Глава 1

— Ты сегодня поздно, — послышался мужской голос, как только Гермиона переступила порог дома. В нос ударил запах ароматного ужина, доносящийся с кухни. До этого момента она даже не думала о том, насколько проголодалась за весь день, лишившись возможности нормально пообедать. Родной голос, зазвучавший наконец в домашней обстановке, а не в стенах строгого офиса, позволил ей наконец опустить плечи и расслабиться. Она дома. — Прости, я не рассчитывала на то, что опоздаю, — виновато проговорила она, снимая злосчастные каблуки. Всё запланированное на вечер с Роном было разрушено. Ей было безумно стыдно, что уже который раз их планы отменяются из-за завала на работе и ещё тысячи разных причин за последние несколько месяцев. И даже если Грейнджер возвращалась домой вовремя, в основном за этим следовали монотонная вечерняя рутина и сон, и вот очередная возможность совместного веселья стиралась в прах. Уизли видел, насколько для Гермионы важна работа, но ставить перед ней выбор между собой и Министерством было бы сплошной глупостью. Запретить Гермионе быть той, кем он её полюбил, даже звучало смешно. Но терпение подходило к концу… Ступив на холодный паркет в прихожей, она облегчённо выдохнула. Истощение отзывалось в теле как ментально, так и физически. Ноги гудели, ступни горели и побаливали после целого дня в неудобной обуви, голова трещала, словно бомба, готовая взорваться. Девушка вяло стянула с себя пальто, оставила его на вешалке в прихожей и поплелась вперёд. — Корнелиус попросил задержаться, было срочное собрание, — попыталась оправдаться она, наконец доходя до дверного проёма кухни, дверь в которую была открыта настежь. Рон молча кивнул. Молодой человек на этот раз уже не пытался скрывать своего недовольства и выглядел открыто обиженным. То ли он пытался показать Гермионе, как его задевает её безразличие, которое постепенно перерастало в профдеформацию, то ли это была неудачная попытка скрыть своё откровенное возмущение последними событиями в целом. Он стоял лицом к ней, оперевшись поясницей на столешницу, но взгляд его был устремлён вниз, руки скрещены на груди. Рон нахмурился: его лицо исказилось от негодования и раздражения. Уже которую неделю Грейнджер говорит одно и то же: «Я всё исправлю». Однако всё из раза в раз возвращается к исходной точке. Она бесчисленное количество раз извинялась перед Роном за происходящее, но ситуацию это лучше не делало. Уизли, насколько она помнила, всегда был чересчур драматичным, в какой-то мере вспыльчивым. Но своей вины она отрицать не могла. Сколько раз Гермиона обещала ему, что отложит работу, забудет о ней на все выходные и всё свободное время уделит лишь ему одному, а затем одно письмо — и вот, Грейнджер снова погрязла в бумагах? «Если бы на самом деле хотела, то исправила бы». Но как можно выбрать что-то одно? Когда и то и другое значит больше, чем собственная жизнь. Она была карьеристкой, человеком, постоянно стремящимся к большему: её не удержать на одном месте, и заставить её снизить нагрузку было невозможно. Это было бы равноценно тому, чтобы отрезать ей крылья. Уизли ведь и сам дома даром не просиживал: работал там же, где и Гермиона. Да, не на такой высокой должности, да, может быть, он не был настолько ценным сотрудником, но был хорошо, как никто другой, осведомлён о том, сколько труда стоит одна лишь должность его возлюбленной. — Тебе не кажется, что твоя работа — это и есть твой дом в последнее время? — пробубнил Уизли, не поднимая взгляда. — Рон, ты ведь знаешь… — Я слышал это тысячу раз, Гермиона, — прервал он её. — Я понимаю, может, я не самый умный, не самый привлекательный парень или интересный… — Уизли, прекрати, — неудержимое раздражение вспыхнуло внутри. — Я не отказываюсь от своих слов. Я всё ещё люблю тебя. Ты знаешь, как для меня важна карьера, и я делаю это не только для себя одной. Я написала тебе, предупредила, что планы на сегодня отменены. Да, это ужасно, и, поверь мне, я точно так же расстроена этим, как и ты сам. Я бы ушла вовремя, если бы могла. — Не обманывай себя. Я не злюсь на тебя, просто, понимаешь, мне тоже обидно. Ты будто забыла про меня. Отношения просто так не развиваются сами по себе, Гермиона, — Рон растерянно всплеснул руками. — Ещё немного, и мне будет казаться, что ты начнёшь складывать вещи и переезжать в офис. А зачем возвращаться сюда? Тебя дома не бывает. Ты разве что только спишь здесь. — Я не забыла про тебя, не говори такого, — почти шёпотом проговорила Гермиона. Её голос предательски дрогнул. Ей самой было больно от осознания того, что она, делая осознанный выбор, ранит любимого человека, заставляет его чувствовать себя ненужным и нелюбимым. — Давай возьмём отпуск, улетим отсюда хотя бы на недельку. Вдвоём. Только ты и я, — голубые глаза наконец встретились с карими. Глаза Уизли были полны надежды и мольбы, а напротив — глаза, наполненные усталостью, сочувствием и виной. Девушка отрицательно покачала головой, поджимая губы. Он этого, впрочем, и ожидал. Это было спонтанное предложение, но Рону искренне этого хотелось. Теперь же даже это казалось невозможным. Иногда он даже скучал по тем временам, когда они спали в палатках, бродили по лесам, выживали непонятно как, но зато были вдвоём. — Я не могу вот так всё бросить и уехать. — Ты можешь, но ты не хочешь. Ты не хочешь даже думать о том, чтобы оставить работу и уделить время не то что мне, а хотя бы самой себе. Гермиона, ты разрушаешь и себя тоже. — Не говори глупостей. — Ты даже правду не хочешь слышать. — Для меня существует другая правда. Не будь на мне столько работы, я бы с большим удовольствием освободила себя от обязанностей хотя бы на пару недель, но у меня появились… — …срочные дела, — закончил он за неё. — Куда же мы без них, — тон его голоса был полон озлобленного сарказма. — Дело важное, и это не то, что можно откладывать. — У тебя каждое дело важное. — Так и есть. — Тогда как ты предлагаешь мне мириться с этим? Сидеть дома и каждый вечер ждать тебя как Хатико? Я могу выдержать всё, и я ждал, но я не смогу всю жизнь сидеть в тени твоей карьеры. Я ощущаю себя домовым эльфом. Ты держишь меня разве что для собственного удобства. — Как только я закончу с этим, мы обязательно полетим куда-нибудь. Я возьму отпуск заранее. Она старалась звучать тепло и успокаивающе, даже прильнула к груди парня, обхватывая его руками за спину и заключая в любящие объятия. Уизли обнял её в ответ, притянул ближе, прижал плотнее. Его подбородок лёг на голову Гермионы, а рука невольно поглаживала затылок, играя с кудрями. Но эти прикосновения уже не казались такими чувственными, как раньше. Гермионе они даже казались чужими. — Я постараюсь поверить тебе. Завтра тоже ускользнёшь ни свет ни заря? — Завтра я не в офисе, так что могу остаться подольше… Проведём утро вместе.

***

Прошлой ночью Грейнджер оставшимися силами добралась до ванной, а как только её голова коснулась подушки, её почти сразу отключило после того, как она пробормотала еле связное «спокойной ночи». Утром Грейнджер по привычке подскочила рано. Она думала, что сможет поваляться в постели, дождаться, пока Рон разомкнёт сонные глаза, но надолго её не хватило. Поэтому на запах банановых оладий и кофе прибежал Рон, а не опаздывающая на работу Грейнджер, как это происходило почти всегда и уже стало своеобразной стабильностью. Крукшанкс, в отличие от хозяев, уже успел позавтракать и лениво расположился неподалёку от своей миски, лёжа на спине и греясь в весенних лучах утреннего солнца, пробивающихся сквозь окна. — Доброе утро… — хриплым голосом пробубнил Уизли, потирая ещё совсем заспанные глаза. — Доброе, — в контраст ему прозвучал гораздо более оживлённый голос его возлюбленной. Грейнджер как раз поставила две тарелки с завтраком напротив друг друга, выключила плиту и уселась за стол. Рон не мог вспомнить, когда в последний раз видел Гермиону за готовкой. Или даже просто сидящей здесь, напротив него, за завтраком. Он опустился на стул напротив неё и наконец оторвал взгляд от Гермионы, уставившись в тарелку с едой. — Тебе не стоило подрываться… — Я соскучилась по готовке, — откликнулась девушка, пережёвывая очередной кусочек блинчика. — А по мне? — Ну прекрати… Я ведь не для себя одной старалась всё утро. — Извини. Так ты говорила, что сегодня не в офисе? Почему? — Мне нужно в Хогвартс. По работе. Мы с Гарри отлучимся, надеюсь, что ненадолго. — А зачем тебе Гарри? И почему это я с вами не еду? — Потому что… Без него я не справлюсь. Так назначил Фадж. — Что там за дело такое, что ты вдруг стала не уверена в своих способностях? И вообще, что главе отдела мракоборцев может понадобиться в Хогвартсе? Гермиона и сама толком не знала, по каким критериям Фадж отбирал доверенных лиц, которых стоило посвящать в это дело, но, видимо, посчитал, что если Гарри был Избранным и победил Тёмного Лорда, то от него может быть какая-то польза. И у Грейнджер, как у той, кто затеял всё это, не оставалось выбора, кроме как теперь таскать его за собой, даже если она была уверена в собственных способностях. — Солнце, — она замерла с вилкой у рта и задумалась. Разглашать произошедшее она не может, но и скрывать что-то от Рона сейчас вдвойне подозрительно. — Я не могу тебе об этом рассказать. По крайней мере сейчас. Это приказ. — Интересно, что там за тайна такая, что это можно знать Гарри, а мне нет, — зло прыснул Рон и громко ударил зубцами вилки о тарелку. — Я уверена, на то есть причины. Фаджа не многие способны понять. И я не исключение. Я расскажу тебе, как только получу на это разрешение. Это не моё личное дело, Рон, а дело Министерства. Он всегда был таким. Я не хочу рисковать тем, чего добилась. — Конечно, конечно, я всё-ё-ё понимаю. Ты — руководитель отдела, Гарри — до сих пор особенный, герой для магического мира. А я Рон. Рон Уизли. Замухрышка из бедной семьи, неудавшийся парень, работник. — Ну сколько можно об одном и том же? Ты ведёшь себя как обиженный ребёнок, — отрезала Гермиона. Судя по её лицу, она явно не хотела говорить это вслух. Она просто выбросила первое, что пришло в голову на эмоциях. И далеко не такой утренней беседы от неё ждал Уизли этим утром. Бросив вилку в тарелку, сопровождая этот жест громким звоном фарфора, он выскочил из кухни, больше не проронив ни слова. Его поведение и вправду временами было инфантильным и импульсивным, но, разумеется, она никогда не заявляла об этом вслух, даже если была в ярости, а тут оно вылетело само, необдуманно. Доедать завтрак пришлось в компании спящего неподалёку Крукса.

***

Знакомые тропинки Хогвартса были окутаны свежими ароматами лесной сырости. Отовсюду доносился приветливый шелест листвы, а лёгкий ветер бодряще ласкал бывших учеников. Замок своими видами словно пробирался под кожу, навевая самые разные воспоминания: от тех, что пронизывали сердце теплотой и отзывались мурашками по телу, до тех, от которых по спине пробегал мандраж. Когда-то ещё совсем неопытная Гермиона шагала по этой дорожке, уверенно вступая в мир магии и волшебства, а теперь… Она шла по этому мосту уже другой, но частичка её души всё ещё скакала и ликовала внутри, будто всё происходило впервые. — Ты, по всей видимости, собралась убеждать Снейпа максимально дипломатичным видом, — усмехнулся рядом идущий Поттер. Гарри оглядел подругу с ног до головы. Она непонимающе взглянула на него в ответ, вопросительно вздёрнув брови. Обычный офисный наряд: каблуки, рубашка, пиджак, юбка. — А что, собственно, не так? — Ты выглядишь так, словно готова всучить ему ордер на собственный арест. Причём будто ты вылезла из мира маглов. — А как, по-твоему, я должна выглядеть? Надеть костюм клоуна или я должна быть похожа на эксгибициониста? И я напомню тебе: мы здесь по работе, а не для того, чтобы пить чай и закидывать в рот лимонные дольки. К тому же я очень сомневаюсь, что в другом виде Снейп воспримет нас всерьёз. — Так говоришь, словно в этом виде он станет воспринимать нас серьёзнее обычного. Молись, чтобы он нас в кипящий котёл не окунул. Поттер махнул рукой. Складывалось такое ощущение, будто это и вправду были его планы на день — есть лимонные дольки и размышлять о прошлом. Несмотря на «исключительно рабочую цель визита», он всё же желал заскочить хотя бы к Макгонагалл и был почти уверен: Гермиона хотела этого не меньше. А вот к Снейпу его совершенно не тянуло. Возвращаясь к теме нарядов, сам он выглядел куда более расслабленно, чем сама Грейнджер. Видимо, он подумал, что если они отправляются в Хогвартс и, зная упрямство Снейпа, скорее всего проведут там весь день, соблюдать дурацкий дресс-код совершенно необязательно. Но теперь, по сравнению с коллегой, выглядел так, словно мама забрала сына из школы. — И как только Джинни тебя отпустила в таком виде? — Гермиона шутливо покачала головой, цокая языком. — Она меня и не видела. — Ты что, сбежал через окно, лишь бы жена не наругала тебя за выбранный наряд? — рассмеялась Грейнджер, потихоньку направляясь по дорожке и цепляясь за любезно предоставленную руку друга. — Пока я до такого не докатился. Она спала, когда я уходил. У неё сегодня выходной, и я решил не дёргать её лишний раз. — Ты же волшебник, Гарри, помнишь? Ты можешь трансфигурировать свою одежду, — Гермиона помахала палочкой у самого носа Гарри. Поттер нахмурился от внезапно появившегося перед его лицом древка. — Мне вполне комфортно. Не хочу поддерживать флешмоб «Люди в чёрном». А ты на волшебницу не очень похожа. — Я не виновата, что мантии совершенно непрактичны. И кто их только придумал? Зачем их носить? — Чем длиннее мантия, тем больше достоинство, наверное. Гермиона вспомнила мантию профессора Снейпа, которую все вечно топтали из-за её длины, и невольно рассмеялась.

***

Дамблдора о своём визите ребята предупредили заранее. Ещё вчера вечером Гермиона в спешке всучила письмо сове, но расписывать цель их посещения не стала. На дворе был конец августа, и к этому времени учителя должны были вернуться в Хогвартс для подготовки к новому учебному году, поэтому Грейнджер надеялась, что искать Северуса им не придётся. Но даже если так, поговорить с Альбусом им всё равно было необходимо. В кабинете директора всё было так же. Наверное, его интерьер не менялся с тех пор, как Дамблдор занял директорское кресло. Феникс дремал на привычном месте неподалёку от сидящего за столом Альбуса. — Не думал, что мы с вами сумеем повидаться при таких обстоятельствах, — директор одарил их приветливой улыбкой и переставил вазочку с теми самыми знаменитыми лимонными дольками поближе к гостям. — Где же потерялся мистер Уизли? — Он… не смог приехать, — уголки губ Грейнджер натянуто потянулись вверх. — Директор, нам нужен профессор Снейп, — вмешался Поттер. — Вот как, — Альбус кивнул. — Позвольте полюбопытствовать и простите мою бестактность: чем вам обязан мой бесценный профессор зельеварения? — Нам запрещено разглашать это… — начал Гарри. Гермиона тут же достала из сумочки конверт и положила его перед Дамблдором на стол. — Это письмо от министра. Думаю, там ответы на все интересующие вас вопросы. Ну или хотя бы на большинство из них. — Благодарю, мисс Грейнджер. Однако письмо старик разворачивать не стал. Он откинулся в кресле, добродушно глядя на своих посетителей. — Вы так изменились со времён школьных лет… Поверить не могу, что скучаю по тем временам, когда вас только коснулась Распределительная шляпа, — Дамблдор зачарованно вздохнул. — Но боюсь, мои дорогие, что я вам ничем не помогу. Северус до сих пор в отпуске, и его не будет ещё как минимум неделю, — вздохнул он, возвращаясь к изначальной теме разговора. — Но он нам нужен срочно, — Поттер взглянул на Дамблдора. — Где мы можем его найти? — Если он никуда не уехал и я смогу отыскать в своей памяти его адрес, я могу поделиться им с вами. Если я не ошибаюсь… — Дамблдор оторвал кусочек пергамента и, схватившись за перо, каллиграфическим почерком вывел адрес. — …то вы найдёте его здесь. Только не говорите, что это я поделился с вами этим секретом. Гарри принял бумажку, сунув её в карман джинсов. — Это, я полагаю, не всё, — Альбус опустил очки и с интересом перевёл взгляд на гриффиндорку. От него возможно скрыть хоть что-то? — Да… Если нам получится его уговорить, возможно ли позаимствовать вашего, как вы сказали, бесценного профессора на неопределённый срок? — Что ж… Насколько неопределённый срок, мисс Грейнджер? — Минимум месяц, — с надеждой произнесла Гермиона. — Я что-нибудь придумаю. Я не распоряжаюсь жизнью профессора Снейпа, так что боюсь, остальное вам решать уже с ним.

***

«Заскочить» к декану Гриффиндора так и не удалось. Гермиона почти сразу потащила Гарри по любезно предоставленному адресу, несмотря на то, что разделяла желание друга задержаться в стенах замка. Трансгрессия к Паучьему Тупику прошла успешно — на этот раз обошлось без дополнительного удобрения чужих клумб. Вид этого места отдавал одним лишь ужасом. Одинаковые, безликие дома стояли ровными рядами, серые кирпичные стены сливались с цветом безлюдной улицы и побитого временем асфальта. Разбитые фонари, выбитые окна и заброшенные здания создавали ощущение района, давно забытого всеми. Большинство домов попросту пустовало, а сам район казался совершенно непригодным для жизни. Словно в фильме ужасов, где человек оказывается в комнате, бесконечно покрытой зеркалами, без возможности выбраться. Гарри поморщился от запаха прелой воды и пыли. Воздух был пропитан тяжёлой, гнетущей атмосферой. А Грейнджер… Она смотрела на всё это с какой-то странной тоской. Ведь не только Снейпу выпала судьба жить здесь. — Дом девятнадцать, — прочитал Гарри с записки. Грейнджер уверенно двинулась вперёд по кривому, местами разрушенному тротуару. Её внешний вид совершенно не выдавал того, что творилось внутри. Как бы она ни пыталась выглядеть спокойной и безмятежной, её почти трясло. Не нервничать было задачей со множеством сложностей. Возвращаться к человеку, к которому все эти годы испытывали ненависть и презрение, да ещё и просить его о помощи, было абсурдно и парадоксально. Но другого выбора не было. Гермиона понимала: шанс того, что Снейп согласится помочь им или хотя бы не захлопнет дверь перед их лицами, был ничтожно мал. Однако Грейнджер не была бы собой, если бы заранее не подготовилась к подобному исходу. Остановившись возле нужной двери, она не решилась постучать и предоставила эту возможность Поттеру. Хотя оставлять такую задачу человеку, которого Северус ненавидел больше всего из всей троицы, было не самой лучшей идеей. Но было уже поздно. Только Гарри поднял кулак и почти коснулся костяшками старого дерева, как дверь перед ним исчезла. На пороге стоял уже хорошо знакомый им силуэт. Въевшийся в память учеников чёрный сюртук, из-под которого едва выглядывала белая рубашка, длинные такого же цвета брюки и идеально чистые лакированные туфли. Хозяин дома распахнул дверь в привычной для себя манере и уже собирался закрыть её обратно, но Гарри среагировал быстрее. — Профессор! — Поттер выставил ногу в дверном проёме, не позволяя двери закрыться. — Вы даже не знаете, зачем мы… — Поттер, если вы думаете, что я пожалею вашу ногу и не смогу толкнуть дверь сильнее обычного, то сильно ошибаетесь. Отдавить вам пару пальцев мне всегда будет в удовольствие. Снейп зажал его ногу между дверью и стеной, слегка надавив, но Гарри даже не дёрнулся. — Довольно пренебрежительное отношение к тому, кто помог оправдать вас в суде, — вмешалась Гермиона. — Во-первых, мисс Грейнджер, если вы забыли, я вам напомню: полного оправдания моё дело так и не получило, и я до сих пор нахожусь под надзором Министерства. Во-вторых, я не обязан перед вами отчитываться. И, в-третьих, что вы вообще здесь забыли? — Мы как раз за этим и пришли, — отрезала она, прежде чем Гарри успел вставить свои пять копеек. — Позволите войти или хотите продолжить разговор на пороге? Прозающий взгляд зелёных глаз встретился с глазами бывшего профессора. В отличие от Снейпа, отношение Гарри к Северусу за эти годы заметно изменилось. После того как он увидел фрагменты его воспоминаний из разных периодов жизни, он проникся к нему уважением и даже иногда чувствовал вину за поступки своего отца, которого когда-то считал примером для подражания. Нельзя сказать, что после всего увиденного он начал ненавидеть Джеймса. Просто прежняя гордость за него частично исчезла, а рьяное восхищение и желание «стать как он» давно угасли. Но, возможно, оно и к лучшему, что он узнал правду. Гораздо хуже было бы всю жизнь жить в неведении. К тому же Гарри был благодарен, что узнал всё это уже подростком. Тот маленький Поттер всё-таки успел насладиться своей детской верой в идеальный мир. Эта пелена перед глазами в какой-то степени подарила ему настоящее детство. Снейп всё же позволил бывшим ученикам войти внутрь и, насколько мог, вежливо пригласил их в гостиную. Дом встретил их ощущением пустоты. Идеальная чистота, педантично расставленные вещи и редкие предметы декора создавали чувство безжизненности. Помещение оставалось холодным, несмотря на плотно закрытые окна. Интерьер был скудным — о домашнем уюте здесь не могло быть и речи. Голые стены с тёмными, слегка выцветшими обоями, деревянный пол, тихо скрипящий под ногами, и едкие запахи трав и зелий — всё это больше напоминало лабораторию, чем жилое помещение. На потёртой консоли у входа Гермиона заметила выцветшую фотографию в чёрной рамке. Её взгляд невольно задержался на ней. Фотография успела покрыться слоем пыли, а стекло помутнело от времени. На снимке был изображён худощавый мальчишка с небрежно уложенными волосами и потухшим взглядом. Слева от него, чуть позади, стояла женщина немного выше ростом с таким же отстранённым выражением лица и похожими чертами: острыми скулами, кривоватым носом и прямыми чёрными волосами. Справа, вероятно, находился ещё кто-то. Фигура была аккуратно вырезана из фотографии, которая когда-то, судя по всему, была семейной. Внизу справа красовалась подпись: «15 марта, 1975 год». Гостеприимства они не ожидали, поэтому были рады хотя бы терпению Снейпа и тому, что он не выставил их за дверь. Гермиона и Гарри прошли в гостиную и присели на небольшой жёсткий диванчик сероватого, выцветшего оттенка, идеально сочетавшийся со стилем дома. Рядом стояло такое же неприметное кресло, в котором устроился Северус. Он молча оглядел присутствующих, одарив их демонстративно холодным взглядом, словно предлагая самим начать разговор. В конце концов, это они заявились к нему без предупреждения, требуя помощи. — Нам очень нужна ваша помощь, сэр, — первой заговорила Грейнджер, уловив немой намёк. — Трое мракоборцев на днях отправились в Мунго прямиком из Министерства. — Вы пришли сообщить мне радостную новость о распаде Министерства? — Дело в том, что один из них мёртв, и никто не может объяснить причину смерти, так же как и симптомы остальных. — Мисс Грейнджер, я похож на колдомедика? — Нет, но специалисты утверждают, что была задействована тёмная магия, а кроме вас… — Большинство профессионалов просто покинуло Британию после войны, а ещё столько же скрываются. Таких специалистов невозможно найти, а уж тем более уговорить их работать на Министерство, — добавил Поттер. — С чего вы вдруг решили, что меня вам удастся уговорить? Вы чересчур самонадеянны. — Потому что это шанс наконец очистить своё имя и избавить себя от Министерства, которое держит вас под контролем, — объяснил Гарри. — Поттер, с чего вы решили, что я вообще в этом нуждаюсь? Может, вы ещё не поняли, но мне не нужна ваша помощь. В первую очередь — в этом вопросе. Я не детектив и не медик. Ни то, ни другое меня не привлекает, а уж тем более если эти глупые игры затеяны лишь ради того, чтобы помочь вам. — Но вы тоже получите выгоду. Снимете с себя ограничения и наконец получите полноценную свободу. Северус скрестил руки на груди, откинулся на спинку кресла и уставился на Гарри строгим взглядом. — Я, кажется, ясно выразился: я не собираюсь вам помогать. Вы спокойно можете отыскать другого специалиста, если это дело настолько значимое, как вы утверждаете. Меня абсолютно не волнуют люди в Министерстве, а уж тем более ваши внутренние проблемы. Я не спасательный круг. Найдите того, кто так же милосерден, как и вы. Его голос оставался холодным, а лицо — непроницаемым. Северус никогда не славился яркой мимикой и всегда умел сохранять выражение безразличия, но в Хогвартсе это ощущалось совершенно иначе. Тогда это было привычной частью образа профессора Снейпа. Сейчас же он открыто заявлял, что ему всё равно на чужие смерти. Почему это вообще должно его заботить? Эту беспристрастность можно было понять. Он повидал слишком многое и научился отгораживаться от лишней эмпатии. Для человека, пережившего столько смертей, большинство из которых произошли у него на глазах и от его рук, подобная реакция не была чем-то удивительным. Эти люди были ему никем. К тому же все прекрасно знали, с каким скепсисом Северус относился к нынешнему правительству. — Сэр, прошу вас… — Я уже дал свой ответ. Я не занимаюсь альтруизмом. Где же вы потеряли мистера Уизли? Неужели судьба наконец соизволила избавить планету от подобного груза? — С ним всё в порядке. Но, боюсь, у вас нет выбора, — заявила Грейнджер. — Вы обязуетесь помочь Министерству как часть ваших исправительных работ. Гермиона достала из сумки приказ министра и передала его Северусу. Глубокий, откровенно раздражённый вздох сказал всё за него. — А говорила — не сова, — тихо пробормотал Поттер в сторону подруги, но она проигнорировала его. Пробежавшись глазами по пергаменту, Северус разорвал его на две части, сжал бумагу в плотный шарик и метко бросил в урну. — Это одна из нескольких копий документа. — Я не сомневался в вашей предусмотрительности, мисс Грейнджер. Вы всегда отличались… Он не договорил, вновь прерванный Гермионой. И что за странная привычка у неё выработалась, лишённая всякого терпения? — Я надеялась, что мне не придётся прибегать к подобным мерам, но этот разговор носит исключительно бюрократический характер. Я договорилась с Дамблдором о вашей отсрочке. Он оформит все необходимые документы. Пока только на три месяца. При необходимости продления мы решим этот вопрос дополнительно. — Как я рад, что вы об этом позаботились, — ядовито прошипел Снейп сквозь сжатые зубы. Гермиона не стала обращать внимания на очередной саркастический выпад. За годы работы она, вероятно, впервые настолько тщательно контролировала свою речь и соблюдала субординацию, тщательно выбирая каждое слово и избавляя фразы от лишней эмоциональности. — На время расследования вы будете находиться под моим руководством. Также с вас и вашей палочки временно будут сняты ограничения на использование тёмной магии. Снейп уставился в пол. Ярость разрывала его изнутри, требуя вырваться наружу и высказать этой наглой девчонке всё, что он о ней думает. Осадить её, поставить на место и, наконец, спустить с небес. С каких пор он вообще обязан прогибаться под кого-то? Всю жизнь он существовал под чужим давлением и чужими указаниями, практически никогда не распоряжаясь собственной судьбой. Сначала — отец-тиран. Позже — Тёмный Лорд. А затем — Альбус. Ему не нужна была эта предложенная «свобода», потому что он уже обрёл её. Он освободился от нежеланных обязательств и чужого контроля. Теперь его жизнь зависела только от собственных решений. — Мисс Грейнджер, я предельно ясно дал вам понять: я не собираюсь вам помогать. Вы можете прямо сейчас вызвать отряд авроров и отправить меня в Азкабан. Или деградация настигла и вас, и вы перестали понимать значение слова «нет»? — Я пришлю письмо с датой встречи в Министерстве. Возможно, сразу в Мунго. Где вам будет удобнее. И да, об этом никому не следует знать. — Я и не сомневался, что Корнелиус не позволит проблемам Министерства выплыть за пределы его обожаемых стен.