Тайна, ставшая явью

Как только губы Зип отстранились от щеки Эдварда, тот мгновенно покрылся густым румянцем. Парень невольно дёрнулся и сразу же прикоснулся к горячей точке, где ещё недавно было тепло её поцелуя. Огонь пробирался прямо под кожу, заставляя кровь бежать быстрее. — О чём ты... — начал он, пытаясь сдержать дрожь в голосе, но его рот тут же оказался закрыт пальцем Зип. Девушка нависла над ним так близко, что он мог сосчитать каждую ресницу на её веках. Затем он заметил искорки озорства в её глазах, которые сверкали сейчас ярче любых бриллиантов. — Эдди~ — протянула она нарочито мягким голосом, растягивая слова так, что каждый звук вибрировал в воздухе между ними. От этого звука бедное сердце Эдварда начало бешено колотиться в груди, грозя вырваться наружу вместе с воздухом. — Не притворяйся тупым... и ответь честно: ты хочешь быть только "друзьями"? Или же ты хочешь чего-то большего? — спросила она, и её взгляд стал ещё более игривым, полным скрытого вызова и надежды. Эдвард замер. Он не знал, что делать. Только минуту назад он стоял на коленях, извиняясь за свои ошибки, умоляя её не оставлять его, а теперь она смотрела ему в глаза и спрашивала о судьбе их отношений: хочет ли он стать чем-то большим, чем просто друг? "Это проверка?" — промелькнула мысль в его голове с панической скоростью. — "Она решила проверить искренность моих слов? Ждёт, накинусь ли я на неё или отпущу?" Мысли одна за другой захлестнули его сознание, впадая в хаос. Ему предстояло выбрать: рискнуть всем и ответить то, что он действительно чувствует, или испугаться и сказать нет, потеряв навсегда возможность построения отношений с ней. Это была ловушка чувств, из которой не было выхода без потери. Эдвард уже открыл рот, чтобы выдавить хоть какое-то оправдание или признание, но Зип, вместо того чтобы слушать его колебания, сделала резкое движение. Она подняла руку к его лбу, где покоились очки, и легким, точным движением сняла их оттуда. Так как Эдвард был выше её ростом, ей пришлось встать на цыпочки, поднимая подбородок почти до уровня его глаз. Это изменение сделало её лицо значительно крупнее в его поле зрения. Лицо было в сантиметре от его лица. Эдвард просто смотрел на неё. Он никогда не видел её так близко. Каждый миллиметр её кожи казался идеальным, каждая черточка вырисовывалась с потрясающей четкостью. Красота перед глазами была настолько ошеломительной, что Эдвард стиснул зубы, пытаясь совладать с собой. Первым делом он крепко схватил руку Зип, в которой всё ещё были его очки, чтобы не потерять контроль над ситуацией. А после, собрав остатки мужества, сказал: — Хочешь узнать, хочу ли я большего? — начал он, и теперь он видел, как щёки Зип начинают краснеть, поняв, насколько близко его лицо к её лицу. Но смысл отступал на второй план, когда она так близка и даёт такие откровенные намёки? — Да. Хочу. — твердо произнёс он, и в этом слове не было сомнений. Он сделал шаг вперёд, другой рукой перехватывая её запястье, и начал медленно вести её назад. Зип, очарованная его уверенностью, просто делала шаги назад, позволяя ему управлять движением, пока они не достигли стены коридора. Спинка девушки ударила о холодную штукатурку. Эдвард прижал её к стене. Руки Зип, что всё ещё покоились в его ладонях, он поднял над головой, фиксируя их там. Это был жест обладания, но одновременно и приглашения. С широкой улыбкой, от которой разгорались румянцы у обоих, он досказал: — Я бесконечно сильно люблю тебя. Каждое твое издевательство над другими, твой смех, твою улыбку... Твоё лицо, твой хвост, твои крылья, твои глаза — всё это манит меня невероятно сильно! — его голос дрогнул, но продолжение было честным. — Я люблю тебя и буду повторять это вновь и вновь. Так ответьте же мне: хочешь ли ты, чтобы я был не твоим другом, а парнем? — спросил он, затаив дыхание. А потом, глядя на неё сверху вниз, добавил с озорством, которое обычно скрывало его страх: — Или же мужем? Знаешь, я могу это устроить. Главное, только чтобы ты сказала да. Зип не знала, что делать. Только недавно вся ситуация была в её руках, она держала его эмоции, как нити марионетки, а теперь всё оказалось в руках Эдварда — в прямом и переносном смысле. Её дыхание сбилось, тело замерло, ожидая любого движения с его стороны. "...Да... я хочу этого." — мысленно отвечала она, и слова сами просились наружу, но язык предательски прилип к нёбу. Страх, стыд и огромная волна эмоций мешали произнести эти слова вслух. Она молчала слишком долго. Эдвард увидел этот страх, эту неуверенность и решил изменить подход, отчаянно пытаясь получить любой знак согласия. — Если ты согласна, то высунь язык, если нет — то не высасывай. — быстро выпалил он, стараясь сохранить шутливый тон, но голос выдал напряжение. И только после сказанных слов мозг наконец включился. Он понял, что это звучит очень странно, двусмысленно и вообще ужасно в такой романтической обстановке. "Сука, что я сказал..." — прокрутилось в его голове, когда осознание катастрофы ударило его в затылок. Он понимал, что испортил весь момент своей нервозностью, хотя сам момент был полем битвы для двух сердец. — Я не то... это не... — попытался он исправить оговорку, но слова путались в его горле, теряясь под тяжестью момента. Зип смотрела на него снизу вверх — её глаза расширились до предела, и золотистые искорки озорства то гасли, уступая место тени сомнений, то вспыхивали с новой силой. Она колебалась, застыв в тишине школьного коридора. Где-то в глубине души разум кричал, что это безумие — вот так, после всего случившегося, после скандала и слухов, подчиниться его странной просьбе. Но сердце... сердце колотилось в безумной ритме, мешая глотать воздух, а внизу живота разливалось приятное, тёплое томление, которое она так прекрасно знала и которого так боялась. Эдвард уже хотел сказать "забудь", сделать шаг назад, дать ей пространство передохнуть и опомниться — но она вдруг медленно, очень медленно приоткрыла губы. Зип смотрела ему прямо в глаза — и в этом взгляде читалось всё: и смущение, готовое свести в узел живот, и вызов, брошенный самой судьбе, и какая-то дикая, первобытная доверчивость, которую она могла показать только ему. Её язык, тонкий и чуть более длинный, чем у обычного человека, показался сначала аккуратным кончиком на грани зубов. А потом полностью. И он был раздвоенным, как у дракона или змеи, кончики делились симметрично, создавая удивительную геометрию её природы. Зип зажмурилась от стыда, когда увидела, как расширились глаза Эдварда. Ей казалось, что сейчас он отшатнётся, что скажет что-то вроде "фу" или "это странно", что она станет для него чудовищем. Но Эдвард, напротив, улыбнулся. Медленно, с хитринкой, которая появилась на его губах, несмотря на всё предшествующее смущение и страх. В его взгляде не было отвращения, только восхищение. — Так вот почему ты всегда прятала язык, когда мы болтали... — протянул он с усмешкой в голосе, низким и чуть хриплым от напряжения. — Драконыш ты мой... Он хотел сказать что-то ещё — возможно, что это чертовски мило, или что он никогда не видел ничего сексуальнее этого трогательного признака её отличия, но Зип не дала ему договорить. Вернее, он сам не захотел ждать ни секунды, боясь, что момент уйдёт вместе с воздухом между ними. Эдвард наклонился и накрыл её губы своими. Сначала поцелуй был осторожным. Он просто мягко прижался губами к её губам, чувствуя, как она дрожит всем телом. Но Зип не отстранилась — напротив, она чуть приподнялась на цыпочках, прижимаясь к нему всем своим изящным телом, и её руки, которые он всё ещё держал над головой, нетерпеливо дёрнулись, ослабляя хватку. Эдвард понял намёк. Он отпустил её запястья и тут же одной рукой обхватил её за талию, притягивая вплотную, чтобы не осталось ни миллиметра расстояния, а другой запустил пальцы в её волосы, нежно сжимая затылок, направляя её ближе к себе. Губы их встретились снова — на этот раз жёстче, влажнее, полнее страсти. И тогда его язык встретился с её раздвоенным языком. Эдвард почувствовал это сразу — странное, ни с чем не сравнимое ощущение: два кончика, скользящих по его языку с двух сторон. Один — по левому краю, второй — по правому. Они обвивали его, дразнили, играли, то разбегаясь в стороны, исследуя щёки, то снова соединяясь, чтобы одновременно коснуться нёба в самом центре. Зип тихо застонала ему в рот. Он углубил поцелуй, втягивая её язык в свой рот, посасывая, проводя по ним собственным языком в ответ, изучая каждую текстуру. Это был танец: агрессивный, влажный, полный взаимного исследования и принятия. Зип царапнула его спину когтями сквозь рубашку, выгибаясь дугой навстречу, и Эдвард сжал её талию сильнее, прижимая бёдра к своим, чувствуя, как её сердце бешено колотится, передавая свой дикий ритм ему через кожу. Они целовались так, будто хотели скомпенсировать все дни, недели, месяцы невысказанных чувств, накопившихся с самого начала их дружбы. Её раздвоенный язык скользил по его нижней губе, по зубам, по внутренней стороне щеки — одновременно нежно и настойчиво. Эдвард ловил его, переплетал со своим, и каждый раз, когда их языки соприкасались, по его позвоночнику пробегала горячая волна, шлющая кровь вниз. Он отстранился на секунду — лишь чтобы перевести дыхание. Их губы были влажными, приоткрытыми, а между ними тянулась тонкая слюдяная ниточка, которая тут же порвалась с лёгким хлопком воздуха. Зип смотрела на него затуманенным взглядом, её щёки пылали багряным пожаром, а грудь тяжело вздымалась, требуя свежего воздуха. Мир был так справедлив, что их никто не застукал в этот момент. Но они оба поняли, что делали это прямо в коридоре, на виду у всех, кто мог пройти мимо. Сильно покраснев, они схватились за руки и побежали — не в сторону класса Блуми, а в столовую, чтобы отсидеть весь урок там. Мысли у каждого из них были свои, яркие и противоречивые: "Как же он хорош... И он говорит, что он не извращенец? Как можно так обращаться со своим языком? Откуда такие навыки?" — не понимала она, радуясь тому, что её уже новый парень обладает кое-какими навыками, которые в будущем принесут ей ой как много удовольствия. Она наслаждалась каждым новым открытием в своём партнёре. "Зип прекрасна." — думал он, сжимая её руку сильнее в своей ладони, словно боясь выпустить добычу из цепких объятий. — "Эбигейл... ты поплатишься за то, что представила меня в её глазах в таком свете. Обещаю, ты пожалеешь, что родилась на этот свет." — подумал он, продумывая план мести. Ну а на чью же сторону встанет справедливость? Узнаем позже.