Часть 7

Две недели до финала в Абу-Даби пролетели в напряжённом, почти осязаемом молчании. Паддок разделился на два лагеря: одни шептались о безумном перемирии двух главных врагов сезона, другие, более прозорливые, чувствовали, что затевается нечто гораздо более масштабное, чем просто гонка за титул. Мира и Алекс работали как единый, отлаженный механизм, но делали это втайне. Их встречи проходили под покровом ночи на пустынных пит-лейнах или в закрытых для прессы технических ангарах. Они обменивались не данными о настройках болидов, а информацией из прошлого. Фрагментами. Именами. Событиями, которые, казалось, не имели ничего общего с гонками. Их расследование привело их к человеку, чьё имя не фигурировало ни в одном протоколе. Человеку, который всегда был в тени. Бывший владелец команды-соперника, а ныне — высокопоставленный чиновник в техническом комитете FIA. Тот, кто мог «не заметить» нелегальное крыло. Тот, кто мог «случайно» потерять данные телеметрии. Тот, кто 25 лет назад был главным соперником отца Алекса в борьбе за спонсорство. Это была месть, растянутая на четверть века. Холодная, расчётливая и безупречно исполненная. Гонка Яс-Марина. Трасса, залитая огнями отелей и яхт-клубов, блестела под ночным небом как драгоценное ожерелье. Напряжение в паддоке можно было резать ножом. Все ждали привычной драмы: дуэли двух непримиримых врагов. Но Мира и Алекс удивили всех. На стартовой решётке они стояли рядом — алый «Волков» и чёрный «Соколов». Их шлемы были прислонены к болидам. Когда диктор по громкой связи начал стандартную перекличку пилотов перед стартом, из двух боксов одновременно раздался ответ: — На связи. Толпа на трибунах замерла. Это было нарушением протокола, носящим почти сакральный смысл. Они говорили не как соперники под разными номерами. Они говорили как единое целое. Загорелись зелёные огни. Старт был чистым. Мира и Алекс ушли со старта колесо в колесо, но не как враги, а как два хищника, загоняющие общую добычу. Они лидировали, но не боролись друг с другом. Они просто ехали быстрее всех на две секунды с круга, методично отрываясь от остального пелотона. На 20-м круге Марк Уэббер, главный инженер FIA по безопасности (назначенный на место отстранённого комитета), вышел на связь с директором гонки по защищённому каналу. — Сэр, у нас критическая ситуация. Болид №47 и болид №14 обмениваются зашифрованными данными в реальном времени. Это не просто телеметрия. Это передача пакетов данных большого объёма. — Вы уверены? — Абсолютно. Это координация действий. Они действуют как одна команда. Директор гонки побледнел. Он посмотрел на мониторы. Два лидера уходили в точку. — Остановите гонку? — спросил Уэббер. Директор покачал головой: — Нет. У нас нет оснований. Пусть доедут до конца. Мы возьмём их после финиша. Последний круг. Мира и Алекс входили в финальный поворот — скоростную шикану перед прямой к клетчатому флагу. Они шли параллельно, борт о борт, на скорости 320 км/ч. Это было безумие. Это было совершенно невозможно. Внезапно их болиды синхронно замедлились и остановились прямо на гоночной траектории. Двигатели заглохли одновременно. Тишина на трибунах стала оглушительной. Из двух болидов одновременно поднялись пилоты. Они сняли шлемы и посмотрели друг на друга через визоры. Затем они оба повернулись к главной трибуне, где в VIP-ложе сидел тот самый чиновник FIA, побледневший и сжимающий подлокотники кресла. Алекс Волков достал из кокпита чёрный планшет и поднял его над головой так, чтобы камеры могли видеть экран. На нём транслировалась запись — старое, зернистое видео с регистратора грузовика на трассе «Скандинавия». На видео был виден момент аварии: старенький универсал Орловых подрезает тёмный внедорожник с тонированными стёклами. Номер внедорожника был виден лишь частично, но его марка и цвет совпадали с машиной чиновника. Мира Рейнольдс-Орлова достала свой планшет и подняла его рядом. На её экране была переписка из взломанного архива почтового сервера FIA — переписка между Марком Беллини и этим самым чиновником, где обсуждались детали передачи данных Волкову и способы давления на стюардов. Это был не просто финиш гонки. Это был арест. Через пять минут пит-лейн был оцеплен службой безопасности FIA. Чиновника вывели из ложи в наручниках под прицелом десятков камер. А на трассе Мира и Алекс стояли рядом, глядя на то, как к ним бегут механики и репортёры. — Ты была права насчёт перемирия, — сказал Алекс, глядя на суматоху вокруг. — А ты был прав насчёт того, что я достойный соперник, — ответила Мира с лёгкой улыбкой. К ним подбежал Джейк. — Что это было?! Вы что, сговорились?! Вы угробили гонку! Мира посмотрела на Алекса. В её глазах больше не было льда — только искра азарта. — Нет, Джейк. Мы её спасли. Она повернулась к механику: — Готовь машину к прогревочному кругу. Я хочу проехать его чисто. Ради себя самой. Алекс усмехнулся: — Я тоже не откажусь от круга почёта. В конце концов, мы сегодня показали главное: иногда финишировать вместе — это единственный способ победить. Они разошлись по своим боксам. Война закончилась не взрывом и не всхлипом. Она закончилась двумя машинами, замершими на трассе под светом прожекторов Яс-Марины.