, — он оперся локтями о стойку, внимательно и не без улыбки следя за ее реакцией.  После их первой встречи, именно Никола стал инициатором общения в виртуальном мире, написав следующим же утром о том, что был бы рад вновь встретиться и пригласил ее на их следующее выступление с ребятами, которое должно было состояться лишь к концу недели. Он думал, что давить на нее будет не слишком правильно, учитывая что они знакомы сутки, да и к тому же, сама девушка создала такое впечатление в его голове, что ему хотелось действовать осторожно, дабы не спугнуть ее, словно олененка в лесу. Эмира согласилась, хоть поначалу, когда только получила сообщение с приглашением долго размышляла над правильностью этого решения, заставив бедного Николу чуть ли не сойти с ума за те мучительные два часа, пока он ожидал ответа. Парня уже начали посещать мысли о том, что он переборщил и не стоило так сразу напирать на нее, когда он получил то самое заветное сообщение о согласии. Всю эту неделю молодые люди тепло общались, говоря о самых разных вещах и сближаясь друг с другом сильнее. И вот теперь, когда настал день икс, и до концерта оставались считаные часы, мужчина решил самому прийти к ней в кофейню.  Сама Эмира изводила себя от волнения всю эту неделю и сказать по правде, идея устроиться бариста появилась в ходе поиска способов отвлечься и заглушить внутренний шторм. И у нее это прекрасно получалось, ровно до тех пор, пока несколько мгновений назад над ее головой не раздался знакомый хрипловатый голос. Девушка от неожиданности резко подняла голову и встретилась с его карими глазами, смотрящими на нее с такой теплотой и открытой улыбкой, что на долю секунды у нее перехватило дыхание.  — Никола? — брюнетка растерянно моргнула, крепко сжав в руке питчер для молока, — До концерта осталось совсем немного времени, что ты тут делаешь?  — Ничего страшного, успеем, — заверил басист, чуть сократив расстояние между ними, отчего Эмира уловила аромат свежего ветра и лавандового мыла в контрасте с нотками табака, исходящего от него, — Я понял, что не дотерплю до вечера и мне просто необходимо было увидеть тебя при свете дня. И еще вот.  Он протянул ей маленький брелок с двойной спиралью ДНК, заглавной буквой ее имени и черным сердечком. На щеках девушки появился еле заметный предательский румянец, выдающий ее истинные чувства с потрохами. Не зная, как реагировать на этот скромный подарок и слова сказанные им раннее, Эмира неловко поблагодарила его и повернулась к кофемашине, приступая к работе. Никола же, в эти несколько минут, пока она была занята его заказом, не сводил с нее глаз. Ее выверенные движения отличались особой точностью, и действовали на него почти гипнотически. А еще он отметил про себя, что глядя на идеально ровно, словно по линейке, стоящие на полке различные сиропы и аккуратно сложенные салфетки, можно было с уверенностью сказать, что сюда была приложена ее рука. Наверное, люди вокруг не замечали этого, но Никола, будучи своего рода художником, не упускал таких деталей и понимал, что ее сверхаккуратность является эдаким способом упорядочить мир. Когда она поставила перед ним чашечку с ароматным горячим напитком, их пальцы соприкоснулись на долю секунды: ее тонкие и нежные, слегка холодные с его грубыми и шершавыми, что было вполне нормально для человека, играющего на бас-гитаре. Как бы странно это ни было, Эмира не отдернула руку, не сморщилась от нежелательного контакта и не почувствовала резкую и всепоглощающую скованность в области груди, обычно охватывающую ее в таких ситуациях. Напротив, тепло кожи молодого мужчины будто заземлило ее.  — Ты придешь сегодня? — тихо спросил он, и взгляд его стал чуть более серьезным, в какой-то мере даже просящим, — Я предупредил своих, они доставать не будут. А еще… я думал, может после прогуляемся вокруг Нишавы.  При всей своей уверенности и внешней дерзости, которую все вокруг видели в нем за километр, Эмира видела как в некоторых моментах он превращался из крутого рок-музыканта и тату-мастера в милого, стеснительного парня. Быть может, это было действительно трудно заметить, но молодого человека выдавали его глаза, вернее то, с каким выражением в них он глядел на нее, напоминая ей маленького черного щенка. И тогда, все потусторонние шумы вокруг: звук кофемашины, разговоры редких посетителей и прохожих людей за окном - все это ушло на задний план, куда-то так далеко, что уже было неважным. Единственное, что сейчас имело значение так это низкое, почти убаюкивающее звучание его голоса и взгляд раскосых карих глаз.  — Приду, — коротко ответила она, в то время как уголки губ невольно дернулись в мягкой, искренней улыбке, — Но пообещай, что ты не будешь хмуриться на сцене так, будто хочешь кого-то побить.  — Тогда буду улыбаться весь концерт, даже если наш драгоценный вокалист будет мазать мимо нот, — темноволосый рассмеялся и в следующий миг, неожиданно для нее, перехватил ее ладонь, рисующей на дереве невидимые узоры, и быстро, невесомо коснулся горячими губами кончиков ее пальцев, создавая контраст в температуре, — Я заеду за тобой к семи, ладно? До вечера, профессор.  Эмира даже не успела среагировать на произошедшее, ибо парень на каких-то нечеловеческих скоростях допил кофе одним глотком и второпях вышел из заведения, при этом еще и умудрившись оставить оплату на стойке. Ее сердце колотилось в бешеном ритме, угрожая сиюминутно выпрыгнуть из груди и вернуться в Баку. Но в одном она была уверена - это была не паника и не страх, это была чистая, звенящая радость, приятно расстилающаяся по груди волнами.

***

Никола выполнил свое обещание, приехав к ее дому ровно к семи вечера, как раз к тому времени, когда Эмира успела вернувшись с работы переодеться в более подходящую одежду. И вот, поправляя в пятисотый раз свой бордовый топ, она вышла из подъезда и сразу же заметила молодого человека, стоящего облокотившись о мотоцикл абсолютно черного цвета. Он весело помахал ей, наклонив голову вбок в привычном жесте.  — Ты не говорил, что будешь на мотоцикле, — проговорила брюнетка, подойдя к нему и неуверенно осматривая транспортное средство.  — Ты боишься? — вмиг забеспокоился парень, — Если да, то можем поехать на такси.  Несмотря на немалый страх, отчасти внушенный ей матерью еще с детства, Эмира в глубине души всегда мечтала когда-нибудь прокатиться на мотоцикле и ощутить то самое чувство легкости и некой свободы, словно ты - парящая птица в небе, отданная полностью во власть скорости. Именно поэтому, колебания отпустили ее достаточно быстро, не успев пустить корни в ее подсознании и дать сигнал о возможной опасности для жизни.  — Нет, все круто. Просто неожиданно, — она ободряюще улыбнулась и пожала плечом, чем вызвала облегченный выдох со стороны музыканта.  — Знаешь, как надевать? — Петрович указал на шлем, который взял в руки, и получил в ответ отрицательное покачивание головой, — Иди сюда. Разница в росте между молодыми людьми была не критически большой, что было достаточно удобно в данной ситуации. Движения басиста были уверенными, но при этом сопровождались некой осторожностью, которая просыпалась в нем, как только он оказывался рядом с Эмирой. Пока Никола сосредоточенно выполнял работу, девушка замерев наблюдала за его действиями, за тем, как подрагивали его ресницы, каждый раз когда веки закрывались на долю секунды, за тем, как поджимались его тонкие губы аккуратной формы в тонкую полоску. Он придерживал шлем, помогая ей надеть его, а затем наклонился чуть ближе, сокращая и без того минимальное расстояние между ними, чтобы застегнуть ремешок под подбородком. Пальцы музыканта случайно скользнули по нежной коже ее шеи и от этого казалось бы незначительного прикосновения по телу девушки пробежала дрожь. Никола задержался всего на мгновение, проверяя застежку, но при этом поднял глаза и взгляды карих глаз мимолетно встретились, даже сквозь темное стекло шлема, и они оба почувствовали, как воздух вокруг них стал плотнее.  — Не жмет? — спросил он, аккуратно касаясь пластика руками. — Нет, — кое-как выдавила из себя брюнетка.  Мужчина коротко кивнул, будучи довольным своей работой и сел первым, легко удерживая мотоцикл ногой, после чего обернулся и протянул ей руку. Поколебавшись несколько секунд, Эмира все же решилась вложить свою ладонь в его, преодолев внутренний голос, кричащий о ненависти к прикосновениям и нерациональности происходящего. Но вопреки ее ожиданиям, ей не было неприятно - напротив, этот простой жест показался ей невероятно интимным и до ужаса правильным. Эмира забралась назад, благодаря саму себя за то, что не надела юбку сегодняшним вечером, и сначала неуверенно устроилась на сиденье, не зная что делать дальше и стараясь изо всех сил держать дистанцию. Но стоило мотоциклу едва заметно качнуться, девушка резко почувствовала поднявшуюся волну страха и инстинктивно ухватилась за бок басиста, услышав тихий смешок спереди.  — Держись покрепче, иначе на первом же повороте пожалеешь о своей гордости, профессор.  Она беззлобно закатила глаза на это прозвище, которое музыкант дал ей в момент, когда узнал о ее увлечении наукой и желании в будущем продолжать свою деятельность в этом направлении, а она и не была особо против. Девушка обняла его со спины, неторопливо касаясь кончиками пальцев ткани его кожаной куртки, а потом крепче, отчетливо чувствуя под ладонями тепло его тела, а также размеренные движения грудной клетки в такт дыхания. Теплая крупная ладонь Николы оказалась поверх обеих ее, мягко накрывая их и давая понять этим жестом, что она в безопасности. Действительно, это помогло ей избавиться от остатков навязчивого страха и полностью довериться музыканту. Словно ощутив это физически, Петрович наконец плавно тронулся с места, унося их навстречу предстоящему вечеру.

***

Клуб, в котором должны были выступать ребята был забит до отказа. Стоящий внутри плотный гул из многочисленных голосов зрителей, звона бокалов и звуков техники, давил на Эмиру. Она стояла в самом конце зала, облокотившись о кирпичную колонну и крепко сжимала в кармане куртки тот самый брелок, подаренный Николой несколькими часами ранее, что немало помогало сохранять спокойствие. Хоть и ее реакция днем была неоднозначной и возможно, кому-то другому она бы могла показаться грубой, но даже тогда басист понял, что ей действительно было приятно получить от него что-то, что отражало ее внутренний мир.  Когда группа вышла на сцену, Эмира поспешила найти глазами уверенный силуэт Николы, державшего в руках бас-гитару и осматривавшего с особой сосредоточенностью зал в поисках знакомой фигуры девушки с темными волнистыми волосами. Когда ему удалось достичь своей цели и их взгляды, несмотря на немалое расстояние между сценой и колонной, где она стояла, пересеклись, его обычно суровое лицо на секунду разгладилось, приобретая более мягкий вид и он, едва заметно, тепло улыбнулся ей.  Выступление, впрочем, как и в прошлый раз, прошло очень ярко, живо и мощно. После окончания, девушка попыталась продвинуться немного вперед, вспомнив о просьбе басиста еще перед тем, как он ушел за кулисы к друзьям, но попытки ее не увенчались особым успехом. Это было вполне привычной ситуацией для нее, но злость и обида на саму себя за неумение нормально коммуницировать с социумом все равно неприятно жгли в области груди. Никола же, заметив мучения брюнетки, не теряя ни мгновения, спустился со сцены и игнорируя людей вокруг, подошел прямо к ней. Эмира не могла отрицать того, что сейчас он выглядел в ее глазах особенно красивым: пряди смоляных вьющихся волос падали на мокрый лоб, по шее стекали редкие капельки пота и воды, которой он облил себя еще на предпоследней песне, а глаза буквально светились счастьем.  — Пойдем, я познакомлю тебя со своими, — хрипло сказал он, аккуратно взяв ее за руку и уводя в сторону комнаты, куда направились остальные ребята.  Там стоял чистейший хаос, что было неудивительно для шестерых молодых парней, которые мгновениями ранее завершили эффектный концерт.  — О, ты пришла наконец! — добродушно улыбнулся человек, познакомивший Эмиру с басистом - Лука, который на данный момент вытирал подтекший макияж с глаз, — Никола, ты посмотри, она все-таки не испугалась твоего хмурого лица и не сбежала.  Из угла поднялся высокий, худощавый брюнет с неловкой улыбкой на лице - Павле.  — Привет, Эмира. Не слушай его, он итак сегодня успел облажаться и забыть половину слов на сцене. Я, кстати, Павле, который играет на гитаре.  — Вообще-то, этого никто не заметил, — протестовал вокалист, что заставило его младшего брата подать голос с другого конца комнаты.  — Ага как же, ты про порванные штаны на позапрошлом сете также говорил, — усмехнулся он, получая от старшего убийственный взгляд, — А я - Павле, который делает вид, что играет на клавишах и снимает прикольные тик-токи. Мой тебе совет, следи за Николой по ночам, а то он со своим басом спать ложиться.  Петрович явно не оценил шутки Аранджеловича-младшего и отвесил ему неслабый такой подзатыльник, отчего тот поморщился, а Эмира подавила смешок.  — Прости, за этот дурдом. Тут, наверное, слишком шумно для тебя, а Никола говорил, что ты предпочитаешь тишину. С этими людьми только так, — извиняющимся тоном проговорил Андрия.  — Нет, все нормально, — заверила брюнетка, понимая, что возможно впервые за всю свою жизнь она не пугается новой компании и ей правда комфортно с этими парнями - такими настоящими, шумными, но при этом искренне бережными с ней, — Вы отлично сыграли, особенно та медленная композиция в середине. Мне очень понравилось.  Сердце басиста пропустило удар, ибо Эмира говорила о песне, когда-то написанной им самим в порыве непонятного меланхоличного вдохновения. Ребята из группы долгое время отказывались ее играть, считая трек слишком «не в их стиле», но именно сегодня Никола сумел убедить их в обратном, ведь очень хотел исполнить ее именно для нее. Но он и подумать не мог, что девушка выделит его песню среди всех остальных. Брюнет перевел взгляд на ее профиль, чувствуя как по душе расползается уже ставшее знакомым тягучее, словно мед, тепло.  — Ого, Никола, хоть кто-то оценил твою сопливую серенаду, не зря нас уговаривал сыграть ее именно сегодня, — заговорщически подмигнул клавишник, — Все, ребят, проваливайте гулять, не хочу быть свидетелем того как наш басист от гордости взлетит на Марс.  Впрочем, так они и поступили и через полчаса наконец были одни, оставив позади себя шум клуба. Молодые люди медленно шагали по ночной набережной вдоль реки Нишавы, воздух вокруг которого после душного зала казался хрустально чистым, благоухающим речной влагой и цветущими вокруг липами. После захода Солнца, этот город будто бы приобретал совершенно другой лик и казался Эмире чуть более родным. Она не знала, как это произошло, но за последнюю неделю она привязалась к Нишу сильнее, чем за весь предыдущий месяц, что девушка проживала здесь. Возможно, неожиданное появление Николы в ее жизни влияло таким образом, что она влюблялась в этот город все больше и больше.  Молодой человек шел рядом, засунув одну руку в карман джинсов, а другой придерживая сигарету, время от времени делая затяжки. Взглядом исподлобья он смотрел на Эмиру, чьи распущенные волосы рассыпались по плечами и от дуновения ветра порой непослушно лезли в глаза. Ему хотелось коснуться вьющихся прядей, которые от сильной влажности на улице стали казаться кудрявее и пышнее обычного, заправить их ей за уши, дабы те не мешали ее взору, но что-то внутри останавливало его от данного действия.  — Ну, как тебе мои идиоты? — тихо спросил он голосом, ставшим совсем низким после концерта, нарушая молчание, — Надеюсь, не успели достать тебя, особенно Павле. У мелкого нескончаемый запас слов, он отдувается за всех нас на год вперед в этом плане.   — Это точно, — соглашаясь, улыбнулась Эмира, вспоминая неусидчивого клавишника, — Они замечательные, Никола, тебе очень повезло с ними. — Они мне как семья, — пожал он плечами, останавливаясь у невысокого парапета и поворачиваясь к брюнетке лицом. В свете луны его татуировки казались графичными тенями на коже, и девушка вновь еле сдержала позыв провести по каждой из них подушечками пальцев, очерчивая замысловатые линии, — Ты скучаешь по своим друзьям?  Эмира задумалась. У нее были друзья, несколько ребят со школы, с которыми они были неразлучны с самого первого класса и которые понимали и принимали ее безоговорочно. Именно эти люди научили ее быть собой, не обращать внимания на мнение окружающих и всегда следовать своему внутреннему голосу.  — Да, скучаю, — призналась она, осматривая отражение фонарей в темной воде, — Мы сейчас редко общаемся, некоторые из нас разъехались по разным уголкам Европы, но я знаю, что даже так мы всегда будем близки. Знаешь, я привыкла считать, что настоящая дружба не проявляется в частоте общения между людьми.  — А в чем же, тогда? — спросил басист, внимательно слушая ее.  — В поддержке, когда другому плохо и ты готов прийти на помощь в любой момент. В доверии, когда ты уверен, что тебя не предадут и будут всегда на твоей стороне. И…, — она помедлила, размышляя стоит ли завершать начатую фразу, — И в принятии. Когда в тебе видят тебя настоящего, а не того, кого пытается навязать общество и принимают со всеми особенностями.  Никола не знал, что сказать. Несмотря на природную резкость, с ней он умел быть удивительно тихим. Конечно, он заметил ее специфичные черты, например то, как она зачастую избегает прямого зрительного контакта, или то, как невзначай выполняет одни и те же движения пальцами, когда нервничает и как иногда замирает, прислушиваясь к звукам, которые никто другой вокруг даже не слышит. Но его это никак не напрягало, он не видел в ней чего-то диковинного и странного, как остальные. Все, что он видел, это умную и интересную девушку, разгадать секреты которой ему хотелось.  — Та песня, ты действительно уговорил ребят ее сыграть ради…, — девушка вновь остановилась на полуслове, не желая того, чтобы слова сказанные ею прозвучали чересчур самодовольно.   — Тебя, — договорил он, сделав шаг вперед и сократив расстояние между ними до минимума, — Я каждую ноту играл сегодня для тебя.  Кажется, в этот момент, сердце Эмиры предательски сбилось с ритма. Для кого-то другого эта фраза прозвучала бы как просто легкий флирт. Но не для нее, не для девушки, привыкшей прятать свои чувства глубоко внутри, не для девушки, которая боится показывать себя настоящую, дабы не показаться «слишком» во всех понятиях этого слова. Сказанное Николой стало почти невыносимо личным, ведь она помнила каждую секунду выступления, помнила, как он поднимал взгляд поверх толпы и искал глазами ее, а когда находил, то задерживал его на ней чуть дольше нужного. Эмира слышала в его словах признание того, что он видит ее и не собирается отталкивать, как это бывает обычно. От осознания этой мысли внутри все дрогнуло, она буквально ощущала каждую клеточку своего организма и никакая наука не была в силах объяснить то, что происходило сейчас внутри нее.  Когда она подняла на него взгляд, Никола уже смотрел ей прямо в глаза, затаив дыхание, будто в ожидании момента, когда Эмира оттолкнет его и сбежит куда подальше. Но этого не произошло. Какой-то ранее не изведанный внутренний позыв, заставил ее поверить в то, что единственное, что было правильным сейчас - это ощутить его физически. Ей безумно хотелось коснуться его, убедиться в том, что он настоящий и не является плодом ее фантазии.  Кареглазая медленно, давая ему заметить ее действия, протянула руку к его застывшему лицу, наблюдавшему за ней, боясь в лишний раз вдохнуть, и аккуратно поправила мешающую темную прядь, упавшую ему на лоб, а после скользнула пальцами по слегка колючей щеке, чувствуя своей кожей тепло его. Никола осторожно перехватил ее маленькую ладонь, не прерывая зрительного контакта, поднес к своим губам и бережно оставил поцелуй на запястье - в том месте, где тонко бился ее пульс. После этого, когда молодой человек убедился в том, что брюнетка не собирается никуда убегать, он расположил одну ладонь на ее плече, и притянул к себе. Мягкая улыбка тронула губы Эмиры, она безо всякого сопротивления прижалась к крепкой мужской груди, слушая, как под тканью футболки стучит его сердце - быстро, громко, в унисон с шумом Нишавы. И здесь, стоя на берегу реки в некогда чужой Сербии, она наконец почувствовала себя там, где она должна быть.