Часть 3

Мира не поехала домой. После осмотра в медицинском центре она, игнорируя предписания врача об отдыхе, отправилась прямиком в боксы. Команда уже эвакуировала разбитый болид — жалкое зрелище искорёженного карбона на эвакуаторе. Джейк, увидев её, сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Я убью его, — прорычал механик, глядя на то, как чёрный чехол скрывает от глаз остатки машины. — Я не шучу. Я возьму гаечный ключ и... — Джейк, — голос Миры был тихим, но в нём звенела сталь. Она положила руку на его огромное предплечье. — Не надо. Это не поможет. Марк, стоявший у монитора с телеметрией, обернулся. Его лицо было мрачнее тучи. — Мира, это война. Он объявил её официально. Протест на крыло, авария на трассе... Он использует все рычаги. И, боюсь, у него есть влияние на стюардов. Расследование инцидента в Спа будет формальностью. — Мне плевать на расследование, — Мира подошла к инженеру и посмотрела прямо в его усталые глаза. — Мне плевать на крыло и на поул-позицию. Я хочу знать, как он это делает. Как он подаёт протесты? Кто его прикрывает в техническом комитете? Он не мог узнать о спецификации нашего крыла сам. У нас утечка. В боксах повисла тяжёлая тишина. Все понимали, о чём она говорит. В мире Формулы-1, где бюджеты исчисляются сотнями миллионов, промышленный шпионаж и саботаж были такой же частью игры, как и обгоны на последнем круге. — Мы проверим всех, — наконец сказал Марк, потирая переносицу. — От новичков-уборщиков до системных администраторов. — Нет, — отрезала Мира. — Не нужно проверять всех. Я знаю, где искать. Следующий этап проходил в Монце, на легендарной «Храме Скорости». Итальянские тифози сходили с ума, но для Миры атмосфера праздника была отравлена ядом ожидания. Она приехала в паддок с гипсом на левом плече и ледяным взглядом. Её новый болид стоял в боксах — точная копия предыдущего, но с крылом, прошедшим двойную проверку FIA. Она чувствовала машину, но не могла избавиться от ощущения, что едет с завязанными глазами. В четверг вечером, накануне свободных заездов, Мира надела неприметную тёмную толстовку с капюшоном и вышла из моторхоума через чёрный ход. Она направилась не к трассе, а к административному зданию автодрома, где располагались офисы организаторов и технические службы. Охранник на входе узнал её и улыбнулся: — Мисс Рейнольдс! Автограф? — Конечно, — она одарила его самой лучезарной улыбкой и протянула программку. Пока он расписывался, её взгляд скользнул за его плечо, на монитор системы видеонаблюдения и список постов охраны. — А скажите... — она понизила голос до заговорщического шёпота. — А где здесь можно найти... ну... сувенирную продукцию? Что-нибудь неофициальное? Говорят, у механиков есть классные футболки с прошлых лет. Охранник хмыкнул: — А-а-а... Вы про «чёрный рынок»? Это вам нужно в старый технический ангар на южной стороне. Там склад списанного оборудования. Иногда ребята из разных команд там пересекаются. — Спасибо! Вы чудо! Старый ангар представлял собой огромное гулкое помещение, заставленное стеллажами с ржавыми инструментами и списанными деталями болидов десятилетней давности. Пахло пылью и машинным маслом. Мира шла между рядами, прислушиваясь к каждому шороху. Наконец, в дальнем углу она услышала голоса и увидела тусклый свет фонарика. — ...да говорю тебе, этот Волков совсем берега потерял. Но у него теперь такие связи в FIA, что он может хоть крылья всем подряд подрезать. Мира бесшумно выглянула из-за стеллажа. Двое механиков из команды-середняка пили пиво из банок и курили, сидя на старых покрышках. — А я слышал другое, — сказал второй механик, более молодой. — Говорят, у него есть свой человек прямо в лагере Рейнольдс. У Миры перехватило дыхание. — Да ладно? Кто? — А вот это самое интересное. Говорят, это кто-то из старых знакомых Кэтрин Рейнольдс. Кто-то из той эпохи картинга 90-х. Мира почувствовала, как по спине пробежал холодок. Старые знакомые матери? Кто-то из того времени мог знать Алекса Соколова? И этот «кто-то» сейчас работает в её команде? Внезапно за её спиной раздался скрип половицы. Мира резко обернулась и увидела силуэт человека в дверном проёме ангарного склада. Это был Алекс Волков. Он стоял, прислонившись плечом к косяку двери, скрестив руки на груди. На его губах играла та самая хищная улыбка. — Подслушиваешь чужие разговоры? Не очень-то спортивно для чемпионки. Мира выпрямилась во весь рост, откинув капюшон. — Я выясняю правду. В отличие от тебя, я не прячусь за масками и чужими фамилиями. Алекс оттолкнулся от косяка и медленно пошёл к ней по проходу между стеллажами. — Соколов — это была фамилия моего отца. Слабая фамилия для слабого человека. Я взял фамилию матери — Волкова. Она была сильнее его во сто крат. Он остановился в двух шагах от неё. — А твоя мать... Кэтрин... Она была просто стервой с деньгами папочки. Она не просто выиграла ту гонку. Она сломала мне карьеру до того, как та началась. — Ты мстишь мне за то, что сделала она? — Мира сделала шаг вперёд, не отводя взгляда от его серых глаз. — Я даже не знала тебя тогда! Я была ребёнком! Алекс усмехнулся уголком рта. — Ты носишь её имя. Ты ездишь так же нагло и самоуверенно. Ты её точная копия на трассе. Для меня нет разницы между вами. Он наклонился к ней так близко, что она почувствовала запах его одеколона и адреналина. — И я докажу тебе это на трассе в Монце. Здесь нет «Красной воды», чтобы спрятаться за дождём. Здесь только чистая скорость и воздухозаборники друг у друга на голове. Я выдавлю тебя в гравий так далеко, что ты забудешь дорогу обратно в паддок. Он отстранился и пошёл прочь к выходу. — Кстати, твой инженер Марк... Он был знаком с твоей матерью ещё по юниорам. Ты ему доверяешь? Вопрос повис в воздухе как удар хлыста. Алекс вышел из ангара в ночь, оставив Миру одну среди ржавого железа и пыли. Гонка в Монце стала самой жестокой в сезоне. Итальянская трасса не прощает ошибок: три длинных прямых на максимальной скорости заканчиваются зонами жёсткого торможения перед медленными шиканами. Любая помарка здесь стоит дорого. Старт был дан при ярком солнце. Мира стояла на решётке третьей (после штрафа Волкова за блокировку в Спа), но чувствовала себя так, будто сидит на пороховой бочке. Когда погасли огни светофора, она рванула с места идеально чисто. Алекс Волков стартовал чуть хуже из-за грязной стороны трассы (он был оштрафован за фальстарт и потерял две позиции), но уже к концу первого круга он был вторым, дыша ей в затылок. На первой же длинной прямой перед «Роджией» он пристроился в её аэродинамическом мешке. Мира видела его алое пятно в зеркалах заднего вида так близко, что могла бы прочитать цифры на его заднем антикрыле через визор его шлема. «Не поддавайся», — прошептал голос Марка в наушнике. Но было поздно. На торможении перед первой шиканой Алекс сделал то же самое, что и в Спа — лёгкий толчок бампером в заднее колесо на скорости 340 км/ч (Монца — самая быстрая трасса календаря). Машину Миры повело боком прямо на бетонную стену отбойника «Варианте Ретифильо». Она до упора вывернула руль против заноса и ударила по тормозам так резко, что система ABS завизжала от перегрузки. Зад болида занесло ещё сильнее, но она удержала машину буквально в сантиметрах от стены на скорости около 100 км/ч. Толпа на трибунах взревела от ужаса и восторга одновременно. В наушнике раздался крик Марка: — Mira! Stai bene?! (Ты цела?!). Он перешёл на итальянский от шока или по привычке называть повороты трассы их именами? — Sì, — выдохнула она сквозь зубы. — Vaffanculo (Иди к чёрту). Она вернулась на трассу пятой, потеряв всё преимущество и уйдя с траектории атаки Волкова. Тот невозмутимо промчался мимо неё к первому повороту «Курва Гранде», возвращая себе лидерство гонки с видом человека, который просто переставил вазу с одного стола на другой. На 15-м круге ситуация повторилась у «Лесмо». На торможении после длинной прямой Алекс снова прижал её к внутренней бровке так плотно, что её левое переднее колесо зацепило траву за пределами трассы. Машину подбросило на кочке, подвеска получила удар такой силы, что датчики телеметрии зашкалили красным цветом опасности прямо перед глазами Марка на пит-уолле. — Box! Box now! (В боксы сейчас!) — заорал инженер в эфир. Но Мира проигнорировала приказ. Она знала: если она заедет сейчас для замены повреждённой подвески или проверки геометрии шасси (что означало бы конец гонки), она проиграет чемпионат морально ещё до финиша сезона. Она удержала машину и продолжила гонку с погнутым рычагом подвески. Каждый поворот отдавался дикой вибрацией в руле и болью в плече под гипсом (врач разрешил ей гоняться только после инъекции мощного обезболивающего). Финишный флаг она увидела четвёртой. Четвёртой после Алекса Волкова (победитель), Макса Вернера (второе место) и Лоры Чен (третье место). Она проиграла гонку не из-за нехватки скорости или мастерства машины — она проиграла её из-за психологического террора одного человека. В закрытом парке (место для взвешивания и проверки болидов после финиша) было душно от запаха раскалённой резины и выхлопных газов репортёров со вспышками камер. Алекс Волков давал победное интервью прямо напротив того места, где стояла Мира в ожидании взвешивания. Журналистка сунула ему микрофон: — Мистер Волков! Это была невероятная демонстрация контроля! Как вам удалось так доминировать? Алекс снял шлем и тряхнул мокрыми от пота волосами: — Это была чистая скорость и идеальная работа команды. Мы просто были лучше подготовлены ко всем вызовам трассы Монца сегодня вечером... Он сделал паузу и посмотрел прямо через толпу репортёров прямо на Миру. Его взгляд был холодным как лёд Альп зимой. — ...и ко всем вызовам со стороны соперников. Журналистка проследила за его взглядом: — О! Вы говорите о вашей главной сопернице Мире Рейнольдс? Сегодня было несколько очень напряжённых моментов борьбы между вами... Алекс улыбнулся самой обаятельной улыбкой победителя: — Борьба? Это была борьба? Я думал, это была воскресная прогулка по парку для меня... ну а для мисс Рейнольдс это был урок вождения по мокрой дороге... хотя сегодня было сухо? Видимо, ей просто нужно больше практики удержания машины на траектории без выезда на траву? Толпа репортёров засмеялась над этой грубой шуткой-всё понимали о чём речь но никто не мог доказать намеренность действий Мира стиснула зубы так сильно что стало больно челюстям Она сняла шлем и посмотрела ему прямо в глаза через толпу В её взгляде не было страха только обещание «Я выясню причину этой ненависти» Теперь причина была ясна Но этого было мало Ей нужно было найти способ остановить его законным путём Найти крысу внутри команды Найти способ победить его там где он считает себя богом Потому что жить с врагом за спиной невозможно даже самой быстрой девушке в мире А умирать стоя лучше чем жить стоя на коленях И эта война только начиналась