Пролог

Кромешная тьма. Тусклый луч, направленный из палочки, — единственный источник света, проникающий вглубь нескончаемого коридора. Нагнетающую тишину разбавлял глухой, ритмичный стук ботинок о кафель, раздаваясь эхом в пустом здании. — Уверен, что ты не шизофреник? Пара охранников пробиралась вдоль коридора. — Свалишь моё сумасшествие на Фаджа. Я третью ночь отрабатываю, — прыснул тот, что шёл спереди. — Ну, может, если бы ты не огрызался с руководством, проблем бы не было? Ты здесь работаешь два года от силы. Собеседник цокнул. — Кто ж знал, что Корнелиус такой нежный и чувствительный, — усмехнулся он. Молчание. — Стой. Резкий тон голоса раздался отголоском по просторному залу. Вытянутой рукой он перегородил коллеге путь дальше. — Может, отряд вызвать? — где-то сзади послышался неуверенный шёпот. — Да подожди ты… Отряд… Лёгкие хлопки пронеслись прямо над головой. Он инстинктивно поднял фонарик вверх. Ничего. Только покачивающаяся на потолке люстра. — Как тебя вообще на должность охранника взяли? — О, Мерлин. Закрой свой рот уже. Какого хера именно в мою смену происходит всякий… бред? Я мракоборец или ловец привидений? Ответчик тихо похихикал, но диалог больше не продолжился. Одна из палочек взмыла вверх остриём и теперь была направлена на свечи. — А ты думал, будешь гоняться за преступниками, как в лучших детективах Британии? — Инсендио, — зашептал парень, проигнорировав подкол второго. Оранжево-красный поток магии стремительно взмыл вверх. Грохот сотряс стены здания, а с этажа выше донёсся громкий треск стекла. Оглушительный удар. — Что там у вас?! — вопль донёсся с лестницы, но они его уже не слышали.

***

— Сколько? — голос Фаджа звучал почти отчаянно. Со дня окончания Второй Магической войны прошло уже четыре года. Корнелиус и сам не мог поверить, что всё ещё разгребает последствия спустя столько времени. Отчитываться перед маггловским министерством за все деяния волшебников оказалось особенно энергозатратно. И вроде бы всё давно должно было наладиться. Хаос действительно постепенно утих. Пожиратели были изолированы в Азкабане, а тёмных магов, разбежавшихся по всему миру, вполне можно было заносить в красную книгу. Министр Магии устало потёр переносицу. Изнурение, которое он терпел уже несколько дней, не оставляло ему права на отдых. — Ну… Всё могло бы быть гораздо хуже, — замялся парень, которого вынудили докладывать начальству о произошедшем. — Я спрашиваю: сколько? — тон Корнелиуса сменился на строгий и требовательный. — Двое в Мунго. Один… мёртв, — парень съёжился. — Как мёртв? — воскликнул Фадж. Ещё немного — и глаза министра попросту выпали бы от шока. — Вы уверяли, что держите всё под контролем! — Так и было, н-но… — бедняга запнулся и уже начал заикаться. — Утром нам сообщили, что Коннор умер. Сегодняшней ночью. Корнелиус поник. Лицо его оставалось таким же безэмоциональным и сдержанным. Но ладони потели, носок ноги невольно постукивал по деревянному лакированному полу. Он протёр лицо ладонями, затем резко сменил позу: решительно выпрямился, непоколебимо свёл руки в замок и положил их на стол перед собой. — Значит так… Об этом никто не должен знать. Мы оттянем этот момент настолько, насколько это возможно. Пока сами не разберёмся, я не позволю никому совать свой любопытный нос в дела министерства. Общественность чересчур уязвима. Кто уже осведомлён о произошедшем? — Только вы, министр. Не считая колдомедиков из Мунго. Хотя они заявляют, что причина летального исхода неизвестна, а с подобными симптомами они сталкиваются впервые. — Позаботься о том, чтобы никто — никто — даже не догадывался о том, что произошло. Не знаю, придумайте что-нибудь, но чтобы ни единая душа не посмела вынести это за пределы наших стен, — Фадж выдохнул, понизив голос почти до шёпота. — Я организую собрание. Сегодня же вечером. Доложи Грейнджер и Поттеру, чтобы задержались сегодня. Это срочно. Приказ министра. Корнелиус махнул рукой, даже не дожидаясь словесного согласия подчинённого. Прогнав его из кабинета настойчивым жестом, он одним взмахом палочки захлопнул за ним дверь.

***

— У меня были планы. Почему о подобных вещах нельзя сообщать заранее?! Поттер растерянно пожал плечами, следуя за носящейся по кабинету подругой, лишь глазами провожая её мечущийся из стороны в сторону силуэт. Атмосфера в кабинете была словно на иголках, воздух будто был пронизан электрическими разрядами. Гарри даже не осмеливался сказать ни слова, опасаясь довести Грейнджер до состояния ещё пуще этого и самому попасть под горячую руку. Никто из них понятия не имел, о чём пойдёт речь. Они даже близко не представляли, что на самом деле происходит в министерстве, пока их работа скрыта за кипой бумаг. И теперь было понятно почему. Спустя почти четыре года совместной работы Гарри так и не смог привыкнуть к новому образу Гермионы. Теперь она была не просто всезнайкой-перфекционистом, но ещё и его руководителем, которой приходилось безоговорочно подчиняться. Если в Хогвартсе это не всегда было обязательно и самовольство оставалось допустимым, то теперь повиновение являлось одним из важных условий работы с мисс Грейнджер. Война изменила многое, и людей в его окружении — в том числе. Её гиперответственность стала только хуже. Стоило ей заговорить о дедлайнах, как кабинет главы отдела превращался в сплошную энтропию. Она возлагала на себя столько работы на неделю, сколько Гарри едва ли осилил бы за две. И это с учётом того, что Гермиона зачастую работала сверхурочно и гораздо реже пользовалась возможностью порадовать себя лишним выходным. Не меньше его удивило и то, что вся троица ушла в мракоборцы. Включая саму Грейнджер. Гарри представлял её кем-нибудь вроде революционера, реформатора — человеком, который стремился бы перевернуть мир. Если бы у Поттера было столько забот, сколько у его руководительницы, а всё её расписание было расписано чуть ли не поминутно, он, наверное, выражал бы такое же недовольство, как и она. Ведь его собственные дни были наполнены стабильностью, рутиной, к которой он уже успел привязаться. Они регулярно награждались полноценным отдыхом дома и вкусным ужином, приготовленным любимой женой. Гарри до сих пор поглядывал на обручальное кольцо, расплываясь в мечтательной улыбке и погружаясь в воспоминания о свадьбе. Джинни выглядела просто невероятно в свадебном платье… — Гарри Поттер, ты меня слушаешь вообще? Зеленоглазый мгновенно вырвал себя из мира грёз. Перед ним уже была не Джинни, а напыщенная от злости Гермиона. — Да, прости, ты полностью права, — на автомате выпалил тот, хотя даже не услышал, что она сказала перед тем, как пронзить его прожигающим взглядом. — Нам пора идти. Опоздаем, — по всей видимости, повторно пояснила девушка, но уже более чётко, не увидев никакого смысла читать коллеге нотации о внимательности. На самом деле и в мире Гермионы присутствовала эта стабильность. Раздражало её как раз то, что её распланированный график нарушался. Грейнджер не считала себя педантом (хотя многие именно так о ней и говорили). Когда-то её даже удивляло, что не все относятся к работе так же, как она. Нет, она ни в коем случае никого не осуждала, но почему-то ей хотелось думать, что именно её способ жить — правильный. И будь люди чуть внимательнее к вещам, мир стал бы лучше.

***

Зал был наполнен насыщенным ароматом кофе и приторным запахом карамели. Чей-то парфюм раздражал обоняние, впиваясь в ноздри словно яд, разъедающий кожу. Полная тишина среди присутствующих. И только монотонный голос министра Магии на фоне, который уже около двадцати минут сидел в одном положении, пытаясь смягчить грядущие новости настолько, насколько это было возможно. Собрание изначально казалось каким-то формальным мероприятием, где проведут очередную никому не интересную беседу. И, судя по лицам, не одна Грейнджер была недовольна тем, что рабочий день внезапно продлился ещё на лишний час. В это время она уже рассчитывала нежиться дома в чистой, тёплой постели. Она очнулась сразу же, как только речь зашла о смерти сотрудника. И кому она собиралась читать нотации о концентрации… — Мистер Коннор мёртв. Его смерть наступила сегодняшней ночью. Причину смерти выяснить… не удалось. — Как мёртв?.. — Грейнджер не ожидала, что произнесёт это настолько громко вслух. Шёпот разнёсся по ещё секундой ранее мёртвому кабинету. — Коллеги, — громко произнёс Фадж, — я понимаю, чем вызвано негодование, но попрошу немного внимания: об этом никто не должен знать. Нельзя ни в коем случае допустить утечку информации за пределы министерства. — Зачем нам скрывать это, когда нужно немедленно решать проблему? — возразила женщина, сидящая напротив Гермионы. — В прошлый раз наше молчание и отрицание ситуации, министр, не принесли ничего хорошего. Скрежет зубов Фаджа можно было почти услышать. Он напрягся, а руки невольно сжались в кулаки, на которые он оперся, склоняясь над деревянным столом. — Потому что на данный момент нет специалиста, который мог бы оказать нам помощь, мисс Айвори. — Что на самом деле происходит? Вы заявляете, что трое сотрудников легли в Мунго, а симптомы — это сумасшествие. Как это понимать? Из-за чего погибают эти люди? — не выдержал Гарри. — Поттер… Я делюсь с вами той информацией, которая доступна мне. Поверьте мне на слово: на этот раз мне от вас скрывать нечего. Я знаю не больше, чем вы на данный момент, — усмехнулся Фадж. Гарри насупился. Очевидно, что он не доверял словам Корнелиуса, и было понятно почему. Но министр давно перестал обращать внимание на такое отношение. Гарри был не единственным, кто придерживался подобной позиции, и, как бы ни хотелось это признавать, они все вполне имели на это право. У них была вполне обоснованная причина относиться к собственному начальству с недоверием. — Собрание окончено, — отрезал Фадж, и люди потихоньку начали покидать кабинет. Корнелиус собирался последовать их примеру и покинуть зал заседаний, но Грейнджер его остановила. — Все трое отправились в Мунго в один день? С ними говорили? Это возможно в их состоянии? — прямо в лоб и без прелюдий начала девушка. — Мисс Грейнджер, это… — Это моё дело, Фадж. Там находятся мои люди. Я беспокоюсь о безопасности своего отдела. Мне нужно принять какие-то меры, если… Корнелиус поднял ладонь вверх, останавливая поток её мыслей. Гермиона замолчала, но не отступила. Она упорно смотрела в карие глаза министра. — Я и вправду не знаю ответа на ваш вопрос, мисс Грейнджер, — спокойно произнёс Корнелиус. — Могу сказать вам только то, что дело мы имеем явно не с простой магией. — Что вы хотите сказать? — брови Гарри сошлись на переносице. Конфликтовать с министром никто не собирался, но и умалчивать о подробностях было нельзя. А если следующим днём в Мунго окажется Гермиона, Гарри или, может быть, Рон? А если все трое? Возлагать надежды на министерство в вопросе собственного спасения было бы самой нелепой идеей. — Как долго вы скрывали это? — задала следующий вопрос Гермиона, не давая Фаджу оправиться после настойчивого допроса Поттера. — Я уже сказал, что знаю ровно столько же, сколько и вы. Если вы думаете, что в отличие от вас я сразу получаю информацию обо всём происходящем, то, будь я на вашем месте, не стал бы так заблуждаться. — Но вы сказали, что ищете специалиста. Значит, вы всё же имеете хотя бы примерное представление, — не отступала она. — Я понимаю только одно: всему виной тёмная магия. И далеко не та, с которой мы все прекрасно знакомы, мисс Грейнджер… Это не то, что я могу возложить на вас. — Вот и элиминируй тёмных магов… — прошипел Гарри сквозь смешок. Гермиона чувствовала, как бешено бьётся сердце, как тяжесть сдавливает грудь. Впервые за долгие три года ей снова стало страшно. Она обернулась на Гарри, окинув его совсем уже потемневшим взглядом. Эта беседа никуда их не приведёт. Повисшая тишина стала неловкой, и тогда Гарри наконец осмелился прервать её, вновь остановив министра у самого порога. — Неужели нет ни одного человека, который мог бы нам помочь? Хотя, я уверен, мы бы сами прекрасно… — Я не собираюсь вытаскивать каких-нибудь отморозков из Азкабана ради этого. И вы прекрасно должны осознавать последствия. Почти уверен — это их рук дело. — Говорите, что дело в тёмной магии и никто не может нам помочь? — Вы правильно поняли меня, мисс, — устало кивнул Корнелиус. — У меня есть один хороший знакомый, — девушка бодро вздёрнула подбородок вверх. — Если и вправду существует такой дефицит возможных специалистов, я готова взять ответственность на себя и… поговорить с ним. — И кто же он? — Фадж обернулся с явным любопытством. — Нет и ещё раз нет, Гермиона! — ворчал догоняющий её Гарри. Он остановился прямо перед ней, преграждая путь. Его протесты были бессмысленны. Корнелиус взвалил дальнейшее на плечи Гермионы, но даже если Поттеру удастся её переубедить, решение Фаджа уже не изменить. — Фадж назначил меня заниматься этим делом. И, кажется, даже остался доволен моим предложением. Не знаю, стоит ли мне удивляться, что подобная идея не пришла ему в голову раньше меня, — она звучала предельно самодовольно. — Не пойми меня неправильно, я еле как добился его свободы. Я не хочу вешать на него новые якоря. — Гарри, доверься мне, — с мольбой в глазах и голосе проговорила Грейнджер. Уж куда лучше, если этим займётся она, чем Корнелиус решит доверить это кому-нибудь другому. Опасения Гарри станут реальностью.