Глава первая

Тишина – странная вещь. Порой она спасает лучше любых слов, позволяя не сказать лишнего и не разрушить то, что ещё можно удержать. Иногда, наоборот, молчание становится ошибкой – тяжёлой, почти болезненной. А бывает, человек просто не знает, что именно нужно произнести в этот момент, и потому остаётся немым перед собственными мыслями. Именно такая тишина повисла сейчас между нами. Я сидела в мягком кресле напротив мужчины лет двадцати девяти. Тёмные волосы были слегка растрёпаны, будто он несколько раз проводил по ним рукой, а взгляд оставался спокойным, слишком спокойным для нашего разговора. Или для того, что должно было им стать. Комната тонула в приглушённом свете настольной лампы. За окном медленно сгущались сумерки, и редкие капли дождя стучали по стеклу, нарушая вязкую тишину. А я всё молчала. Не потому что не хотела говорить. Просто не понимала, с чего начать. С правды? С того вечера? Или с момента, когда всё окончательно вышло из-под контроля? Мужчина напротив чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок. — Ты не обязана рассказывать всё сразу, – тихо произнёс он. — Начни с того, что кажется самым важным. Я нервно усмехнулась, опуская взгляд на собственные руки, — Самое важное…–прошептала я. Если бы всё было так просто. На плече всё ещё красовался шрам, оставшаяся после той ночи. Стоило взглянуть на него или провести рукой, как в памяти снова вспыхнули огни, громкая музыка и мужской голос, произнёсший моё имя так, будто это было предупреждение. Я сглотнула. — Вы ведь уже знаете часть истории, – наконец сказала я. Голос прозвучал хрипло. — Тогда зачем снова заставляете меня через это проходить? Он некоторое время молчал, внимательно наблюдая за мной, а затем спокойно ответил: — Потому что если мы не проработаем всё, что делает тебе больно это так и продолжит возвращаться к тебе ночным кошмаром. Когда-то я пришла сюда после первых отношений. Тогда мне казалось, что хуже уже быть не может. Хотелось просто научиться снова доверять людям и не вздрагивать от громкого голоса. Хотелось понять, почему любовь вдруг превращается в постоянный страх сделать что-то не так. А потом всё снова пошло по кругу. Новые отношения. Новые обещания. Новый человек, который сначала казался совершенно другим. Только финал оказался тем же. — Он ведь был против того, что я сюда хожу, – тихо сказала я. — Постоянно говорил, что психологи бесполезны. Что они просто вытягивают деньги и внушают людям проблемы, которых нет. Мужчина седевший напротив ничего не ответил. Он редко перебивал меня в такие моменты. — И самое тупое… – я нервно усмехнулась. — Иногда я почти ему верила. Я глубоко вдохнула пытаясь не отвлекаться на звуки дождя или тиканье часов, ведь в момент моего молчания они звучали громче прежнего. — В тот вечер он сказал, что останется дома. Сказал, что устал и просто хочет поспать. А потом его друг выложил видео из клуба, – я замолчала на пару секунд, будто снова увидела перед собой яркие неоновые огни и толпу людей, — Я не должна была туда ехать. Правда. Но тогда мне казалось, что если я всё увижу своими глазами, то наконец смогу поставить точку. Горло неприятно сжалось. — Когда я вошла в клуб, он был уже пьяный. Очень пьяный. Его друзья стояли рядом и ржали как идиоты… – я прикрыла глаза. — А он целовался сразу с двумя девушками. Даже не пытался скрываться, – пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Я тогда вообще не думала. Просто подошла и ударила его по лицу. В памяти до сих пор слишком отчётливо звучал тот хлопок и последовавший за ним смех, — Его друзья начали орать что-то вроде: «Вот это шоу!»… А потом… Я резко замолчала. Мужчина слегка нахмурился, но голос его остался спокойным: — Лиза, не торопись. Ты в безопасности Глаза стали похожи на два хрустальных шара. В попытке избежать слез, я запрокинула голову наверх и продолжила: — Он в секунду пришел в ярость. Глаза будто горели огнем. Он выхватил бутылку пива из рук друга и разбив её о край барной стойки махнул передо мной, задев плечо, – В секунду я почувствовала ту боль в плече, которую испытала в ту ночь, — Ну а дальше вы знаете. Собрала свои вещи, поменяла сим-карту и переехала в Москву. Стараясь забыть его, этот проклятый Санкт-Петербург и свои прошлую жизнь, – когда слезы отступили мой взгляд вернулся к мужчине. Он сделал короткую пометку в блокноте, после чего поднял на меня глаза, — И что ты почувствовала после этого? После клуба, после всего, что произошло? Я пожала плечами и усмехнулась. Коротко, безрадостно, — Сначала было больно. Потом стыдно. А потом… ничего. Будто внутри просто выключили какую-то кнопку. В кабинете снова повисла тишина, только теперь она не давила так сильно. — Лиза, – осторожно начал он, — как тебе кажется, почему сейчас ты живёшь именно так? Я вопросительно выгнула бровь, хотя прекрасно поняла, о чём он. — Ты говоришь о клубах, случайных мужчинах и попытках никого к себе не подпускать слишком близко, – спокойно уточнил психолог. Я откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, — А что в этом плохого? — Я не говорил, что это плохо. Я спрашиваю, зачем тебе это. Несколько секунд я молчала, разглядывая узор на ковре, — Потому что всю жизнь об меня вытирали ноги, – наконец произнесла я тихо, но твёрдо. — Сначала родители, потом парни. Всем было удобно делать мне больно, а я терпела и искала оправдания. – Голос постепенно становился жёстче, — А теперь всё наоборот. Теперь я не привязываюсь. Не позволяю никому думать, что он имеет надо мной власть. Мужчины приходят и уходят – и мне всё равно. Александр внимательно слушал, не перебивая. — Мне кажется, от этого я становлюсь сильнее, – продолжила я. — Лучше уж делать больно первой, чем снова ждать, пока это сделают с тобой. – Я усмехнулась и отвела взгляд к окну, — Звучит ужасно, да? Как будто я реально психически нездоровая  — Звучит так, будто ты пытаешься защитить себя, – спокойно ответил он. Я ничего не сказала. Потому что, возможно, он был прав. Мужчина перед которым стояла табличка с именем « Александр Ермолаев», а снизу мелким шрифтом «психолог» немного помолчал, затем задал следующий вопрос:  — А серьёзные отношения? Ты совсем не хочешь их? Я задумалась. Где-то глубоко внутри хотелось ответить «хочу». Очень. До дрожи. До глупой детской надежды, что однажды всё-таки появится человек, рядом с которым не придётся постоянно обороняться. Но вслух я лишь пожала плечами, — Наверное, просто ещё не встретила своего человека. Может, когда-нибудь появится кто-то действительно достойный, и тогда я перестану вести себя как идиотка. – На губах появилась слабая улыбка, — Но пока его нет… почему бы просто не развлекаться? Александр слегка прищурился, будто пытался понять, в какой момент я говорю серьёзно, а в какой снова прячусь за привычной маской. И, честно говоря, я сама уже не знала ответа. Тишину кабинета разрезал негромкий сигнал таймера. Я вздрогнула, будто меня резко выдернули обратно в реальность. Александр спокойно потянулся к телефону, отключил звук и сделал последнюю короткую пометку в блокноте. Его почерк, как всегда, оставался идеально ровным, даже раздражало немного, — На сегодня закончим, – мягко сказал он, закрывая блокнот. Я медленно поднялась с кресла, чувствуя неприятную усталость во всём теле. После таких сеансов всегда было странное состояние: словно внутри одновременно становилось и легче, и тяжелее. Александр тоже встал, провожая меня до двери кабинета. — Увидимся на следующей неделе, Лиза, – произнёс он уже привычным спокойным голосом. — И постарайся за это время найти себе более действенное хобби, чем алкоголь и тусовки. Я тихо усмехнулась, — Например? — Например, спорт. Или танцы. Что угодно, где тебе не придётся уничтожать себя, чтобы почувствовать хоть что-то. На секунду я замерла, сжимая ремешок сумки в пальцах. Как обычно – попал слишком точно, — Я подумаю, – коротко ответила я. Александр едва заметно кивнул, открывая передо мной дверь. В коридоре было тихо и пусто. Я быстро натянула капюшон, скрывая волосы, затем надела тёмные очки, скорее по привычке, чем из необходимости. Будто они действительно могли спрятать меня от чужих взглядов. Или от самой себя. Дверь кабинета тихо закрылась за спиной, а я медленно направилась к выходу, уже заранее не зная, куда поеду этим вечером — домой или снова туда, где громкая музыка хотя бы ненадолго заглушает мысли.