Часть 1

      День выдался солнечным, но не жарким: стояло позднее лето, и жара сменилась приятным теплом. Солнце уже не испепеляло, а грело ровно, небо было скорее лазурным, а не светло-голубым. Осенью оно станеит более синим, а потом и серым и пойдут дожди, но ближайшее три недели погода обещает только радовать. Александрия-приморский город и в моем прошлом мире этот период наверняка бы был "бархатным сезоном" для пляжного отдыха, но в этом мире не принято было отдыхать на пляжах (даже в закрытых купальниках), да и прогуливаться , отдыхая у моря тоже было не принято. Море рассматривают как место рыбной ловли и добычи редких ингредиентов, используют как тоговый путь, а побережье -как место, обеспечивающее возможность этой самой деятельности: там располагаются порты, пристани, бухты и рыбацкие деревушки. Пляжи есть, но местные рассматривают его как место сбора водорослей и других даров моря, купаются на берегу разве что некрещеные дети простолюдинов, а взрослые, даже работая в воде, закатывают штаны или поднимают юбки только до колена. Знать, конечно, щиколотки вообще никогда не оголяет.       При таком раскладе при проектировании припортового пространства я заложила не только деловую портовую набережную, но и городскую, удобную для прогулок, с блюстрадами, ротондами и ступенями, спускающимися к воде. Фердинанд, посмотрел с сомнением, но думаю, я введу моду на прогулки, в потом и другие виды рекреации подтянутся, преображая наш город.       Я выхожу на балкон с корзиной, где лежит всё необходимое для вышивки: хоть я не обознала сроки, но, по -хорошему, у меня осталось меньше полутора лет. Плащ надо отдать за как минимум за сезон до церемонии звёздного сплетения. Конечно, Фердинанд не упрекнет, если я сделаю это когда- нибудь потом, но Лизетта и Леонора настаивают, что надо поторопиться. Насколько я понимаю, будущий супруг в вышитом плаще символизирует согласие в сочетающейся паре. С учетом темпов моей работы и грядущей зимней учебы в выпускном классе академии я зареклась вышивать минимум полколокола в день, а если не успею- суммировать это время со временем следующего дня.       Сегодня я должна сидеть над плащем Фердинанда полтора колокола, надеюсь успеть дошить главные элементы второго магического круга. Мне не очень весело, но я стараюсь, временами утешая себя разглядыванием города, мыслями о свежеотпечатанной книге, что мне принесли с утра, и планами почитать Грутрисхайт в тайной комнате, меня интересует информация о свойствах местных водорослей.       Вот, ещё двадцать стежков и я позволю себе выдохнуть и немного поразглядывать корабли. От работы меня отвлекает Фердинанд, бесцеремонно садясь на скамью рядом, слева от меня. Напротив почти свободный стол и несколько свободных стульев, но я его понимаю, скамейка с пружинным блоком и мягкой спинкой, тут куда приятнее.       -Ты опять здесь?       -Да, вчера и позавчера из-за встречи с гэбами не было возможности, я накопила долги, сегодня точно должна поработать.       - Долги, Розмайн?       -Я сделала себе чёткий график работы, на вышивание надо тратить минимум полколокола в день. Если отклоняюсь от графика по времени, время этого дня перенесется на следующий, так и я накопила долг в лишний колокол, сегодня его надо отработать.       -Вот как. Тогда не буду мешать. Ответ был холоден, одноко он не ушёл - лишь махнул рукой и Юстас подал папку с бумагами. Погода и впрям располагала к работе на воздухе, а не в кабинете. Да и настроение у Фердинанда было явно хорошее. Я загнула краем глаза: это были отчеты исследовательской лаборатории. Интересно, хотелось бы ознакомиться,но вышивка не ждёт. Чем быстрее закончу, тем больше будет времени на драгоценные книги.       Читая отчеты, он оперся на спинку скамьи плечом и локтем правой руки. Сначала он непроизвольно играл согнутой рукой своими волосами, потом вытянул руку и стал играть с моими. В общем-то я не против, если родного человека это успокаивает, но сейчас немного напряглась. В прошлый раз, а это было пару дней назад, он тоже так делал, а под конец поцеловал прядь моих волос.       Это было странно. Очень! Он всегда берет меня за руку, если надо куда-то направить, и обнимает меня в тайной комнате, если видит, что мне нужно утешение. Я тоже обнимаю Фердинанда, если вижу, что это нужно ему, и он теперь даже принимает это без сопротивления. Фердинанд пускает ману мне в ладонь или плечи, зная, что это успокоит меня, я отвечаю этим же. Близость окраски позволяет нам смешивать ману над одним котлом, не боясь испортить ингредиенты, и, полагаю, в ходе опыта мы ненароком передаем немного друг и другу. Это нормально для семьи, я так думаю. Но он никогда не позволял себе поцелуи. Это маленький факт поцелуя локонов вызвал у меня бурю мыслей, но я быстро успокоилась на фоне постоянной работы.       И вот он опять играл моими волосами. В какой-то момент Фердинанд накручивает волосы на палец и, посылает в прядь куплю магической силы. Она распределилась по волосам и отозвалась на коже головы чем-то вроде щекотки. В моей прошлой жизни был такой массажёр для головы, с упругими ножками , разходящимися в стороны и напоминающий паука или кухонный венчик для взбивания. Может, заказать такой кузнецам-Гуттенбергам? Лучше нет, боюсь, использование массажеров тут примут за нечто совсем неприличное. Он повторяет это несколько раз. Намеренно ли? Вроде бы нет, этот сумасшедший исследователь слишком погружен в чтение. Клянусь, это весьма приятно, и мне хочется мурлыкать. Но я не знаю, насколько это прилично с точки зрения аристократии, и вообще видят ли передачу маны окружающие. Корнелиус у стены недовольно вздыхает, огорченный самим фактом нашего близкого сидения на скамейке, я же жмурюсь от удовольствия и старалюсь не путать нить. Он делает это опять. Пожалуй, это неплохо, добавим эту процедуру к объятиям. Я тоже хочу попробовать легко пускать мену через волосы и кожу головы, но потом, сейчас обе руки заняты.       Наконец, Фердинанд дочитал отчет и отпустил мои волосы, чтобы взяться за перо. Выдыхаю и спокойно вышиваю дальше.       Спустя четверть Фердинанд заканчивает писать рекомендации по продолжению исследования. Упаковывает бумаги в папку, отдаёт Юстасу, кладет руку на спинку скамьи, кончиками пальцев касаясь моих волос.       Он смотрит на меня с фирменной демонической улыбкой и усиливает ручей магической энергии. Я чувствую куда более сильный импульс, чем раньше и почти готова рассмеяться! Но он невозмутимо улыбается и смотрит на меня, как на подопытное животное! Он делал это намеренно! Это совершенно возмутительно! Я точно отвечу ему той же монетой.       Мгновение спустя он подносить прядь к губам, вливая ещё порцию через губы, быстро встает, откланивается и уходит. Поток маны проходит от волос по коже головы и шеи вниз, растворяясь теплом где-то в области копчика. У меня перехватывает дыхание и на миг я почти теряю равновесие, впрочем удерживаю себя в сознании. Корнелиус у стены захлёбывается слюной от негодования, видимо последнее точно недопустимо в приличных кругах. Хорошо, что те два дня назад была смена Ангелики. Оставшееся время я упорно вышиваю под причитания Лизетты о свежих ветрах Эйвелиба.       Перед обедом я ещё успевала зайти в потайную комнату, чтобы спокойно поискать информацию в Грутрисхайте, который старалась демонстративно не использовать. Меня интересовали два вопроса- свойства водных растений моря Александрии и передача маны через волосы. Поиск интересующей меня информации по первому вопросу среди учебной литературы Летиции и смеющихся в кабинете книг дал очень мало, а по второму я и вовсе ничего не отыскала. Поэтому я надеялась на Грутрисхайт. Вызвав его из штапа, я делаю несколько запросов и погружаюсь в чтение. В результате поисков выясняется, что бурвюые водоросли- вассерклиты, собираемые простолюдинами съедобны, однако я никогда не видела их на своей кухне, а значит, надо подробнее прояснить этот вопрос с поварами - обитателями нижнего города. Судя по всему, на жаре они быстро портятся, и избыток водорослей, собираемых на побережье, порой вносили на поля как удобрение. Их большие мясистые листья гнили, обогащая бедную, не напитаннаю маной почву Аренсбаха, а вот волокнистые стебли плохо разрушались и были бесполезны. Это тоже было интересно, и тоже требовало дальнейшего прояснения вопроса. Однако, к моему разочарованию, раздел прерывался. Недостающая часть этой статьи "википедии Юргеншмидта" была у Фердинанда. Что касается передачи маны через волосы, я нашла что-то вроде схемы наиболее чувствительных к принятию и отдаче магической энергии зон тела человека и некоторых животных. Зоны отдачи соответствовали зонам слизистых, находящихся как в верхней, так и кхм..., в нижней части тела, в меньшей степени- районам ладоней, ступней, подмышкам и заднюю часть коленей. Я думаю, на "теплофотографиях" , что я видела в прошлом мире, эти участки были бы самыми яркими, так что логика прослеживалась. В тоже время "зоны принятия" были неожиданностью. Во первых, они различались у пола, и общим было явная чувствительность нижней половины тела, особенно в области паха. Но вот верхняя половина.. У женщин в качестве чувствительных были отмечены волосы и зона груди, а у мужчин-задняя часть шеи и внутренние стороны плечей. Это было совсем не логично! Хотя какую ясную логику можно искать в мире, где есть боги и магия.. Другое дело, судя по действиям Фердинанд всё это прекрасно знал! Конечно, у него же есть полная информация в Грутрисхайте! Впрочем.. Все взрослые дворяне, способные чувствовать ману, носили закрывающие ноги одежду, женщины убирали волосы в прически, а мужчины не носили коротких рукавов и предпочитали воротник-стойку. Вероятно, это информация общедоступна, а в моём образовании выяснился очередной пробел. Я быстро развеиваю свой гнев, надеясь, что Фердинанд, именем которого я владею, не почувствовал эмоциональной вспышки, и мысленно желаю ему доброго самочувствия. Одно было ясно-целование волос - это точно не в рамках неприличий. И он это знал.       Я решительно собраюсь с мыслями, когда Лизетта зовёт меня обедать. Подают сливочный рыбный суп, тушеные овощи с мясом, свежий хлеб и десерт из запеченого раффеля. Мы ещё не решили проблему со значительно уменьшившимися поставками сахара и старались заменить данный продукт естественно сладкими фруктами или добавлением мёда. Фердинанд ест с достоинством, явно наслаждаясь вкусом и совершенно не показывая каких-то аномалий в поведении. С одной стороны, мне радостно, что его легко оторвали от дела и он тут, ест со мной, но с другой -даже подозрительно то, как легко его слугам удалось это сделать сегодня. Это было неспроста.       Я должна всё выяснить!       Рассказав о растительных объектах моего интераса и недостатке информации о них, я протягиваю Фердинанду устройство, блокирующее звук (это было прежде всего в интересах кое-ких моих последователей, нервно реагировавших на наше потенциальное уединение) и прошу аудиенции в тайной комнате. В контексте прошлой беседы он явно понимает, что я хочу попросить почитать его Книгу, однако задерживается с ответом, продолжительно смотрит на меня, но в итоге соглашается сделать это после обеда. Я вновь чувствую, что что-то не так.       Приложив руку к камню у входа в тайную комнату Фердинанда, я захожу внутрь, избавившись от Корнелиуса, который раз за разом ругается на защитный барьер. Я закрываю дверь, блокировав его возмущеннуе вопли о недопустимости нахождения нас в двоём вне заны досягаемости охраны. Интересно, надолго ли его ещё хватит? Остальные наши последователи из Эренфеста уже смирились с таким раскладом дел, а аренбахских последователей кроме пары человек всё ещё не подпускают столь близко.       - Я знаю, что ты хочешь, но много времени у меня нет, читай быстро. Фердинанд материалиует свой Грутрисхайт, я подхожу, сажусь рядом и начинаю его листать. Мы сидим рядом, информация в Грутрисхайтах плохо структурирована, и на нахождение нужной информации требуется время. Моя голова рядом с его и я даже чувствую тепло его дыхания. Я вижу его руки, но внезапно начинаю ощущать тонкий ручек его маны, и он не от рук. Скашиваю взгляд и понимаю, что пару волос электростатикой оттолкнулись от моей головы и теперь где-то в районе его лица, наверное в районе щеки. Или губ. Наверное, он делает это невзначай. Но, стоп, с его контролем маны даже эти капли должны быть под контролем! Он должен понимать!       Я поворачиваю голову и смотрю на него в упор. Он смотрит в книгу.       - Что ты делаешь? -спрашиваю я.       - Я полагаю, мы оба читаем про растения вашей территории, госпожа Ауб, - отвечает он, не поднимая взгляд. Это официальное обращение..И у него появляется эта отвратная "благодушная" улыбка. Это возмутительно! Вот значит как... во мне начинает закипать жажда мести. Бегло оцениваю обстановку и расстояние, делаю бросок с объятием к боку Фердинанда. Конечно, оптимальна задняя часть шеи, но туда мне точно не добраться, поэтому я на ходу зарываюсь носом в линию отреза его волос отодвигаю его воротник и коротко целую в бок шеи. На долгий поцелуй не хватит внезапности, поэтому я вливаю чуть больше магической энергии, чем планировала изначально.       Фердинанд отшатывается, явно потрясенный, его даже немного колотит дрожь. Книга растворяется светом в его руках.       - Что ты творишь?!       - Я? Отвечаю на твои провокации! Ты вливал в меня ману!       - Ты.. Значит ты почувствовала?.       - Ещё бы! Но зачем? Зачем ты это делаешь?       Фердинанд как будто в небольшом замешательстве. То есть он не планировал моего отклика на его ману. Хм, похоже на эксперимент?. Но быть участником таких экспериментов бес своего ведома мне точно не нравится!        - Это утешение. Я совсем перестаю что-то понимать. Ещё пять минут назад меня интересовали в основном водоросли, а этот вопрос был вторичен и похож на игру щекотку, но сейчас острое чувство непонимания происходящего делает необходимым разрешение этого вопроса первым делом, здесь и сейчас.       - Фердинанд!       -Утешение для меня. Прости, я не должен был этого делать. Понятнее не становится, но я чувствую необходимость быть рядом. Я придвигаясь ближе, хватаю за живот, блокируя его порыв не давая ему встать с кушетки. Он сильнее, но я крепко ухватилась! Фердинанд сдается, садится назад. Я переползаю к нему на колени и обнимаю за плечи. Его явно напрягает, когда из моих ладоней от волнения непроизвольно начинает сочится мана, он держится прямо и отстранённо, я будто обхватила статую. Прельстиво улыбающуюся статую.       -Ты должен всё рассказывать. Сначала. Не захочешь по о своей воле, я буду вынужнена отдать приказ, хоть это и будет мне противно. И не используй эфимизмы, говори прямо, иначе я опять не пойму и половины! И перестань, будь добр, так улыбаться!       -Да, госпожа Ауб. -вздыхает Фердинанд. - Заранее прошу прощение за косноязычность, произнесение некоторых слов может вызвать у меня черезмерный стыд и неловкость. Позволь рассказать о нашем последнем визите в нижний город, к вашей родной любимой семье. Кроме любопытного опыта неформального общения с простолюдинами и массы информации я получил и гамму самых разных эмоций. После я анализировал их и понял, что помимо интереса, симпатии и благодарности этим людям, я испытал довольно сильную зависть.       Фердинанд выглядит как отчитывиющаяся кукла. Было видно, он отключил максимум эмоций. Но и эту рабочая улыбку то была отключена, хоть это хорошо..       -Зависть?       -Именно так. Я видел, как ты целовала щеки маленького брата и старшей сестры, лицо матери, как ты обнимала отца и целовала его в лоб.       -Фердинанд сделал вдох. Я позволяю себе вмешаться:       - Я тоже обнимаю тебя, крепко и искренне, ты тоже моя семья!       -Да, Ройзмайн, ты права. Но я видел и то, как твоя сестра сидела на коленях у Лутца и тайком целовала его ухо, и, хотя у них двоих маны так мало, что они с трудом окрасят малый камень, воздух между ними пляшет как воды Фрюте.., ох, прости, я обещал говорить просто. Тогда скажу только, что я видел также, как Гюнтер и Ева смотрят друг на друга и на своих детей, зачатых и выращенных без всякой магической энергии ,но с большой любовью и преданностью друг к другу. Я им завидую. Он замолчал. Кажется, я начинаю понимать. Мы изначально договорились на платонические отношения, но, видимо, со временем ему стало этого мало. Фердинанд наблюдал отношения моих родных, и со временем стал хотеть другого вида любви.       -Ты желаешь видеть во мне женщину? Фердинанд поднимает глаза. Это был очень, очень прямолинейный вопрос. С другой стороны, даже его можно понять не совсем правильно       -Я желаю видеть тебя Гельдурих, а не только Богиней Света.- он смотрит на меня, и видит, что до меня не доходит. - Я имею в виду, в том смысле, о котором пишет Эльвира. Блуанфа ослепила меня и я начал надеться неспеша вызвать в тебе романтические чувства. И начал действовать.       -У тебя был план?       - У меня были книги Эльвиры.       -Так... Целование волос это от туда?       -Да, но, судя по всему, это не сработало. Ты удивилась факту, но, похоже не почувствовала и вообще не отреагировала. Я не видел ни единого всплеска на поверхности твоего озера, хотя я закинул туда внушительный камень. И, чтобы как-то утешить себя, я стал в качестве развлечения при случае щекотать тебя маной. Поток был слабый, толщиной с волос, его тем более ты не должна была зафиксировать, раз уж не чувствовала и ману при поцелуе. Видимо, я увлёкся и влил сейчас слишком много. Я больше не буду так делать. Прости меня, моя Богиня Света. Я помнил о наших договоренностях. Но ты так изменилась за последний год, что я начал поддаваться Эйвелибу. Твои объятия стали слишком волновать меня. Я полагаю, тебе придется приказать мне успокоиться на этот счет. Не волнуйся, я сам максимально продумаю текст приказа, чтобы он не навредил нашей работе, ты просто зачитаешь его и я стану как прежде. Я рад, что не принял назад камень своего имени, сейчас это нам на руку. Он напряжен и почти не шевелится, будто сделан из стекла или камня, из осанки ушла гордость "Короля демонов" и взгляд пуст, но глаза сухие, губы сжаты, и дыхание он контролирует. Смирение и проигрыш в ожидании казни. Это ужасно, ужасно неправильно видеть его таким! Мне хочется кричать в голос, но я боюсь криком разбить его, будто сделанного из стекла. Надо срочно решить эту проблему. Так, я изменилась и этим инициировала в нем романтику. Может, попробовать узнать конкретные признаки и откатить назад?       -Я хочу расспросить тебя ещё, чтобы принять решение.       -Да, госпожа Ауб.       - Объясни мне, что конкретно изменилось во мне за этот год? Когда мы говорили о помолвке, я уже была в этом взрослом теле, оно не изменилось с тех пор, как и мой характер.       -Когда я очнулся в зале основания Аренсбаха, и после объяснений понял, что это ты, я увидел ребёнка, укравшего взрослое тело. Я до этого годами общался с пяти- семилеткой, внутри которой была заточена взрослая, сумасбродная, но очень интересная и талантливая девушка, и годами убеждал себя, что ты необычный, но ребенок. "Драгоценная ученица ", как сказала Хиршура. Мне очень понравилось это название. Маленькая драгоценность. Милый маленький шмил. Где-то внутри я верил, что ты будешь такой всегда. Но ты разом сменила оболочку, будто украла чужое тело. И если сначала это было досадно, казалось, будто кто-то разыгрывает меня, и драгоценный шмил вернется, то потом созданная мной иллюзия стала рушится. Твоя пластика движений, тон голоса, запах, это было взрослым, но однозначно твоим, не украденным у кого-то. Осознание того, что ты никогда не была ребёнком, накрыло меня. Слабой глупой девицей-да, была. Сколько тебе лет, Роузмайн?       -15 официально, 16 на самом деле, ты сам знаешь.       -Нет, ты хранишь воспоминания той девушки из страны высоких зданий и тысяч книг. Сколько ей было? -22. На местные годы 19. -А сколько лет было Майн, когда ты ощутила себя в её лихорадочном теле? Как понимаю, около четырех. И кроме воспоминаний и любви к родным та девочка не оставила тебе ничего, вся её воля, интерес, желание учится, знания, дурные манеры, настырность и отвратный характер-это было только твоё. Сколько мы знакомы, мы были ровесниками, Розмайн, как бы я не убеждал себя в обратном. И я полюбил эту свою ровесницу, и завернул любовь в обертку наставничества.А потом ты обрела взрослое тело и тщательно сделанная обертка затрещала по швам. Ты не сможешь вернуть всё назад. Только если приказом глупо отказываться от щита Шуцерии.       Я отчаянно соображаю. Он прав. Но я чувствую какое-то несоответствие. Что-то не так. Или есть что-то ещё, неочевидное для Фердинанда. Я всегда была взрослой. Детское болезненное тело ограничивало меня и я стала забывать об этом. Но я, Урано, взрослая! Значит, и я, когда полюбила его, уже была взрослой женщиной, полюбившей мужчину. Я не просто сватала его за Дитлинду, я унимала жгучую ревность заботой. Я не просто старалась в академии ради Эренфеста, но во имя моего бога Тьмы, хоть и не понимала этого. Я готовы была горы свернуть ради его "Очень хорошо". Сейчас мне 17 на земные годы и около 30 с лишним лет, если учитывать старые воспоминания. Это хороший возраст для отношений с мужчиной. И я понимаю, что этого хочу! В моей душе зарождалась весенняя буря.       Но Фердинанд не слышит моих мыслей , он молча ждёт. Я всё обдумала, но не сказала пока ни слова. Я всё ещё молча сижу рядом, положив руки ему на плечи. Во мне бушует озарение. Однако он сразу уловливает перемену, выпрямляется и шарит рукой в поисках мешочка с пустыми камнями.       -Изложи свои мысли спокойно, иначе ты потеряешь сознание раньше, чем я узнаю твоё решение,- пробормочет он, приложив камень к моему лбу.       Я поднимаюсь, обхватываю ладонями его щеки и целую в лоб. Благословения изливаются из моих губ и окутывают его. Я зарываюсь пальцами в волосы и пускаю по по тонкой, как паутина, нити каплю маны.       -Будь моим Богом Тьмы и Эквилибэ. Будь обоими этими богами. Фердинанд резко вдохнул и с силой выдыхает. Теперь в его глазах зажигается жизнь. В его глазах расцветает понимание и .. нахальство?       -Так ты чувствовала мою ману, каждый раз, когда я щекотал тебя?       - Ну да, раз двадцать, не меньше, а от того большого комка маны во время поцелуя мне было очень тепло.       -Хм, и ты совсем не чувствовала отторжения?       - Совсем. Это и в правду было весьма приятно, поэтому я просто прлучала удовольствие и не реагировала внешне . Спасибо.       -Тогда я позволю себе увеличить интенсивность.       -Это следующий пункт из книг Эльвиры?       - Это следующий пункт моего эксперимента. Фердинанд поднимается и крепко обнимает меня. Наверное, он в первый раз делает это не из соображений защиты или не отвечая на мои объятия. Я чувствую, как из его рук и открытых поверхностей его тела сочится мана, которая укутывает меня туманом и пропитывает мою открытую кожу и волосы. Я будто стою под тёплым душем! Это расслабляет и я начинаю напевать. Фердинанд немного отстраняется и удивлённо выгибает бровь:       -Вот как. Очень хорошо. Я думаю, в следующий раз я даже смогу дать тебе несколько страниц текста для копирования.       -Как это связано с Грутрисхайтом?       -Ты поймёшь, когда попробуешь. Но судя по тому, что ты сейчас не испытываешь ни жжения, ни тошноты, ни сопротивления, все должно пройти без проблем. Сегодня ты сможешь немного почитать его и выбрать фрагменты для завтрашнего копирования.       Он позволит сейчас почитать ещё! И рядом с ним! В восторге и благодарности мне тоже хочется устроить ему "мановый душ". Я обхватываю его покрепче и выливаю на него поток моей магической энергии. Фердинанд удивляется, улыбается, потом счастливо смеется. А потом вдруг напрягается и строго говорит:       -Хватит. Этого достаточно. Он превращает штап в книгу. Итак, водоросли- вассерклиты... Судя по всему, их стебли волокнистые, но много ли ч них лигнина, подходят ли они для бумаги? Если много, это будет сложно. И сможем ли бы это обелить? А, может, если волокна длинные, лучше попробовать сделать нити и ткань?      Они долго не разлагаются и устойчивы к воде, надо попробовать. Я пишу заметки в диптих, потом дам задания последователям. В Грутрисхайте содержатся только знания дворян, думаю , у простолюдинов тоже есть интересная информация о вассерклитах.       В дверь ломится Корнелиус, возмущенный, что мы уже час наедине. Мы заканчиваем читать раздел и выходим к последователям. Я раздаю задания и сажусь писать письма для "Плантена" и "Гилберты". Первым даю задание провести исследование возможности применения стеблей вассерклитов для применения в бумажной промышленности, они сами передадут задания Гуттенбергам, а вторым поручу найти заинтересованных ткачей и производителей нитей и веревок для осуществления исследований по возможностям применения стеблей водорослей. Также надо получить информацию про еду местных простолюдинов, похоже, она разительно отличается от дворянской.. Работы предстоит немало, а ведь ещё встречи с гибами. Но вечером я точно найду полколокола на чтение!