Часть 2

Она не пошла в моторхоум, где её ждал душ, массаж и неизбежный разбор полётов с боссом команды. Вместо этого Мира свернула в узкий технический коридор, ведущий к задней части боксов. Здесь, вдали от вспышек фотокамер и восторженного рёва трибун, был другой мир. Мир запахов: едкая вонь оксида азота, сладковатый аромат топлива, терпкий запах раскалённого карбона и дешёвый кофе из автомата для механиков. Ей нужно было побыть одной. Нужно было смыть с себя не пот и гарь, а липкое, холодное ощущение взгляда Алекса Волкова. Этот толчок в «Параболике» не был случайностью. Это было послание. Твёрдое, как титановый монокок, и такое же безжалостное. — Мира? — голос Марка раздался за спиной неожиданно. Она не слышала его шагов из-за гула в ушах. Она не обернулась. — Я в порядке. Просто... дышу. — Ты не в порядке, — мягко, но настойчиво сказал инженер. Он встал рядом с ней у ограждения, глядя на пустую стартовую решётку. Прожекторы уже гасли, оставляя трассу во власти сумерек. — Я видел телеметрию. Ты была быстрее его на выходе из третьего сектора. Ты могла бы выиграть эту гонку. Чисто. — Он не дал мне шанса, — глухо ответила Мира, сжимая холодные металлические перила до боли в пальцах. — Это была психологическая атака. Классика Волкова. Он знает твои слабые места лучше, чем ты сама. — Мои слабые места? — она резко повернулась к нему. В глазах горел недобрый огонь. — Моя слабость в том, что я женщина? В том, что я посмела сесть в машину, которую он считает своей собственностью? Марк вздохнул и снял наушники, повесив их на шею. — Нет. Твоя слабость в том, что ты позволяешь ему залезть тебе в голову. На трассе ты — лёд. Вне её... ты слишком много думаешь. — Я не могу не думать! — её голос сорвался на крик, но тут же упал до шёпота. — Он ненавидит меня. Лично меня. Не просто соперницу. Он хочет... уничтожить меня. Марк посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, словно видел впервые. — Ты знаешь его историю? — спросил он тихо. Мира нахмурилась. — Конечно. Бывший чемпион, восходящая звезда Формулы-2, перешёл к нам два года назад. Талантлив до безумия, но с характером как у дикого зверя. Марк покачал головой. — Это официальная версия. А есть другая. До того как он стал Волковым-чемпионом, он был Волковым-никем. Его отец владел маленькой мастерской в пригороде Санкт-Петербурга. Денег на картинг не было совсем. Алекс сам собирал свой первый карт из старых запчастей на свалке. Мира слушала молча, чувствуя, как по коже бегут мурашки от вечерней прохлады и от рассказа Марка. — И однажды... — Марк сделал паузу, подбирая слова. — На региональных соревнованиях появилась девочка. Дочка богатого спонсора. Ей купили лучший карт, лучшую экипировку. Она была быстрой от природы и... очень наглой. Она постоянно подрезала Алекса на трассе, смеялась над его старым шлемом. Мира почувствовала, как внутри всё сжимается. — И что случилось? — На последнем круге решающей гонки она заблокировала его в повороте так же грязно, как он сегодня заблокировал тебя в «Параболике». Алекс вылетел в гравий и сломал руку. Карьеру картингиста пришлось отложить на год. А та девочка... она стала первой женщиной-победительницей того чемпионата. Её фото было во всех газетах. В повисшей тишине слова Марка прозвучали как приговор. — Её звали Кэтрин Рейнольдс. Мир вокруг Миры поплыл. Кэтрин Рейнольдс — её мать. Ночь опустилась на автодром тяжёлым бархатным одеялом. Огни города вдалеке казались россыпью далёких звёзд. Мира сидела на холодном бетонном блоке у выезда с пит-лейна и смотрела на тёмный асфальт трассы. В голове билась одна-единственная мысль: «Я выясню причину этой ненависти». Теперь она знала причину. Это была не просто ненависть к конкурентке или к женщине в «мужском» спорте. Это была месть, отложенная на десятилетия. Алекс Волков мстил ей за поступок её матери. «Глупо», — подумала она и усмехнулась в темноту. Какая ирония судьбы. Она всю жизнь пыталась выйти из тени славы своей матери-легенды, доказать всем (и себе), что она — Мира Рейнольдс, а не просто дочь Кэтрин Рейнольдс. А теперь эта тень ударила по ней с неожиданной стороны. Звук шагов по гравию вывел её из оцепенения. Она подняла голову и увидела высокую фигуру, приближающуюся со стороны паддока. Даже в темноте она узнала эту походку — уверенную, хищную. Алекс Волков остановился в паре метров от неё. На нём больше не было гоночного комбинезона — только тёмные джинсы и чёрная кожаная куртка нараспашку. Под курткой виднелась простая чёрная футболка с логотипом его команды. Он молчал. Просто стоял и смотрел на неё сверху вниз. Мира медленно поднялась на ноги, стараясь держаться прямо и не показывать дрожь в коленях. — Пришёл позлорадствовать? — её голос прозвучал хрипло и вызывающе. Алекс склонил голову набок. — Нет. Пришёл посмотреть на тебя вблизи без визора и шлема. Его голос был низким, с едва уловимым акцентом — мягким рокотом перекатывающихся камней. — Увидел что хотел? Он сделал шаг вперёд. Мира инстинктивно отступила назад и упёрлась спиной в холодный металлический контейнер для шин. — Я увидел испуганную девочку, которая прячется за именем своей матери. Слова ударили больнее любого толчка бампером на скорости 280 км/ч. — Не смей... — прошипела она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Алекс проигнорировал её выпад и продолжил: — Ты думаешь, ты особенная? Ты думаешь, мир аплодирует тебе? Они аплодируют твоей фамилии. Они ждут, когда ты повторишь триумф Кэтрин Рейнольдс или когда ты с треском провалишься, чтобы было о чём посплетничать за ужином. Он подошёл ещё ближе, практически нависая над ней. Мира чувствовала запах его парфюма — что-то дорогое с ноткой озона и бензина. — А я? Я здесь не для того, чтобы играть по правилам вежливости для девочек из высшего общества автоспорта. Я здесь для того, чтобы гонять. И я уничтожаю любого, кто встаёт у меня на пути к победе. Он наклонился так близко, что его губы почти касались её уха. — А ты... ты встала у меня на пути ещё до того, как родилась. Отстранившись, он посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было безумия — только ледяная решимость человека, идущего к давно намеченной цели. — В следующий раз я не буду толкать тебя бампером на «Параболике», Мира Рейнольдс. В следующий раз я просто проеду по тебе сверху вниз. Он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в темноте паддока так же бесшумно, как и появился. Мира осталась стоять у контейнера, чувствуя себя так, будто её только что переехал грузовик на самой медленной скорости — чтобы она успела прочувствовать каждую секунду боли. Следующие дни превратились для Миры в адский марафон медийного лицемерия и внутренней борьбы. Пресс-конференции сменялись фотосессиями для спонсоров («Улыбнись шире! Ты же первая!»), а брифинги с инженерами проходили под аккомпанемент её собственных мыслей о мести Алекса Волкова. На техническом брифинге перед следующей гонкой Марк пытался сосредоточиться на данных: — Мы теряем прижимную силу на заднем антикрыле при боковом ветре... Но Мира слушала вполуха. Её взгляд был прикован к экрану ноутбука Марка, где отображалась телеметрия Алекса Волкова с последней гонки — сравнительный анализ двух болидов борт-в-борт. «Я выясню причину этой ненависти». Причина была ясна как день: её мать сломала ему жизнь ещё до того, как он стал звездой. Но это знание не давало ей покоя. Оно было слишком... простым? Слишком личным? Ненависть такой силы обычно имеет глубокие корни или подпитывается чем-то текущим. Неужели Алекс действительно тратит столько энергии на то, чтобы портить жизнь дочери женщины из своего прошлого? Во время обеда в моторхоуме команды (стейк из лосося и брокколи — стандартное меню для поддержания веса) Джейк грохнул вилкой по столу так, что подпрыгнули тарелки. — Это возмутительно! — прорычал он с набитым ртом. — Этот русский медведь совсем страх потерял! Федерация должна принять меры! Мира отложила вилку и посмотрела на механика: — Джейк... а ты помнишь мою мать? Джейк замер с куском рыбы на вилке у рта. Он посмотрел на Миру поверх очков для чтения (он носил их только во время еды). — Помню ли я Кэтрин? Девочка моя, кто ж её не помнит? Она была огнём во плоти! Быстрее ветра! Когда она выходила на подиум... Мира перебила его: — А ты помнишь её соперников? Особенно одного конкретного парня из России? Молодого механика-самоучку? Джейк задумчиво пожевал губу, вспоминая что-то далёкое. — Было дело... Как же его звали... Не Волков точно. У него была какая-то простая фамилия... Петров? Сидоров? Нет... Он вечно возился со своим картом сам... А потом пропал куда-то после той грязной истории с аварией в финале юниоров... Мира почувствовала разочарование. Если даже Джейк не помнит фамилию Алекса спустя столько лет (а Джейк помнил всё), значит ли это, что для Алекса та история была настолько травмирующей? Вечером того же дня Мира сделала то, чего никогда раньше не делала: она пошла в архив пресс-центра автодрома. Это было пыльное помещение без окон, заставленное стеллажами со старыми журналами «Автоспорт», видеокассетами с записями гонок прошлых лет и папками с пресс-релизами десятилетней давности. Седой архивариус поднял на неё глаза от кроссворда: — Чем могу помочь юной звезде? Мира натянула самую очаровательную улыбку: — Мне нужны архивы юниорских чемпионатов по картингу за 1998 год. Особенно интересует финал регионального этапа в Санкт-Петербурге или окрестностях. Старик удивлённо хмыкнул: — 1998-й? Это ж надо было так глубоко копнуть... Сейчас поищу... Он долго гремел коробками где-то в глубине стеллажей под тусклым светом одинокой лампочки накаливания под потолком. Наконец он вернулся с толстой папкой из плотного картона жёлтого цвета от времени. — Вот оно! Финал «Северо-Западного Кубка». Там была та ещё заварушка! Дочка Рейнольдс против местного самородка... Мира взяла папку дрожащими руками и села за старый стол под лампой дневного света гудящего света. Внутри были пожелтевшие вырезки из газет (на русском языке), распечатки протоколов гонок и несколько фотографий низкого качества с финиша того злополучного дня 1998 года. Она быстро пролистала протоколы: 1-е место — Кэтрин Рейнольдс (команда «SpeedLine»), 2-е место — Алексей Соколов (команда «Гараж №5»). Соколов?! Не Волков? Сердце пропустило удар. Она начала лихорадочно просматривать газетные статьи через онлайн-переводчик на телефоне (газеты были российскими). В одной из статей описывалась авария: «Лидирующая Кэтрин Рейнольдс совершила спорный маневр защиты своего первого места против преследующего Алексея Соколова из команды "Гараж №5", что привело к вылету последнего». На одной из фотографий был момент награждения: сияющая Кэтрин с кубком и мрачный парень рядом с ней без кубка — худой подросток с упрямым взглядом серых глаз под потрёпанным шлемом без спонсорских наклеек. Это был он? Или нет? В самом низу папки лежал одинокий листок — распечатка интервью победителя той гонки пятилетней давности для какого-то российского блога о ретро-автоспорте (статья была датирована 2003 годом). «Кэтрин Рейнольдс: "Я никогда не видела Алексея Соколова после той гонки 1998 года..."». И ниже мелким шрифтом приписка редактора блога: «*Примечание: По имеющейся у нас информации из неофициальных источников (беседы со старыми механиками пит-лейна), Алексей Соколов после той аварии сменил фамилию на "Волков" при получении гражданства другой страны (предположительно Германии) для продолжения спортивной карьеры». Мира откинулась на спинку скрипучего стула и закрыла глаза. Вот оно что... Алексей Соколов стал Алексом Волковым не просто так. Он переродился после той аварии. Он оставил старую жизнь позади вместе со старой фамилией... но не оставил обиду? Но почему сейчас? Почему спустя столько лет он решил мстить ей? Ответ пришёл внезапно и был настолько очевиден и страшен одновременно: потому что она стала угрозой его нынешнему статусу чемпиона мира здесь и сейчас? Или потому что он узнал правду о том инциденте? Внезапно зазвонил телефон Миры на столе. Номер был незнакомый. Она нажала кнопку ответа: Да? В трубке раздался знакомый низкий голос с акцентом: Ты копаешься там, где тебе не следует копаться. Связь оборвалась прежде, чем она успела ответить. Следующая гонка проходила через неделю на трассе Спа-Франкоршам в Бельгии — легендарном «Арденнском кольце», известном своими перепадами высот и коварной погодой (в один момент может светить солнце над стартовой прямой «Кеммель», а через пять минут лить проливной дождь перед поворотом «Красная вода»). Для Миры эта гонка стала личным испытанием огнём (или скорее дождём). Весь паддок обсуждал только одно: противостояние двух лидеров чемпионата перед финальными этапами сезона. На утреннем брифинге Марк был предельно собран: Спа требует предельной концентрации из-за погодных условий. Я знаю, — коротко ответила Мира.* И ещё одно, — Марк посмотрел ей прямо в глаза поверх очков для чтения.* Алекс Волков подал официальный протест против твоей настройки заднего крыла.* Что?! — Джейк чуть не опрокинул кружку с кофе.* Это же чушь!* Протест принят техническим делегатом FIA, — сухо сообщил Марк.* Они считают твоё крыло слишком гибким при боковых нагрузках.* И что это значит? Это значит, — Марк вздохнул,* что перед стартом гонки твою машину могут дисквалифицировать или заставить сменить крыло на стандартное.* Это же убьёт нашу прижимную силу! Именно, — кивнул инженер.* Это убьёт твою скорость.* Это была война без правил войны началась не только на трассе но уже и за её пределами Когда Мира вышла из моторхоума чтобы размяться перед квалификацией небо над Арденнами было свинцовым тяжёлым предвестником грозы Она увидела Алекса Волкова стоящего у своего бокса Он разговаривал со своим инженером но при этом смотрел прямо на неё Его губы тронула едва заметная хищная улыбка Он знал Он знал что она нашла ту папку Он знал что она знает правду И теперь он бил её единственным оружием которое могло причинить ей боль равную той что он чувствовал тогда лишая её скорости Квалификация прошла как в тумане Из-за угрозы дождя команды старались показать время круга как можно раньше Мира выехала одной из последних Её болид вёл себя странно без привычной аэродинамической стабильности нового крыла Она показала лишь четвёртое время А Алекс Волков взял поул-позицию Старт гонки был дан под начинающимся дождём Стартовая прямая была мокрой но ещё не настолько чтобы переходить на дождевую резину Это была зона риска зона выбора Мира стояла на решётке четвёртая Её визор заливало каплями дождя Мир сузился до размеров трассы впереди до красных огней светофора до рёва моторов вокруг Загорелись зелёные огни Она сорвалась с места идеально чисто Но этого было мало Алекс Волков стоявший на поуле стартовал как ракета Его алый болид мгновенно ушёл вперёд оставив всех остальных глотать мокрый воздух Первый круг они прошли под жёлтыми флагами из-за аварии аутсайдеров Но затем гонка возобновилась во всей своей красе На спуске к повороту Ле Комб Волков уже имел комфортное преимущество Но Мира сокращала отрыв Она шла быстрее Она чувствовала машину лучше чем когда либо потому что сегодня ей нечего было терять На пятом круге начался настоящий ливень Дирекция гонки выпустила автомобиль безопасности Все болиды выстроились за ним Это был шанс для Миры Шанс поговорить Спросить Вызвать на откровенность Когда пелотон замедлился до скорости безопасности она поравнялась с алым болидом Алекса Их машины шли колесо в колесо всего в метре друг от друга Она включила командное радио надеясь что их частоты пересекутся или что он увидит её жест Алекс! Он повернул голову Его визор был зеркальным но она чувствовала его взгляд сквозь стекло Чего ты хочешь добиться? Зачем мстить мне за то что сделала моя мать? Он ничего не ответил Просто смотрел Затем медленно поднял руку снял перчатку и показал ей средний палец Это было оскорбление Это было унижение Публичное личное грязное Пелотон тронулся Автомобиль безопасности ушёл в боксы Гонка возобновилась Теперь это была уже не просто гонка Это была вендетта Личное дело чести На спуске к Красной воде трасса превратилась в реку Мира шла на пределе Задние колёса срывало в аквапланинг но она удерживала машину Она догоняла Алекса который лидировал но ехал странно осторожно слишком аккуратно для такого мастера как он Он заманивал её в ловушку На выходе из Радийона длинный прямой участок перед Кеммелем Алекс начал вилять болидом блокируя возможные траектории обгона Это было разрешено правилами грязного воздуха но делалось это нарочито грубо чтобы спровоцировать ошибку Мира держалась близко Она ждала момента И момент настал Перед самым торможением перед Кеммелем Алекс резко взял вправо имитируя подготовку к позднему торможению по внешней траектории Это был обманный манёвр Классика Но Мира была готова Она нырнула внутрь по самой короткой траектории почти перпендикулярно оси трассы Её переднее колесо поравнялось с задним колесом Алекса В этот момент он резко дёрнул руль вправо Бам Удар был глухим но страшным На скорости под 300 км/ч столкновение колёсами это катастрофа Машину Миры подбросило Она потеряла управление Мир перевернулся раз другой небо земля небо земля а затем страшный удар о барьеры Твикенхем И темнота Она очнулась от запаха нашатыря И резкой боли в плече Медленно открыла глаза Белый потолок Медицинский центр трассы Лицо склонившегося над ней врача Слышу вас доктор Сознание возвращалось медленно вместе с памятью об ударе об ударе об Алексе Рядом кто-то стоял Она повернула голову Это был Марк Его лицо было серым от пыли и тревоги Ты жива Слава богу Ты помнишь что случилось? Я помню всё Врач осмотрел её констатировал сильное сотрясение ушиб плеча но переломов нет Можно ехать домой Но домой ей совсем не хотелось Когда медицинский персонал отошёл к другим пострадавшим (к счастью их больше не было) к носилкам Миры подошёл человек которого она меньше всего ожидала увидеть здесь Алекс Волков Его комбинезон был испачкан но сам он выглядел невредимым Он наклонился к ней так низко чтобы никто не слышал его слов кроме неё Я предупреждал тебя В следующий раз я проеду по тебе сверху вниз Сегодня я просто показал тебе как это будет выглядеть В следующий раз ты не отделаешься ушибом плеча В следующий раз я закончу то что начала твоя мать много лет назад Убирайся из этого спорта Пока можешь ходить своими ногами Он выпрямился поправил перчатки развернулся и ушёл не оглядываясь оставляя Миру лежать на носилках смотреть ему вслед чувствуя как внутри вместо страха растёт холодная ярость ярость которая была горячее любого мотора ярость которая заставляла жить бороться мстить Она не уйдёт Она не сдастся Потому что теперь это война Личная война дочери против призрака прошлого её матери И она собиралась выиграть эту войну чего бы это ни стоило Потому что жить с врагом за спиной невозможно Но умереть от его руки даже не попытавшись дать сдачи это ещё хуже чем поражение Это позор А позора Мира Рейнольдс боялась больше чем смерти