Справедливое начало несправедливой жизни

Оставшийся учебный день прошёл на удивление спокойно. Учителя больше не придирались к Эбби, а если у кого-то из них и возникало такое желание, Справедливость не позволяла этому случиться. Мир был настолько справедлив, что когда мисс Циркуль с хищной ухмылкой попыталась подсунуть Эбби билет по высшей математике во время контрольной, у неё просто свело руку. Листок "случайно" выскользнул из её пальцев и приземлился на парту Оливера. В итоге Эбби досталась элементарная задача, а вот Оливеру пришлось попотеть над интегралами, которые он, к чести своего интеллекта, кое-как, но всё же решил до конца урока. И вот, когда прозвенел последний звонок, Эбби шёл по коридору в сторону выхода, оживлённо разговаривая с Энгелем и Клэр. Но вдруг он остановился, посмотрел назад и заметил удаляющуюся спину Оливера, который уверенно направлялся к комнате Алисы. "Алиса..." — нахмурился Эбби, думая о демонессе, чья сила и жестокость могли в любой момент стать угрозой для его друзей. — "Нужно вознести Справедливость на её душу. Нельзя позволить ей поглотить тех, кто мне дорог." Он сжал кулак, в котором было зажато его ожерелье. Ожерелье пульсировало тёплым светом, словно отзываясь на его молитву, обращённую к самой Справедливости. — Энгель, Клэр, идите вперёд. — сказал он, останавливаясь. Он посмотрел на них взглядом, полным непоколебимой уверенности и справедливости. — У меня осталось одно незаконченное дело. Клэр и Энгель переглянулись и с тёплыми улыбками они ответили: — Пока, Эбби! И не забывай, что если тебе понадобится помощь, мы всегда рядом. — сказал Энгель, по-дружески хлопнув его по плечу. Клэр ободряюще кивнула, и они направились к выходу, продолжая свою беседу уже вдвоём. "Как бы я этого ни желал, но в этом деле я не могу просить вас о помощи." — с благодарностью подумал Эбби, провожая взглядом удаляющиеся фигуры друзей. Он тяжело выдохнул, разворачиваясь в сторону, где находилась комната Алисы, и твёрдым шагом направился туда. "Неважно, что произойдёт..." — думал он, но предательская дрожь всё же начала сковывать колени по мере приближения к логову демоницы. — "...я выберусь живым." — дал он себе нерушимое обещание, стиснув зубы: — Я защищу тебя, Лана. — тихо прошептал он. И в ту же секунду дрожь в теле исчезла без следа. Её место заняло чувство Справедливости и приятное, щекочущее тепло в груди, будто там кружили стайки бабочек. Мир был настолько справедлив, что Эбби пока не осознавал истинную глубину своих чувств к ней. Ведь если бы он осознал их прямо сейчас, мир слишком быстро пришёл бы к Хэппи-энду. А Справедливость требовала испытаний. Эбби и его справедливости должны были быть проверены огнём и тьмой, прежде чем они получат свою награду. Дойдя до заветной, пугающей двери, Эбби на секунду закрыл глаза. Перед ним пронеслась вся его жизнь: одинокое детство в тени, подростковые годы, полные несправедливости, и вчерашний день, когда мир впервые за всю его жизнь отнёсся к нему по-настоящему справедливо. Он больше не был пустым местом. Он был носителем Справедливости. — Да восторжествует Справедливость! — громогласно крикнул он, с силой распахивая дверь. Но, как говорится, благими намерениями выстлана дорога в ад. Эбби открыл дверь категорически не вовремя. Прямо перед ним Алиса, частично пребывающая в своей демонической форме, приковала Оливера к стене густыми, чёрными как смоль щупальцами. Тентакли медленно и чувственно скользили по его телу, а сама демонесса, нависая над покрасневшим парнем, была готова к самому интересному. В комнате повисла гробовая, звенящая тишина. Три пары глаз встретились друг с другом. — Эм... — Эбби мгновенно залился красным, его мозг отказался обрабатывать увиденное. Он попятился назад, судорожно хватаясь за ручку двери. — Я... я, пожалуй, пойду... Извините, что прервал! С этими словами он захлопнул дверь и рванул по коридору что есть мочи, проклиная себя на все лады. Только что он застал их не просто за не самой культурной сценой, а за откровенным демоно-эротическим актом! "Похоже, Эдвард реально не извращенец..." — в панике думал Эбби, ускоряя бег и слыша за спиной нарастающий гул демонической энергии. И тут дверь в комнату Алисы с грохотом разлетелась в щепки. — УБЬЮ!!! — раздался истошный, вибрирующий от ярости и смущения крик. Земля под ногами задрожала, а Алиса полностью перевоплотилась в свою демоническую форму, её глаза горели адским пламенем, и она начала телепортироваться теневыми рывками, настигая Эбби. Она была в бешенстве от того, что какой-то смертный посмел прервать её с любимым на самом пикантном моменте! "Вот кто ж знал, что я умру от рук Алисы за то, что прервал их непотребства!" — с горькой усмешкой подумал Эбби. Он резко остановился и развернулся лицом к надвигающейся тьме, сжимая ожерелье. "Не ради такой позорной смерти меня спасала Лана. Не ради такой нелепой смерти я страдал всю свою жизнь. Не ради этого мир наконец-то перестал относиться ко мне как к пустому месту!" Демоническая аура Алисы уже обжигала его лицо, но Эбби не дрогнул. Его губы сами собой задвигались в такт биению его справедливого сердца, а ожерелье на груди вспыхнуло ослепительным светом, разгоняя тьму коридора: — Горе пусть пройдёт... Голод пусть уйдёт... Жажда крови и печали — обратитесь в прах! — Слова, пропитанные Справедливостью, ударили прямо по цели. Алиса зашипела, её движения стали вязкими, но инерция убийственного намерения всё ещё тащила её вперёд. — Неважно, кто уйдёт, неважно, кто придёт... Счастье будет там, где я! — чеканил Эбби, сжимая ожерелья так, что кровь выступала из-под ногтей. — ДА ВОЗДАСТСЯ ТЕБЕ ЗА ВСЕ ГРЕХИ! Он сорвал ожерелье с шеи и вытянул его вперёд. В тот же миг луч золотистого света Справедливости ударил в Алису. Демоница рухнула на колени, издав вопль, от которого заложило уши. Её тело начало плавиться, демоническая форма и щупальца рассыпались в чёрный пепел, а сама она оказалась на грани полного уничтожения. Свет выжигал саму суть её тёмной природы, причиняя невыносимую агонию. Мир был настолько справедлив, что Алиса уме... Нет. В этом конкретном случае мир оказался несправедлив. И именно эта несправедливость позволила ей пережить волну абсолютного воздаяния. И причиной этого искажения реальности стало... — Алиса, держись!!! Из комнаты Алисы, на ходу натягивая скомканную рубашку, вылетел Оливер. Он без раздумий бросился сквозь луч Справедливости, и его кожа тут же начала покрываться ожогами. Свет бил по нему не меньше, чем по демонице, ведь Справедливость не щадит грешников, а на совести Оливера их было предостаточно. — Не покидай меня! — заорал он, падая на колени и закрывая её изуродованное, дымящееся тело собой. Он обнимал её, принимая весь удар божественного вердикта на свою спину. Его плоть шипела, горела пламенем Справедливости, но он не разжимал рук. Эбби замер, его рука дрогнула и он не знал, что делать. Если он продолжит, они оба сгорят дотла. С одной стороны, это было идеальное воплощение Справедливости. Но с другой... он был не готов к такой ноше. Он никогда не будет готов стать палачом. Эбби судорожно сжал ожерелье в кулаке, перекрывая поток света. Коридор погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклыми искрами. Медленно, дрожащими руками, он надел ожерелье обратно. Теперь оно казалось ему не даром спасения, а тяжелым ошейником палача. Он поднял взгляд на их сцепленные, обугленные тела. Они едва дышали, находясь на самой грани жизни и смерти. И Эбби не почувствовал радости от победы. Он почувствовал... тошнотворную печаль. Поистине справедливый человек не ведает эмоций. У него есть лишь одна цель — вершить суд. Но Эбби, хоть и получил силу Справедливости, не потерял свою человеческую душу. Истинная Справедливость — это непосильная ноша для того, чьё сердце способно на сочувствие. Как бы парадоксально это ни звучало, она могла существовать только в сердце, способном на хладнокровное убийство. — Простите меня... — тихо прошептал он, чувствуя, как вина комом подступает к горлу. Они получили по заслугам, но Эбби не мог простить себя за то, что стал причиной этой боли. Они его не слышали, ведь их сознание угасало. Не думая больше ни о чём, Эбби рванул к ним. Он упал на колени, обнимая их обоих, прижимая к себе ожерелье, и закричал в пустоту, обращаясь к миру: — Мир! Если ты ко мне справедлив... то спаси их!!! Никто не ответил ему... "Но почему... разве мир не справедлив?" — спросил сам себя Эбби, и в его голове раздался насмешливый шёпот. У мира на этот вопрос нашёлся лишь издевательский ответ. "Я как раз таки и есть Справедливость. И именно поэтому твоё действие, направленное на них, возымело такой эффект. Ты просил справедливости — ты её получил." — наслаждался Мир, наблюдая, как Эбби осознаёт своё бессилие. Видя, что ничего не помогает, что жизнь уходит из глаз Оливера и Алисы, Эбби сломался. Он закричал, и в этом крике было всё отчаяние человека, которого снова загнали в угол: — Я готов снова стать никем! Я готов снова стать тем Эбби, к которому мир несправедлив! Забери всё! Но пожалуйста... СПАСИ ИХ! Мир был так несправедлив... "Эй, погоди! Ты чего?!" — в панике закричал Мир, почувствовав, как Эбби своей волей откатывает мир к истокам, к самой заре этой истории, отказываясь от роли героя. Пространство дрогнуло. Мир почувствовал, как его справедливая структура рушится, заменяясь привычной, вязкой несправедливостью. Но вместе с этим искажением реальности ожоги на телах Алисы и Оливера начали затягиваться. Эбби, увидев это, слабо улыбнулся. По его щекам скатились горячие слёзы облегчения. — Живите счастливо... — прошептал он им, медленно поднимаясь на ноги. Он уже чувствовал, как привычное состояние возвращалось к нему. Чувство безразличия ко всему живому, серая пелена апатии снова накатывала, сковывая душу. Он снова становился невидимкой. С каждым шагом по направлению к выходу он чувствовал, как прежнее состояние времён тотальной несправедливости вживается в его клетки. Взгляд снова стал стеклянным. Сердце перестало биться в ровном темпе, переходя на несправедливый ритм жертвы. Ожерелье на его шее издало тихий хруст. Оно разломалось пополам и рухнуло на пол, мгновенно рассыпаясь в серую пыль. Но Эбби это уже не волновало. Он сделал то, что должен был. Он смог исцелить душу Алисы от тьмы, он почувствовал, как демоническая сквера покинула её, а значит, свою миссию он выполнил. Теперь он снова может быть тем, над кем мир будет потешаться. — Прости, Лана... — прошептал Эбби на тех крохах эмоций, что ещё оставались в его стынувшей душе. — Я не смог стать счастливым. И с этими словами он покинул школу, уходя в серые сумерки города, к себе домой. С грузом несправедливости на душе и маской абсолютного бесчувствия на лице. Эбби добился своего. Он спас их. Но... стал ли он счастливым? Стал ли он тем, кем хотел быть? И как же встретит его несправедливый мир во второй раз? Сможет ли Лана, чья забота уже однажды вытащила его из бездны, снова найти его в этой серой толпе и вернуть ему право на счастье? Узнаем позже.