Часть 3

К середине ноября Эмиру вновь затянуло в академический водоворот, в котором она затерялась среди многочисленных учебников, содержание которых она штудировала дома и нескончаемых лабораторных занятий в университете. Неделя промежуточных экзаменов совсем не щадила, и учиться приходилось еще и на рабочем месте, что несомненно было риском, ибо заметь начальник ее попытки совместить одновременно подготовку и работу, то уволил бы не медля ни секунды. Собственно это и стало причиной, по которой их дальнейшее общение с Николой после того концерта практически сошло на нет. Молодые люди списывались практически ежедневно, но Эмира упорно пыталась избегать встречи с ним. По ее мнению, она была просто обязана оградить себя от всего, что могло хоть как-то мешать ее учебе, а мысли о новом знакомом постоянно норовили пролезть в голову, не спрашивая при этом ее разрешения и отвлекали девушку от всего, на чем она пыталась сосредоточиться. При этом, сердцем она не могла перестать тянуться к нему, брюнетка безумно скучала по тому чувству абсолютного покоя, которое охватывало ее рядом с басистом, по их бесконечным разговорам, по тому, с какой внимательностью он слушал все, что она рассказывала. Но ее привыкший к бесконечным расчетам мозг упорно твердил ей о том, что не нужно навязываться, что у Николы своя жизнь - полная музыки и творчества, в которой ей нет места и что она для него - просто случайная знакомая из бара.  Тем временем, Ниш накрыло тяжелым осенним ливнем, беспощадно окрасившего город в темно-серые оттенки. Эмира выбежала из главного корпуса университета, прижимая к груди несколько пособий по молекулярной биологии, что не уместились в сумку, висящей грузом за плечом, и попутно пыталась раскрыть зонт, который утром еще был в нормальном рабочем состоянии, но сейчас, в самый ответственный момент, по закону подлости решил никак не поддаваться ее управлению. Несмотря на капюшон, плотно натянутый чуть ли не до бровей, девушка успела изрядно промокнуть, а чертов зонт все не раскрывался. В ее ушах плотно сидели наушники, доносящаяся из которых громкая музыка пыталась заглушить шум капель бьющих по асфальту и грохот проезжающих мимо машин, издающих неприятные звуки всплеска воды от контакта резиновых колес с лужами.  У Эмиры была одна единственная цель - спастись от этого стихийного бедствия, ибо иначе его не назовешь, настигшего ее в самый неподходящий момент. Она бежала так быстро, стараясь справиться с подступающей паникой, что совершенно не смотрела на дорогу, не смотрела на людей вокруг - спешащих найти укрытия, как и она. На углу улицы Обреновича, брюнетка с разбегу врезалась в кого-то, кто только вышел из небольшого магазина с художественными принадлежностями, куда она сама частенько захаживала, с целью приобрести разную канцелярию или же бумагу для рисования. От неожиданного и довольно болезненного столкновения, учебники выпали из рук девушки, ни на что не годный зонт угодил в лужу, окончательно становясь бесполезным, а сама она чуть было не последовала за поломанным предметом, потеряв равновесие. Но ей повезло, настолько насколько это вообще было возможно в этой ситуации - Эмиру удержали чьи-то сильные руки, мгновенно перехватившие ее за предплечья крепкой хваткой и зафиксировавшие на месте.  — Эй, осторожнее, — раздался знакомый низкий голос с хрипловатыми нотками, который она узнала бы из тысячи.  Эмира резко вскинула голову, выдернув один наушник из уха, который, вероятнее всего, попав под дождь перестанет работать, но ее это сейчас мало волновало. Кареглазая посчитала, что судьба не просто решила поиздеваться над ней, нет, она решила наказать глупую девушку, беспричинно игнорировавшего несколько дней понравившегося ей парня, ведь прямо сейчас он стоял прямо перед ней. Темные кудри Николы промокли под безжалостным ливнем, который казалось только усиливался с каждой секундой. Капли воды стекали с волос парня на плечи кожаной куртки, неизменно согревающей (согревающей ли?) его даже в столь холодную и неприятную погоду. В свободной руке музыкант держал пакет с новыми скетчбуками и баночками акриловой краски, а карие глаза сначала смотрели на нее с легким раздражением, которое за долю секунды, понадобившуюся ему для того, чтобы узнать в неряшливой девушке Эмиру, сменилось облегчением и едва уловимой ноткой восторга.  — Профессор? — тонкие губы Николы окрасила широкая улыбка, а суровое лицо мгновенно разгладилось, — Что ты здесь… черт, твои книги.  — Нет, не надо… Молодой человек отпустил опешившую девушку, и нагнулся принявшись собирать упавшие учебники, судя по виду которых спасти уже не удастся. Эмира свыклась с этой мыслью ровно в тот миг, когда они встретились с лужей и даже не собиралась предпринимать попытки привести их в приличный вид, в отличии от Николы, которого видимо еще не покинула надежда.  — Никола, оставь, я куплю новые, — выдохнула она, чувствуя как внутри развивается сумасшедшее тепло, то самое, которое появлялась только в его присутствии. — Извини, я случайно, я не заметил как кто-то появился передо мной, — в глубине карих глаз парня читалось искреннее сожаление, которое девушка не понимала, ибо считала себя виновной в случившемся.  — Ты тут не при чем, я сама не смотрела перед собой, — пожала она плечами, проморгавшись, стараясь таким образом смахнуть раздражающие капли дождя, проникающие даже в глаза.  — Ты промокла вся и дрожишь как листик осиновый, — верно подметил басист, и не став спрашивать разрешения взял ее за руку, создавая, ставший за дни, пока они не виделись, непривычным, контраст между ее ледяными и своими горячими пальцами, — Здесь за углом есть старая кондитерская, там лучший горячий шоколад в Нише и почти никогда не бывает толпы. Идем, тебя надо отогреть.  Сопротивляться было крайне бессмысленно и Эмира, доверившись молодому мужчине, позволила ему вести ее за собой. Кондитерская действительно оказалась тихим спасением, в котором она нуждалась с момента, как она покинула стены своего учебного заведения и оказалась под промозглым дождем. Спокойное, приятно пахнущее корицей, ванилью и печеными яблоками помещение было теплым и идеально подходило для укрытия от всего ужаса, творившегося за окном. Эмира забилась в самый дальний угол, располагаясь на мягком диване и молча наблюдала за тем, как Никола снимает мокрую куртку, накидывая ее на спинку стула и оставаясь в простой черной футболке.  — Я закажу нам горячего шоколада, ты будешь еще что-то? — спросил парень и получив отрицательный ответ, неловко продолжил, — Ты пока располагайся, а мне еще руки надо помыть, копаться в луже было не лучшей идеей.  — А я ведь предупреждала, — усмехнулась Эмира, закутываясь в плед, заботливо принесенный официантом.  За время отсутствия Николы, девушка успела подробно изучить место, где она находится, рассмотрев все, что ее окружало, начиная от столов, материала из которого они сделаны и того, что и в каком количестве лежит на каждом, заканчивая картинами неизвестных художников, висящих на стенах и придающих кофейне еще больше винтажной атмосферы. И была она увлечена настолько, что не заметила появления официанта, принесшего два стакана с ароматным горячим шоколадом, украшенным сверху маленькими маршмеллоу и тарелку морковного пирога рядом, вплоть до того момента, пока не вернулся сам Никола.  — Ты чего не пьешь, остынет же.  Голос басиста заставил ее вернуться в реальность и наконец обратить внимание на то, что лежало прямо перед ней. Девушка ожидала увидеть только стаканы с дымящимся напитком, а появление десерта, хоть и столь любимого, было ей непонятным.  — Пирог? — задала она короткий вопрос, подняв на парня вопросительный взгляд.  — Когда мы с тобой разговаривали три дня назад и ты пекла в это время маффины, ты сказала, что твой любимый десерт - это морковный пирог, но сама ты его постоянно сжигаешь. А еще ты нуждаешься в быстрых углеводах, когда бываешь перегружена.  Эмиру поразило то, что он запомнил такую незначительную информацию, ведь она и сама успела позабыть, что поделилась ею с ним. Никола же говорил об этом, словно рассказывал о самой очевидной вещи в мире. Так, как будто это было вполне себе нормально, то, как он зафиксировал в своей памяти такую мелочь, связанную с ней.  — Откуда ты знаешь, что я перегружена? — негромко спросила она, обхватив теплую кружку ладонями.  Никола оперся подбородком о руку, что он делал довольно часто, особенно когда осторожно наблюдал за ней, пока она того не видела, и внимательно посмотрел на брюнетку своими глубокими карими глазами, в которых не было ни капли из всего того, что Эмира привыкла видеть в других парнях, а именно наглость, немую оценку и противное самодовольство. Вместо этого, она видела лишь располагающую к себе надежность и бесконечный трепет, отчего она и чувствовала себя рядом с ним комфортнее, чем с кем-либо другим.  — Когда ты волнуешься, то начинаешь очень быстро перебирать пальцами и прячешь глаза, — ответил басист, отпивая глоток из своей чашки и чуть морщась от непривычной температуры напитка.  Слова, сказанные им, заставили ее в который раз за все их знакомство замереть и ненадолго задуматься. Эмира ощущала, как остатки защитного барьера, строящегося ею с таким упорством и трудом, дают трещины и постепенно рушатся, оставляя после себя одни руины. Больше всего на свете, она боялась подпустить к себе кого-то близко, но еще больше она боялась упустить его. Она боялась, что Никола может исчезнуть из ее жизни так же быстро, как и появился, ведь как никто другой была знакома с такого рода ситуациями - новые знакомые всегда уходили, не успев даже сблизиться с ней. Но если в случае со всеми теми людьми ей было все равно, то с Николой все было по-другому. Он ей нравился, по-настоящему нравился. Но она не могла ему этого сказать, не могла даже намеком показать свою симпатию, не зная, как вообще это нужно делать, отчего и появлялись тревожные мысли о том, что молодой мужчина подумает, что неинтересен ей и уйдет сам. С каждой их встречей, с каждым их разговором, ее чувства становились все сильнее и сильнее, и головой она понимала, что лучше прекратить эту связь, пока все не зашло слишком далеко и никто из них не пострадал от ее действий и неумения правильно выражать свои истинные чувства. Но сердце не слушало голос разума, сердце тянулось к нему, как к магнит тянется к металлу.  — Мне очень не хватало тебя, — неожиданно для себя, призналась Эмира, почувствовав, что если сейчас она не скажет ему этих слов, то это будет неправильно, — Ты… я хочу…  Заметив, как физически тяжело ей дается каждая произнесенная фраза, Никола медленно протянул свою широкую ладонь через стол и накрыл ее руку, мягко сжимая ее пальцы своими. Напряженность на лице брюнетки медленно сходила на нет и она отчетливо ощущала поддержку в этом маленьком жесте с его стороны.  — Тебе не обязательно озвучивать это, я все итак понимаю, — тихо, с какой-то особенной, глубокой нежностью заверил он ее, — Я тоже скучал по тебе, профессор. Постоянно ловил себя на мысли, что все новые эскизы татуировок перевожу в какие-то двойные спирали, потому что думал о тебе. Давай договоримся, если тебе захочется увидеть меня или поговорить - звони даже не задумываясь ни о чем, ладно? Эмира смотрела на его крепкие плечи, на его серьезное лицо, с чуть резковатыми чертами, и чувствовала огромную, ничем не описуемую благодарность. Он не пытался ее «исправить», понимал, или хотя бы прилагал немалые усилия, для того, чтобы понять ее чувства и мысли, ведь ему было не все равно. И проявлялось это действительно во многих вещах, например как в том, пока она говорила о своих интересах, о непонятных ему научных темах слишком быстро и путано, он никогда не перебивал, а слушал и в глазах его не было насмешки - лишь чистое восхищение ее разумом. Он не воспринимал ее странности как за экзотический сувенир, он даже не считал их странностями.  — Мой мозг работает не совсем обычно, — проговорила она, глядя на его губы, — Я могу иногда забывать ответить на сообщение вовремя или исчезнуть на несколько дней, но это не значит, что мне все равно, правда. Ты… мне очень дорог.  Губы парня дернулись вверх в согревающей улыбке, от которой у нее исчезли последние следы неуверенности и страха перед неизведанным.  — Не переживай и даже не думай извиняться за то, как устроен твой мозг. Я рядом.  И в этот момент, когда она услышала самое важное, что можно было услышать от молодого человека, так глубоко запавшего ей в душу за столь короткий промежуток времени, Эмира поняла, что рядом с ней человек, который действительно понимает ее и готов принять, несмотря на все сложности. Она не знала, что их ждет впереди, но знала, что не хочет и не может упустить его.