Клятва

— Лана, открой! — раздался из-за двери требовательный голос женщины. Лана в ужасе подскочила на месте, едва не выронив тарелку. Но, собрав всю свою волю в кулак, она встала максимально аккуратно, чтобы ни единая капля супа не пролилась на пол. Про подъёме, она набросила на миску край одеяла, скрывая его от посторонних глаз. — Иду! — крикнула она, выждав пару секунд, чтобы создать видимость того, что она только что неспешно выходила из своей комнаты. Она сделала шаг к двери. В это же время Эбби, затаив дыхание, запихивал пакеты с едой в ближайшие тумбочки и ящики, молясь всем богам, чтобы родители не вздумали заглянуть на кухню. Лана подошла к двери, дрожащей рукой повернула замок и, открыв её, впустила в дом своих родителей. Мир был настолько справедлив, что мне даже не нужно описывать их внешность, чтобы вписать их в сюжет. Достаточно сказать, что они выглядели как самые обычные люди, чья внешность идеально маскировала их истинную сущность. — Привет, Лана. Как ты? — мягко, с приторной сладостью в голосе спросила мать, тут же притягивая дочку к себе в объятия. — Нормально. — тихо прошептала Лана. Она тоже обняла её в ответ, на секунду зажмурившись и зарываясь лицом в её плечо. Наблюдая за этой сценой из своего укрытия за углом, Эбби на мгновение замер. "Может, я ошибся?" — пронеслось у него в голове. — "Может... они не так плохи, как я думал? Может, я слишком предвзят?" Но эта хрупкая надежда разбилась вдребезги меньше чем за секунду. Эбби заметил то, что мгновенно вернуло его к прежнему представлению об этих людях. Прямо над плечом Ланы, пока дочь этого не видела, лицо матери исказилось. Она закатила глаза с таким выражением скрытого отвращения и раздражения, что у Эбби по спине пробежал холодок. А затем он увидел отца. Мужчина стоял рядом, и на его лице играла насмешливая ухмылка. Лана, всё ещё уткнувшись в мать и ничего не подозревая, конечно же, не увидела этого безмолвного издевательства. Но Эбби увидел. "Какого хрена эти мрази собираются с ней делать?" — с яростью подумал он, сжимая кулаки. И тут Эбби снова замер. Отец, сделав пару шагов вперёд так, что Лана оказалась скрыта за его широкой спиной, обернулся и показал матери короткий жест рукой. Мать едва заметно кивнула, а затем, опустив взгляд к дочери, прошептала с фальшивой нежностью: — Лана, дорогая, мы забежали всего на секунду. Скоро вернёмся. Будь готова и приведи себя в порядок. — сказала она, отстраняясь от дочери. — Но... я же болею. — тихо возразила Лана, с надеждой глядя на мать своим измученным взглядом. Мать на мгновение замерла. Её лицо исказилось, и она с огромным трудом сдержала животный порыв крикнуть на неё или даже ударить. — Ты не болеешь. — произнесла она чуть холоднее, чем секунду назад. — Не притворяйся. Мы делаем это для твоего же счастья. С этими словами она окончательно отстранилась от дочери и уверенным шагом направилась вглубь дома. — Делаете что? — растерянно спросила Лана, глядя на удаляющиеся спины своих родителей. Она не увидела того, что увидел Эбби. А именно того, как они переглянулись и злорадно усмехнулись над её наивностью, хотя вслух отец произнёс обволакивающим тоном: — Узнаешь позже, милая. — сказал он, двигаясь в сторону своей спальни. Понимая, что его могут в любую секунду обнаружить, Эбби метнулся к ближайшему комоду рядом с припрятанной едой, юркнул внутрь и плотно закрыл рот рукой. Лана в недоумении почесала затылок, совершенно не понимая скрытых мыслей своих родителей. Но, по старой привычке доверять им, она слабо улыбнулась, повернулась, закрыла за ними входную дверь и направилась обратно в свою комнату, стараясь не попадаться им на глаза с видом человека, который только что лежал на диване. И вот, пока мать и отец что-то делали в своей комнате, Эбби из последних сил сдерживался, чтобы не выскочить из этого тесного укрытия, не ворваться к ним и не набить им их самодовольные морды. "Успокойся. Вдох. Выдох." — мысленно повторял он, закрывая глаза и пытаясь унять бушующее внутри чувство справедливости, которое требовало немедленно покарать их за такое отношение к Лане. — "Сейчас не время поступать безрассудно. Я не знаю, что они замышляют, но это точно что-то нехорошее." Он прижался ухом к тонкой деревянной стенке комода, напрягая слух. Мир был так справедлив, что комната родителей Ланы находилась по соседству с кухней. Из-за тонких перегородок самого дома и дешёвой древесины комода, Эбби мог прекрасно расслышать каждое их слово: Сначала послышался приглушённый шум, а затем деловой голос матери: — Скажи, нормально ли просить за нашу дочь миллион? Я имею в виду, это адекватная сумма? Услышав это, кровь в жилах Эбби мгновенно застыла. "Они хотят продать Лану?!" — с леденящим ужасом подумал он, чувствуя, как его сердце болезненно сжалось и замерло от нестерпимой боли. Отец громко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли отцовской любви: — Миллион? Ты правда думаешь, что за такую бездарность, как Лана, кто-то даст миллион? — сказал он и его голос прозвучал с чистой издевкой и глубоким презрением. — Надо мыслить более реалистично, дорогая. Пятьдесят тысяч — это максимум, на который мы можем рассчитывать. И то, если повезёт. Мать фыркнула, но, нехотя скривив губы, согласилась с этой мыслью. В этот момент Эбби услышал то, что они начинали выходить из комнаты. "Лана!" — мысленно закричал он, и ужас за девушку заставил его действовать. Выползая из тесного комода, он тихо, как тень, подполз к двери, продолжая наблюдать за их жуткой игрой. — Лана, пока нас не будет, надень вот это. — сказала мать, протягивая дочери скомканное чёрное платье и пару чёрных перчаток. — И сними уже эти свои носки с рук. Ты уже не ребёнок, чтобы ходить в таком виде. Не успела Лана даже осознать смысл этих слов, как отец стремительно подошёл к ней. Грубо схватив её руки, он с силой сорвал с неё носки, заменяющие бинты, обнажая её израненные руки. Лана вскрикнула от резкой боли, но отец тут же зажал ей рот ладонью, продолжая играть роль заботливого родителя с пугающей улыбкой: — Солнце ты моё, послушай своих родителей и не пререкайся. — прошептал он ей в ухо, а затем с отвращением швырнул сорванные носки в дальний угол. — Ты должна это надеть. И когда мы вернёмся, будь серьёзнее, пожалуйста. Он взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза: — Не шути. Не говори лишнего. Не делай того, что делала раньше. Просто будь нормальной. Поняла? С этими словами он резко отпустил её, а Мать небрежно бросила одежду на диван, и они, не оглядываясь, направились к выходу. — Будь готова, мы скоро вернёмся. — бросили они на прощание. Как только дверь закрылась, Лана рухнула на колени. "Я сделала что-то не так? Почему... почему они сказали мне быть "нормальной"? Разве... я ненормальная?" — эта мысль вонзилась в её сознание, причиняя адскую боль. Горькие слёзы от боли в руках и душевной боли начали по её бледному лицу. Эбби не мог больше это выносить. Его сердце разрывалось на части. Рванув с места, он подлетел к ней. — Лана! — тихо с отчаянием в голосе крикнул он, боясь, что родители могут услышать его из-за двери. — Нам нужно срочно уходить отсюда. Он встал рядом с ней на одно колено, его глаза горели справедливостью. — З-з-зачем? Я... я не могу уйти... Мама и п-п-папа хотят, чтобы я надела вот это и ждала их... — пролепетала она, дрожащей рукой указывая на чёрное платье, лежащее на диване. В следующий момент Лана застыла в ужасе. Эбби, не говоря ни слова, встал на ноги, схватил это проклятое платье и с треском разорвал его на две части. — Эбби! Зачем ты это сделал?! — в панике вскрикнула она, пытаясь подняться. Но из-за слабости и шока её ноги подкосились, и она полетела на пол. Но упасть ей было не суждено. Эбби молниеносно подхватил её, крепко обхватив за тонкую талию. От неожиданности и близости его тела Лана густо покраснела, покрываясь слабым,ю румянцем. Замерев в этом объятии, Эбби смотрел на неё. Его взгляд, ещё секунду назад полный ярости, теперь наполнился заботой. Движимый непреодолимым желанием защитить её от всего мира, он медленно поднял свободную руку и большим пальцем нежно стёр слезу, стекающую по её щеке. — Тише, тише... Я здесь. — прошептал он мягким голосом, который вибрировал глубоко в её груди. — Посмотри на меня, Лана. Она робко подняла на него свои заплаканные глаза. — Ты не ненормальная. — твёрдо и уверенно произнёс Эбби, глядя ей прямо в душу. — Ты самая добрая, самая светлая и самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал. И то, что они говорят... это ложь. Он аккуратно, стараясь не причинить боли, взял её израненную ладонь в свои руки и бережно прикрыл её своей, согревая холодную кожу. — Они хотят тебя продать. — сказал он серьёзно, не желая скрывать от неё горькую правду. Глаза Ланы расширились от ужаса и неверия. Мир, который она знала, рухнул в одно мгновение. — Как... но... они... — она пыталась подобрать слова, но ком в горле не давал ей говорить, а боль от осознания предательства была слишком велика, чтобы её выдержать. — Но я не позволю им сделать тебе больно. — перебил он её, сжимая её руку чуть крепче, давая почувствовать свою опору. — Я не позволю им тебя продать. Мы уйдём отсюда, и я буду заботиться о тебе столько, сколько потребуется. С этими словами он мягко поддержал её за спину, помогая подняться на ноги. Но как только они встали, Эбби, не думая о последствиях, притянул её к себе в порыве защитить. Он крепко обнял её, но из-за разницы в росте и неловкости момента случайно уткнулся лицом ей в грудь. Они оба замерли и в ту же секунду их лица вспыхнули густым румянцем. — Я... я... обещаю. — сбивчиво проговорил он, тут же отстраняясь и отступая на шаг, понимая, что прижался явно не туда. Он судорожно выдохнул, собираясь с мыслями. — Неважно, что произойдёт. Неважно, кто встанет на нашем пути. Я не дам тебя в обиду. Он произнёс это, смотря ей прямо в глаза своими справедливыми глазами. И от этого твёрдого, чистого взгляда её сердце, которое секунду назад разрывалось от боли и слов родителей, начало биться в радостном ритме. — Т-т-точно? — переспросила Лана, в её голосе всё ещё дрожала тень страха, но уже пробивалась надежда. Эбби ответил без единой доли сомнения: — Точнее некуда. Он мягко опустил её израненную ладонь и двинулся в тот угол комнаты, куда её отец с таким отвращением швырнул её куклы. Подобрав их, он вернулся к Лане. С невероятной осторожностью он начал надевать их обратно на её руки. Он делал это с такой заботой, что сердце Ланы забилось ещё быстрее, наполняясь теплом. Закончив, Эбби поднял на неё взгляд. На его лице играла мягкая улыбка: — Ты убежишь со мной из этого ада? — тихо спросил он. Лана не колебалась ни секунды: — Да. Давай убежим отсюда. Слёзы отчаяния, что ещё недавно стекали по её бледному лицу, сменились слезами облегчения и бесконечного счастья. Движимая этим всепоглощающим чувством благодарности и любви, Лана слегка приблизила своё лицо к лицу Эбби. Она нежно одарила его поцелуем в щёку. — Спасибо тебе, Эбби. — прошептала она, и в этом шёпоте была вся её надежда на светлое будущее. Продолжение следует...