Дружба под шелест листвы

— И как тебе в нашей школе? Ты вчера перевелся или, может, сегодня? — спросил Энгель с дружелюбной улыбкой, искренне считая Эбби новеньким. Почему бы и нет? За один день можно было легко не заметить тихого парня на заднем ряду. Эбби лишь робко улыбнулся в ответ. Он не обижался. Зачем обижаться на то, что было сделано не по его вине, а по воле несправедливого мира, сделавшего его невидимым? — Нет. — тихо ответил он. Ответ удивил Энгеля. Его брови поползли вверх. Если он не заметил Эбби за день — это еще понятно, но за больший срок? — Неделю назад? — с легким неверием переспросила Клэр, вступая в разговор и внимательно вглядываясь в лицо парня, пытаясь вспомнить, где могла его видеть раньше. Эбби медленно покачал головой. Это движение загнало их в легкий шок и зародило первое зерно смутной вины. Они учились вместе больше недели, а они даже имени его не знали? Но нужно было идти до конца, чтобы понять всю глубину их игнорирования, всю страшную силу той несправедливости, что стирала Эбби из реальности. — Месяц? — голос Клэр слегка дрогнул. Она затаила дыхание, боясь услышать ответ, который подтвердит их равнодушие. Эбби снова покачал головой. Тишина повисла в воздухе, став тяжелой и давящей. Тогда Энгель, чувствуя, как внутри растет неприятное, липкое чувство стыда, спросил сквозь зубы, почти шепотом: — Год? И снова отрицательный жест. Голова Эбби качнулась из стороны в сторону, словно маятник, отсчитывающий годы их слепоты. Клэр не выдержала. Её глаза расширились от ужасающего осознания. — Ты... ты был нашим одноклассником всё время? — выдавила она, и её голос сорвался. Эбби молча кивнул. Этот простой жест заставил их погрузиться в мучительные размышления. Они считали себя примерными учениками, хорошими людьми, теми, кто никогда не участвует в травле. Но оказывается, самое страшное преступление — это пассивность. Они игнорировали своего одноклассника, который дышал с ними одним воздухом, сидел рядом все эти годы, а они просто не видели его. Для них он был частью фона, мебелью. — Прости... — одновременно вырвалось у них обоих. Голоса дрожали от искренности и раскаяния. — Мы не знали... Мы такие ужасные люди... Эбби посмотрел на них и мягко улыбнулся. В этой улыбке не было осуждения, только понимание. — В этом нет вашей вины. — спокойно сказал он. — Мир был таким. Он делал меня незаметным. Вы не могли видеть того, чего не существовало. Но теперь всё изменилось. Он взглянул в телефон, и понял, что времени мало, а рассказать нужно много. — Давайте лучше присядем. — предложил Эбби, указывая на свободную скамейку в тени дерева. — Моя история не для слабонервных, и стоя её слушать будет тяжело. Они послушно сели. Эбби начал говорить. Сначала тихо, неуверенно, но постепенно его голос крепчал. Он поведал им о своем сиротстве, о детстве, проведенном в одиночестве, о том, как его игнорировали учителя и сверстники. Он рассказал про несправедливость мира, которая превращала каждый его шаг в абсурд. Когда он дошел до момента, описывая свои многочисленные попытки суицида, на глазах Энгеля и Клэр выступили слезы. Они слушали, затаив дыхание, сжимая кулаки от бессильной ярости за него. Но затем, по мере рассказа, лицо Эбби начало меняться. Мрак в его глазах рассеивался, уступая место теплу и свету. Он дошел до момента встречи с Ланой. Он рассказывал о том, как она спасла его, как её забота и её улыбка смогли вернуть в него веру. Как справедливость мира наконец повернулась к нему лицом, заставив его снова хотеть жить, бороться и мечтать. В конце своего монолога, с робкой, но сияющей улыбкой, Эбби посмотрел на них и произнес главную цель, которая теперь горела в его сердце: — Я хочу подружиться с друзьями Ланы. Я хочу стать частью её мира, чтобы подарить ей самый лучший подарок в мире. Чтобы сделать её счастливой так же, как она сделала счастливым меня. Он замолчал, ожидая реакции, немного боясь, что они сочтут его чувства слишком наивными. Но когда он поднял взгляд, то увидел, что сквозь опухшие от слез глаза и покрасневшие лица, Энгель и Клэр улыбаются ему. Это были слезы горя от его рассказа, но также и слезы облегчения и радости за него. — Ты уже это сделал. — тихо сказала Клэр, вытирая щеки рукой. — Да. — поддержал её Энгель, его голос звучал твердо и тепло. — Мы уже твои друзья. Если ты, конечно, не против принять нас после всего произошедшего. Эбби широко улыбнулся. Эта фраза прогремела в его душе громче любого грома. Друзья. У него появились друзья! Он не смог сдержаться и поддался вперед, крепко обнимая их обоих. Энгель и Клэр тут же ответили на объятие, заключив его в свои дружеские объятия. В этот момент, на скамейке, под шум листьев, троица скрепила свой союз. Прошло некоторое время, пока они сидели, наслаждаясь этим новым чувством единства. Но вдруг Клэр с ужасом распахнула свои глаза, всё ещё красные от слез, и взглянула на телефон: — Боже! Мы опаздываем в школу! — воскликнула она, вскакивая на ноги. Они засиделись, рассказ Эбби оказался длиннее и глубже, чем они планировали, и время утекло сквозь пальцы. Троица мгновенно вскочила на ноги и сорвалась с места, начиная бежать к зданию школы на всех скоростях. Но теперь в их беге не было страха наказания или ужаса перед учителями. Они бежали, смеясь и улыбаясь друг другу, радуясь тому чуду, что смогли найти друг друга в этом огромном, порой жестоком, но теперь справедливом мире. "Лана... благодаря тебе я стал счастливым." — пронеслось в голове у Эбби, пока ветер свистел в ушах. Его рука коснулась ожерелья на груди. Раньше рамки были пусты, но теперь Эбби точно знал, кого туда нужно поместить. Там будет Лана. "Сейчас я сделаю всё возможное. Я использую все свои силы, весь свой ум и всю свою справедливость, чтобы этот мир, ставший таким справедливым, одарил тебя счастьем в ответ. Ты заслуживаешь этого больше всех." — думал он, отпуская кулон. Металл приятно холоди ладонь, а затем начал ритмично подпрыгивать у него на груди в такт бегу, словно второе сердце. Эбби посмотрел на своих новых друзей, бегущих рядом. Улыбка только шире расползалась по его лицу, озаряя его ярким, внутренним сиянием. "Спасибо, друг." — мысленно обратился он к тому самому голосу, который помог ему тогда услышать слова Ланы. — "Без тебя я бы тоже не смог добиться этого." Он взглянул вперед, в сторону школы, к которой нужно было бежать еще долго. Если раньше он относился к этому месту с безразличием, считая его своей тюрьмой, то теперь всё изменилось. Теперь он станет тем, кто изменит эту школу изнутри. Он защитит Клэр, Энгеля и, самое главное, Лану. Он превратит это место ужаса в место безопасности. Вдруг Эбби почувствовал странное ощущение. Его сердце забилось не от бега, а от чего-то другого. "Почему моему сердцу так приятно?" — удивленно подумал он, на бегу прижав ладонь к груди. Это чувство было непохоже на радость победы или облегчение. Оно было глубже, мягче и сильнее. Что же случилось дальше? Сможет ли Эбби понять это новое, зарождающееся чувство в груди, которое подсказывает ему, что дружба — это только начало чего-то большего? Узнаем позже.