Вульгарная моль

Двадцать лет миновало со дня моей казни. Я проживаю в Преисподнии уже двадцать первый год и считаюсь долгоживущей грешницей, которая не погибла на истреблениях и от рук более сильных жителей загробного мира. Под моей защитой находится одна тысяча пятьсот восемьдесят душ. В их обязанности входит оснащение меня новой информацией о Земле, а также добыча сведений и слухов во всём Пентаграмм Сити. Моя сила растёт с каждым новым подчинённым. Чем больше душ, тем больше мощь. Также я продолжаю поддерживать хорошие деловые отношения с главным поставщиком оружия в Аду — Кармиллой Кармайн. Именно благодаря этой грешнице я не нуждаюсь в вооружении, которое помогает мне одерживать победу в войнах за территорию. У меня появилось гораздо больше информации о Повелителях благодаря Мимзи и её знакомым, которым я теперь помогаю добывать ценные вещественные материалы в обмен на души. Не мало сведений я узнаю и в своём музыкальном клубе, которые мне докладывают уборщицы и официантки, подслушивая клиентов во время их обслуживания. Некоторыми сплетнями со мной делится сам Радио-демон в обмен на полезную информацию, вырученную из моего заведения. В какой-то степени это помогает вернуть ему долг. Он выдвинул мне необходимые для его возвращения условия, но не обговаривал их со мной подробно. До одного дня. В самом конце рабочей смены в «Margaret Auditorium» оставалось совсем мало посетителей, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. Я отпустила всех барменов домой, а сама протирала оставшиеся бокалы. Уборщицы закончили с уборкой второго этажа и приступили к первому, официантки отчитались мне о конце смены, Майкл закончил выносить пустые бутылки на улицу, музыканты убирали инструменты на места, а охранники что-то обсуждали снаружи. Эмма всё ещё заполняла документы о поставках чая и кофе, поэтому не могла уйти сейчас. Аластор сидел напротив меня за стойкой и наблюдал за рабочим персоналом. — Я хочу, чтобы ты завтра пришла ко мне на радио в качестве гостьи, — небрежно произнёс грешник, как будто речь шла о погоде. — Ты будешь говорить, а я слушать. Это будет твой первый шаг к погашению долга. — Я знаю, что это одно из твоих поставленных условий, но я не умею говорить в эфире, — честно призналась я Алу. — Я также понимаю, что не могу отказаться от трансляции, но будет неприятно, если всё пойдёт не так, как хотелось бы. — Тебе не о чем переживать, — смотря мне в глаза, сказал Радио-демон, улыбаясь чуть нежнее. — Тебе просто нужно говорить о том, что ты любишь. Например, о джазе, клубе, книгах... В общем, о всём, чего твоя душа пожелает. Я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Без подготовки и сценария. Просты ты, я и микрофон, — он показательно покрутил микрофон-трость в руке. — А если я скажу то, что тебе не понравится? — Тогда я вырежу это из эфира, — ответил Аластор, улыбаясь шире. — Или оставлю. Зависит от настроения, — он встал, поправил сюртук и направился к выходу. Возле двери обернулся и произнёс: — Завтра в полночь я зайду за тобой в музыкальный клуб. Не опаздывай. После этого разговора весь персонал отчитался мне о конце работы, после чего я закрыла заведение и направилась домой вместе с Эммой, предупреждая её о том, что завтра пойду на трасляцию к Аластору. Сказать, что дочь удивилась, — ничего не сказать. Она по началу стала отговаривать меня от этой затеи, но я объяснила ей, что это одно из условий закрытия моего долга. После этого грешница перестала останавливать меня, а наоборот, решила приодеть к выходу в свет. Повезло, что наряд оказался не платьем. Я не спала всю ночь. Вместо этого сидела на кровати, смотрела на приготовленную Эммой одежду и гладила куклу вуду по голове. Я не боялась, просто не знала, что говорить в эфире. Я больше привыкла к скрытому образу жизни, а завтра мне придётся выступать перед всем Адом... На следующий день я предупредила сотрудников, что сразу после смены уйду из заведения, поэтому Эмма будет отвечать за отчёт о конце смены персонала. И вот, перед зеркальцем в своём кабинете я поправляла подаренные Радио-демоном заколки на своих рыжих волосах. Я была одета в молочно-белую шёлковую блузу с пышными рукавами-фонариками, которые резко сужались в мелкую складку на запястьях. Поверх был надет жилет красного цвета с лацканами, который застёгивается на ряд мелких пуговиц. Классические брюки были тёмно-серого цвета, а туфли — чёрного. Я чуть отвела зеркало в сторону и увидела за своей спиной знакомый силуэт Аластора. Он вышел из тени, как всегда, но на этот раз на нём был совершенно другой наряд. Грешник был одет в застёгнутый на пуговицы тёмно-серый жилет в тонкую вертикальную полоску, в того же материала и расцветки брюки прямого покроя со стрелками, а также белую, с высоким воротником, рубашку. Чёрный галстук был классическим с мелким узором, идеально контрастирующий с белым воротником и серым жилетом, через прорези которого была пропущена изящная золотистая цепочка с фигурными застёжками. На ней, вероятно, были карманные часы. Поверх было надето длиннополое чёрное пальто с бархатным воротником-шалью. Крой приталенный, с расширением снизу, что создало солидный силуэт. Прекрасно завершили образ тёмные кожанные классические и практичные туфли-дерби на шнуровке. Ал опёрся на свой микрофон-трость и хотел было протянуть мне свободную руку, как вдруг застыл, рассматривая меня. Я вопросительно наклонила голову, понимая, что он ни разу не удивлялся моему внешнему виду, как сейчас. Не в его манере было делать комплименты моим нарядам. — Мы можем идти? — спросила я, виляя хвостом. — Да, я готов, — Повелитель наконец протянул руку, с лёгким замешательством смотря на меня. — Просто вспомнил кое-что. Не суть важно. Я приняла его жест, после чего мы направились на вышку. Радио-демон перемещался не с помощью теней, а шёл сбоку от меня, постукивая тростью по дороге. — Ты когда-нибудь была на радиовышке? — спросил он, глядя на меня. — Нет. Даже в мыслях не было, пока ты не пригласил, — честно ответила я, ступая рядом. — Я рад, что ты согласилась, — произнёс Аластор так, будто у меня был другой выбор. — Я никогда никого не приглашал, так что ты первая. Вышка представляла собой старую железную башню, перестроенную в радиостудию. Её стены состоят из ржавого металла и потемневшего камня, покрытые трещинами и пятнами от времени. Складывалось ощущение, будто её построили ещё до Ада и просто забыли снести. На самом верху радиовышки красовалась неоновая вывеска с надписью «ON AIR». Внутри всё было по другому. Студия выглядела живой со своими красным светом, лампами накаливания, микрофоном на длинной ножке, диваном, креслами, виниловыми пластинками на столе с оборудованием. Вместо стен были стёкла, через которые можно увидеть всю Преисподнюю. Сквозь половицы пробивались ростки демонических растений. — Добро пожаловать в мою... вторую жизнь, — произнёс Ал, приглашая меня внутрь. Он повесил своё пальто на вешалку с оленьими рогами на конце, а затем проявил галантность, помогая мне снять с себя подарок Пентиуса. Я слегка поклонилась грешнику, после чего принялась рассматривать студию. — Здесь уютно, — сказала я спустя несколько секунд осмотра. — Не ожидала, что у тебя есть место с такой комфортной атмосферой. — Я не только убиваю и вещаю, — усмехнувшись, промолвил Радио-демон. — Иногда я просто сижу здесь и слушаю старые записи. Это моё убежище, — он сел на диван перед микрофоном, поправив алую подушку. — И теперь твоё на один вечер. Ал предложил мне сесть на софу рядом с ним. Она такого же красного цвета, как и всё в этой студии, кроме самого радиоведущего. Диван оказался мягким. Повелитель придвинул ближе ко мне угольный микрофон и чашку чёрного чая. Себе же он заварил чёрный кофе. — Я не знаю, что говорить, — смотря на микрофон, промолвила я. — Тогда я начну, а ты продолжишь, — наклонившись к аппаратуре, сказал Аластор. Его глас стал тем самым радиоголосом, который я слышала много раз в трансляциях, но никогда так близко. Грешник включил микрофон. — Доброго времени суток, Пентаграмм Сити. Сегодня у нас особый гость, — он взглянул на меня. — Единственная, кто не боится меня, и та, кто содержит самый лучший музыкальный клуб в Аду — Маргарет Кроули, хозяйка «Margaret Auditorium». Ал начал рассказывать о джаз клубах, которые посещал ещё при жизни, и сказал, что у моего заведения такая же приятная и уютная атмосфера. Я слушала радиоведущего, одновременно разглядывая его вещи на столе. Привычка с давних времён, да и делать было нечего. В стопку были сложены сценарии предыдущих радиопередач, но сейчас Повелитель говорил уверенно, без всякой подготовки. Я сделала глоток чая, разглядывая старые пластики джаза 1920-х годов и блюза 1930-х. Рядом с ними находились кассеты со старыми сериалами и фильмами. Вскоре Радио-демон начал рассказывать жителям Круга Гордыни, как мы с ним впервые познакомились, после чего настала моя очередь говорить. — Почему Вы решили посвятить свой музыкальный клуб джазу, а не чему-то более адскому? — задал мне вопрос грешник, придвигая микрофон ближе ко мне. — Всё дело в том, что сердце джаза — это импровизация, — ответила я спокойным голосом. Мой хвост слегка двигался из стороны в сторону, а тень наблюдала за происходящим со стороны. — Музыкант во время выступления не просто играет по нотам, а выражает свои эмоции здесь и сейчас. Каждый номер индивидуальный и уникальный, как и жизнь в Аду. Каждый день здесь неповторим и требует экспромта. — А что Вы чувствуете, когда «импровизируете» на рояле? — взгляд Аластора был устремлён в мои красные глаза, но часто задерживался на одежде. Сложно было не обращать на это внимание. — Во время игры я отчётливо ощущаю каждую клавишу своими пальцами, сопротивление молоточков и вибрацию деревянного корпуса. Благодаря этим ощущениям я растворяюсь в музыке и полностью позволяю своим эмоциям брать над своим телом верх, — сказала я, слегка улыбаясь. — После игр на музыкальных инструментах я чувствую удовлетворение и покой. — И что же заставляет Вас беспокоиться? — спросил радиоведущий, опираясь головой о свою левую руку. Свободной дланью он сделал глоток кофе, после чего начал улыбаться шире. — Проще сказать, что не заставляет меня беспокоиться в Преисподнии, — я посмотрела на Повелителя, который ожидал этот ответ. Мне не хотелось оглашать всем грешникам, что выводит меня из равновесия, чтобы потом это не использовали против меня. — Мне интересно узнать, вхожу ли я в число вещей, которые могут загнать в угол рыжую лисичку? — произнёс Ал, ожидая моей реакции. — Боюсь, что нет. В любом случае я смогу постоять за себя в битве против Вас, — бросила я вызов Радио-демону, после чего он начал смеяться радиопомехами. Такого ответа он от меня и хотел, так как это помогло разбавить шоу. — Знаю, — сказал Аластор, и в его голосе прозвучала гордость. — Поэтому ты и здесь. Я и пригласил тебя, так как ты не боишься бросить мне вызов. Это редкость в Аду. Радио-демон продолжил вести трансляцию, задавая мне вопросы о моём клубе, заключённых контрактах, отношении к подчинённым душам и всё в этом роде. Я отвечала честно, но большую часть информации предпочла держать при себе. Когда я говорила, то краем глаза замечала, как тень Аластора постоянно металась из стороны в сторону и пританцовывала, будто радуясь. Мой силуэт, в свою очередь, держался сдержанно и спокойно. И вот, подошёл конец эфира. Красный свет погас, радиоведущий выключил микрофон и откинулся на диване, смотря на меня. В студии тихо, слышен только шум города за окном. — Ты была великолепна, — прервал молчание Ал. — Я не ожидал, что ты будешь так легко говорить перед всем Адом. Думал, что твои ответы будут короткими, либо просто молчанием. — Я и сама не ожидала, — слегка смутившись и отводя взгляд в сторону, промолвила я. — Это всё благодаря тебе. Именно ты создаёшь пространство и атмосферу, где можно быть настоящей и открытой, даже если весь Пентаграмм Сити слушает. — Ты выполнила одно из четырёх условий, Маргарет, — сказал Повелитель, придвигаясь ближе ко мне. — Я позже сообщу подробности о следующих заданиях. К слову, можешь приходить сюда ещё, когда захочешь. Я хочу и дальше слышать твой голос без фальши и видеть твою искреннюю улыбку. Помни, что без улыбки ты не полностью одета, — он усмехнулся, медленно кладя руку мне на плечо. Видимо, мой костюм действительно что-то задел в Радио-демоне. Я улыбнулась, выпрямляя уши. — Я буду приходить в студию, но сейчас мне хочется домой, — призналась я, глядя в окно. — Идём, я провожу тебя, — грешник поднялся с дивана и театрально протянул мне свою руку. — Кто знает, вдруг рыжая плутовка заблудится по дороге. Аластор вёл меня под руку по кварталам красных фонарей, проходя мимо грешников, которые теперь узнавали мой голос с радио и смотрели с любопытством. Я не пряталась от их взглядов, а шла рядом с Повелителем, обсуждая наших любимых исполнителей. Периодически мой взгляд останавливался на больших плакатах с новой порнозвездой по имени Энджел Даст. В последнее время только о нём и слышно, чего не было раньше с другими актёрами. — Знаешь, — начала говорить я, — я думала, что ненавижу быть в центре внимания. Но сегодня мне даже понравилось. — Ты привыкнешь, — произнёс Радио-демон. — Ты создана для этого, Маргарет. — Для чего? — Для того, чтобы быть услышанной. На следующий день в клубе мои сотрудники подняли суматоху по поводу моего участия вместе с Аластором в эфире. — Госпожа Маргарет, мы слышали Ваше выступление на радио! — подбежала ко мне Донна по пути в музыкальный клуб. — Да что уж мы, весь Ад слышал! — Вы так хорошо отзывались о всех нас, что даже неловко стало, — пробормотала Эйприл, догоняя коллегу. — Но вы действительно заслуживаете всей этой похвалы за свой труд, — сказала я, подняв голову вверх. — Рады быть Вам полезны, госпожа, — поклонилась мне Теона, шагая рядом с Эйприл. — Ваша похвала действительно дорога всем нам, — нежным голосом произнесла Мэрри. Пока весь рабочий персонал направился в заведение для того, чтобы переодется в свою униформу, я ждала на улице поставщиков напитков. Совсем скоро к «Margaret Auditorium» подъехали Дан и Лука. — Доброе утро, госпожа! Ночной эфир был просто потрясающим, — произнёс Миллер, выходя из машины. — Благодарю, но это не то, что заслуживает вашего внимания, — я подошла к багажнику, готовясь нести ящики с алкоголем. — Ещё как стоит. Вы, как-никак, и про нас сказали на радио. Было неожиданно и приятно слышать о нашей проделанной работе на прямой трансляции, — сказал Уильямс, открывая грузовой отсек. Я принялась помогать поставщикам заносить ассортимент. В это время сзади ко мне подошёл Майкл с Леонтием. — Утречко, госпожа Маргарет, — произнёс Дэвис, забирая у моей тени ящик. — Вы выглядите бодро, не считая радиовещание ночью. — Да наша госпожа всегда держится бодрячком, — заметил Джеймс, помогая коллеге нести алкоголь. — Я таким бодрым не выгляжу даже трезвым. — Но, как я погляжу, все сотрудники музыкального клуба решили прийти на работу за полчаса до начала смены, — промолвила я, разгружая товар. — Ещё можно поспорить, кто здесь самый бравый. Пока Майкл и Леонтий расставляли в погребе бутылки спиртного, уборщицы протирали столики, а официантки подготавливали свои блокнотики, в клуб вошли музыканты и охранники. — Доброе утро, восходящая звезда радиошоу, — сказал Джейми, хлопая меня по плечу. — Твоё выступление было достойным. Ты говорила о музыке, музыкальном клубе и о нас, твоих верных сотрудниках. Честно сказать, я не ожидал, что ты будешь так уверенно и развёрнуто давать ответы на вопросы Радио-оленя. — Я и сама не ожидала. Оказалось, говорить со всем Пентаграмм Сити не так уж и сложно, — я улыбнулась, смотря на старого контрабасиста. — А мне больше интересно узнать, сколько ещё скрытых талантов у нашей главы, — задумчиво произнёс Фаромуз, поднимаясь по сцене вместе со Стэном. — Я уверен, что в любом деле наша госпожа будет показывать мастерские навыки, — с улыбкой ответил Кук. — Особенно если в этих делах будет замешан Аластор, — усмехнувшись, прошептала Фрида Рамилю. Я услышала, но решила не обращать внимание на этих голубков. — Просто знайте, что мы искренне рады за Вас, госпожа, — прислоняя руку к груди, сказал Лиам. Ролан кивнул, повторяя жест своего друга. За двадцать минут до начала рабочей смены в музыкальный клуб пришла Эмма с Эдвардом. Я встретила их в своём кабинете, где мы могли поговорить без лишних ушей. — Мамуль, это было просто потрясающе! — воскликнул Эд, прыгая возле меня. — Ты так открыто и красиво говорила о своих играх на рояле и лире, что я аж почувствовал клавиши и струны под своими пальцами! А как ты прекрасно сравнила джаз и жизнь в Аду... — И всё это не отменяет того факта, что Радио-демон только и использует тебя для своих целей! — перебила брата грешница, сжимая руки в кулаки. — Он решил разнообразить свои вещания твоим присутствием, а у тебя, я уверена, даже выбора не было. — Большое спасибо за комплименты, Эдвард, — сказала я, похлопав грешника по голове. — И да, ты абсолютно права, Эмма. У меня не было права отказаться, так как я бы не выполнила одно из условий для закрытия долга. Мне не важно, для каких целей Аластору нужно моё вмешательство в задания, но самое главное, что я в скором времени смогу закрыть долг перед ним. Близнецы не знали, что на это ответить, поэтому синхронно кивнули. Я, в свою очередь, сменила тему для разговора до начала смены. В этот день в клубе так и кипела работа. Многие грешники из других районов удостоили своим визитом заведение только благодаря моему участию в трансляции Ала. Большинство решило заключить со мной сделки на души, так как я говорила о том, как отношусь к своим подчинённым. Именно благодаря моей силе и хорошему отношению к душам я заключила за этот день более сотни контрактов. К концу года под моим контролем находилось уже более двух тысяч грешников. Я несколько раз участвовала в эфирах Аластора, когда мне нравились темы для обсуждения. Одними из таких были «Технический прогресс нашего времени» и «Киноиндустрия в жизни грешников». Благодаря мне Радио-демон транслирует не только душераздирающие крики своих жертв, но и поднимает довольно-таки интересные темы. Правда, Ал ненавидит технологии после 1933 года, поэтому отзывается о персональных компьютерах, языках программирования и так далее с пренебрежением. Я всё ещё не могла до конца смириться с тем, что нахожусь в долгу перед Повелителем, который не торопиться давать мне следующие поручения для его закрытия, но я научилась жить с чувством обязательства. Я сидела в углу за стойкой в баре, где часто проводят своё время демонические сущности и грешники. Алкоголь был дешёвым и противным на вкус, поэтому я растянула содержимое в своём стакане надолго. Само заведение было шумным и опасным. Мне необходимо было собрать информацию о каком-то мелком торговце душами по заданию грешника Мимзи, поэтому пришлось сливаться с атмосферой. Я сделала вид, что читаю книгу, а на самом деле краем глаза следила за входом. Громко хлопнув дверью и привлекая внимание всех в баре, внутрь зашёл высокий стройный паук-грешник с четырьмя руками. У него белый мех и такая же белая копна пушистых волос со светло-розовыми пятнами. Они находятся в районе головы, пятно в виде сердца — на затылке. Пушок особенно объёмен в районе грудной клетки, что грешник подчёркивает фасоном пиджака, создавая эффект пуш-ап и имитируя женскую грудь. Также у него по два сочленения на ногах. У посетителя ярко-розовая радужка, правый глаз белый, левый — тёмный, при этом в нём нет зрачка. Под каждым оком располагаются по три ярко-розовых точки, похожие на веснушки. Возможно, они выполняют роль глаз, как у пауков. Веки светло-розовые и доходят до бровей, создавая эффект теней. Ресницы тёмные и густые. У паука-грешника широкий рот, полный острых зубов, один из них, расположенный немного правее центра, золотой. Наряд состоит из длинного светло-розового пиджака с тремя широкими горизонтальными белыми полосами, расположенными по всей длине, красновато-серой мини-юбки и длинных красновато-серых сапог на высоком каблуке. Также он носит чёрный чокер и красновато-серую бабочку. На руках у грешника — длинные светло-розовые перчатки. Я сразу узнала самую популярную порнозвезду Преисподнии, после чего продолжила наблюдать за ним. Всё равно моя цель до сих пор не показалась. Энджел сел за стойку, не глядя на бармена. — Виски. Двойной. И без лекций о том, что я слишком много пью, — произнёс грешник, после чего заметил мой взгляд на себе и оценивающе взглянул на меня. — О, я тебя впервые здесь вижу. Ты новенькая, или просто прячешься? В этом углу обычно сидят те, кому есть чего бояться, — он ухмыльнулся и сделал глоток своего напитка. Я ничего не отвечала. Мне не хотелось заводить общение с актёром фильмов для взрослых. Я просто холодно смотрела на него, не проявляя ни интереса, ни враждебности. — Ладно, молчунья, — вздохнув, сказал Даст. — Я Энджел, а тебя как звать? — Маргарет, — ответила я, откладывая книгу. — Я здесь не для знакомств. — О, детка, в этом баре никто не для знакомств, — усмехнувшись, промолвил паук. — Но иногда всё же знакомятся. Такие вот дела, — он допил алкоголь, попросив второй стакан. Он сел ко мне за соседний стул, не спросив разрешения, и поставил сосуд рядом с моим. Я не возражала, так как отметила, что этот грешник не опасен для меня. По крайней мере, сейчас. — Твой взгляд... — разглядывая, начал говорить Энджел, — как у тех, кто видел дерьмо и не отвернулся. Ты работаешь на кого-то? — В основном на себя, а иногда — на других, — я сделала глоток виски. — Что насчёт тебя? — Я работаю на того, кто заплатит, — ответил актёр. — Это Ад, детка. Здесь все кому-то должны. — Не все, но большинство, — сказала я, не показывая раздражение от слова «должны». Оно резало мне слух каждый раз, когда я его слышала. — Ого, у тебя тоже есть... длинные руки? — задал вопрос грешник, заметив мою реакцию. Он оказался наблюдательнее, чем я думала. — И кто же? — Тебя это не касается, — холодно ответила на вопрос я. — Ладно-ладно, не лезу, — промолвил Энджел и поднял свои четыре руки в притворной капитуляции. — Просто я знаю это выражение: «я должен». Оно высасывает душу, особенно когда тот, кому ты должен, не просит ничего конкретного. Он висит над тобой, как топор. Я задержала свой взгляд на Дасте дольше, чем нужно, так как его описание полностью подходило под Аластора. — Ты тоже кому-то должен? — тихо полюбопытствовала я. — Валентино, — его улыбка стала натянутой, когда он произнёс это имя. — Ты слышала о нём? — Слышала, — кивнув, сказала я. Как можно не знать о такой яркой персоне в прямом смысле этого слова? Как только эта моль попал в Ад, то начал сотрудничать с Воксом, из-за чего быстро достиг статуса Повелителя. По словам Мимзи, он проводит большую часть времени в ночных клубах, подбирая грешников и предлагая им «работу» в своих студиях, при этом скрывая своё жестокое и психопатическое поведение, чтобы убедить их добровольно «работать» на него. Как я поняла из рассказов хозяйки самого популярного клуба в Круге Гордыни, Валентино манипулятивен и жесток, особенно к своим сотрудникам. Скорее всего, Энджел один из них. — Он не из тех, кто прощает долги. — Нуу, у нас с ним контракт, так что по факту я ему не должен, а обязан, — грешник допил напиток до дна. — У нас был уговор, что я становлюсь самой популярной личностью в Аду, а он забирает мою душу. И чем я тогда только думал... Повисла тишина, но между нами двумя образовалось понимание. Спустя некоторое время в бар зашли двое крепких и агрессивных грешника. Они заметили Даста и переглянулись. — Поглядите-ка, куколка Валентино! — громко, чтобы все присутствующие слышали, воскликнул один из них. — Одна? Без хозяина? — они подошли к барной стойке и встали по бокам от паука. — Может, развлечёшь нас? Энджел не двигался, но его пальцы крепко сжали пустой стакан. — Он не один, — не повышая голоса, произнесла я, после чего холодно посмотрела на грешников. — Убирайтесь. — О, у игрушки есть телохранитель, — усмехнувшись, отметил житель Преисподнии рядом со мной. Он протянул ко мне руку, чтобы взять за плечо. — Милая, тебе здесь не место... Я перехватила его руку быстрым и отработанным движением, вывернула её и прижала грешника к барной стойке. Не хотелось показывать свою магию и демоническую форму, но присутствие живой тени всё же не скрыла. — Я сказала убираться, — прошептала я на ухо жертве. — Если я увижу вас рядом с собой или с ним ещё раз, то вы не дойдёте до дома. Усекли? — моя тень приняла угрожающую позу, а я тем временем отпустила грешника. — Пойдём, она не шутит, — забрав с собой товарища, сказал второй посетитель. Они ушли, а я протёрла свои руки салфеткой и взглянула на тень, как ни в чём не бывало. — Ты... ты только что заступилась за меня, — смотря на меня с новым и глубоким интересом, промолвил паук-грешник. — Почему? — Потому что я не люблю, когда трогают без спроса, — ответила я, не глядя на Энджела. — К тому же ты сидел рядом со мной за стойкой. Это была не доброта, а принцип. — Принцип, — начал смеяться он по-настоящему. — За принципы! Их редко встретишь в Аду, — паук поднял очередной стакан виски и чокнулся с моим. Прошёл час, как мы уже достаточно выпили, чтобы разговориться. Вкус алкоголя уже не был мне так важен, как беседа с Дастом. К слову, торговец душами так и не явился в бар, так что я могла спокойно проводить своё время с новым знакомым. — Ты говорила, что работаешь на себя, — сменил тему грешник. — Кто ты? — Хозяйка музыкального клуба, — я достала визитку с кармана и подала Энджелу. — Если хочешь насладиться качественным алкоголем без... — я кивнула в сторону двери, куда ушли те два нахальных клиента, — такого, то приходи. У меня спокойно и недорого. — Приду, — после прочтения карточки, которую он спрятал в карман, сказал актёр. — Спасибо за сегодня. Ты странная, Маргарет. Не такая, как все. — Благодарю, — я встала и накинула на себя чёрное пальто с брошью. — И ещё кое-что... — Да? — Валентино — мерзавец, но ты сильнее, чем думаешь, — смотря в глаза пауку, произнесла я. — Не дай ему сломать тебя. Через несколько дней порнозвезда посетила «Margaret Auditorium» поздно вечером. Весь рабочий персонал был насторожен. По началу охранники хотели остановить Энджела, но я знаком показала им, что не о чем беспокоиться. — Ты всё-таки пришёл, — я подала ему стакан, указывая на меню. — У тебя хороший клуб, — оглядывая заведение, отметил паук. — Здесь так спокойно... Я никогда не был в подобных местах. — Просто я не люблю шум и убийства, — сказала я, наливая выбранный гостем напиток в сосуд. — В моём музыкальном клубе не убивают и не причиняют боль, а иначе поплатятся своей душой. С этого дня Энджел Даст стал завсегдатаем клуба, который приходит не каждый день, но часто. В основном он прибывает ради общения, а не качественного спиртного, так как со мной можно не играть роль. Таким образом, у меня появился новый товарищ, который удостаивал своим визитом заведение в то время, когда Хаск покидал его. Как-то раз я спокойно протирала бокалы, а паучок рассказывал мне о своём участие в битве за территорию с одним противным демоном. Вдруг из тени вышел Аластор, посмотрел на Энджела, а потом на меня. До этого Повелитель никогда не пересекался с актёром, так как приходил в другое время. — О, у тебя тут ещё один гость, — не оборачиваясь, сказал мне паук. — Только он появился из тени, а не из двери, — Даст повернулся и посмотрел на Ала, после чего его улыбка стала шире. — Да это же Радио-демон собственной персоной. Энджел, — он протянул руку. — Я слышал о тебе. — То же самое могу сказать и про тебя, — ответил Повелитель, после того, как посмотрел на руку грешника, затем на меня. Он сел за стул, без рукопожатий. — Ты тот самый... актёр. Выглядишь ярко. — Я знаю, — порнозвезда убрал руку, не обижаясь на Аластора. — Это моя фишка. А ты выглядишь... красным. Хороший цвет, но розовый лучше. — Я запомню, если решу сменить гардероб, — усмехнувшись, произнёс радиоведущий. Я подала Алу Сазерак, а после этого повернулась к Энджелу. — Ты не боишься его? Обычно грешники ужасаются. — Я никого не боюсь. Ну, почти. Только разве что Валентино, — он сделал глоток «Sea Breeze», рассматривая Аластора. — Но ты Радио-демон, а это другое. — Что в твоём понимании «другое»? — с новым интересом спросил Повелитель. — Ты злой, но не жестокий без причины, — пожав плечами, ответил звезда. — Ты театральный, а я люблю таких. Они понятные. — Проницательно, — улыбнувшись шире, промолвил Радио-демон. — За проницательность и театральность! — подняв бокал, воскликнул Энджел. Затем он повернулся ко мне и прошептал: — Знаешь, он не такой страшный, как я думал. Мне казалось, что он будет... громче, что ли. — Я могу, если ты этого хочешь, — тихо, но с лёгкой угрозой, сказал Аластор. — Не хочу, — не отступая, промолвил актёр. — Я хочу пить алкоголь и смотреть, как ты притворяешься страшным. Это забавно. — Энджел, ты единственный, кто называет его «забавным», — улыбаясь и виляя хвостом, сказала я. — Я единственный, кто не боится его. Ну, кроме тебя, разве что. И, может быть, его мамы. — Моя мать умерла, — тихо произнёс Аластор, смотря на содержимое своего бокала. Я прижала уши к голове, так как не знала, что можно ожидать от Радио-демона при упоминании его покойной матушки. — Она не может бояться меня. — Прости, я не хотел, — мягко начал говорить паук-грешник. — Я не знал... — Ты не мог знать, — усмехнувшись, произнёс радиоведущий. — Я не говорю о ней. Моя тень приблизилась к Аластору, а я взглядом говорила ему, что Энджел не хотел затрагивать эту тему специально. — Ты забавный, Энджел, —посмотрев сначала на меня, а затем на грешника, промолвил Ал. — Я разрешаю тебе оставаться. Когда Даст покинул заведение, то радиоведущий повернулся ко мне и сказал: — Он странный, но хороший. Я вижу, почему ты держишь его рядом. — Он — один из тех, кто не пытается меня использовать, — улыбнувшись, произнесла я. К концу года все сотрудники «Margaret Auditorium», в том числе и Аластор, привыкли к визитам порнозвезды. Правда, я никак не ожидала увидеть в своём клубе второго Повелителя. В заведение вошёл высокий, стройный, несколько мускулистый и широкоплечий грешник-мотылёк с лавандовой кожей, отсутствующими зрачками и радужкой в вишнёво-розовых глазах. Их закрывают солнцезащитные очки в форме сердца в золотой оправе с вишнёвыми линзами. Его рот полон острых вишнёвых зубов с одним золотым клыком, расположенным слева от центра, что является общей чертой с Энджелом. У грешника также длинный вишнёвый язык. Рост составляет около трёх метров, что он подчеркивает длинными чёрными сапогами на каблуках. У него пушистый белый мех на шее с маленькими красными сердечками, который вздымается от линии излома пальто. Посетитель лысый, имеет антенны, похожие на таковые у мотыльков; правая выглядит, как большое белое с чёрной полоской сердцевины, перо, в то время как левая меньше и лишена белых участков. У клиента есть дополнительные руки чуть выше бёдер. Его кисти чёрные, имитирующие перчатки. У него есть пара больших красных крыльев, края которых украшены мехом, а внутренняя часть более тёмного цвета с несколькими рисунками сердец. Они обернуты вокруг его тела, образуя пальто длиной до пола с белым мехом на запястьях, а также меховой отделкой в чëрно-белую полоску по центру спереди до нижнего подола, и тремя белыми полосками на обоих бедрах с рисунком в виде сердца на спине. Моль носит красную шляпу с широкой асимметричной лентой, из которой торчат усики. Я сразу догадалась, что этим грешником был Валентино. За ним было двое телохранителей, которые остались стоять у входа. В клубе, на редкость, было не так много посетителей, как в прошлые дни. Я заметила, как Леонтий напрягся, а официантки стали внимательно следить за вошедшим. Я, в свою очередь, стояла за стойкой и протирала рюмки. — Так вот оно какое, гнездо моей птички, — осматривая главный зал и замечая Энджела в углу, произнёс мотылёк. Он перевёл взгляд на меня. — Уютно. Ты здесь хозяйка? — Да. Что будете заказывать? — закончив протирать сосуды, задала вопрос я. — Самый дорогой виски, что у вас есть, — усмехнувшись от моего равнодушия, попросил Валентино. Он посмотрел на Даста, который не двигался с места. — И чтобы мой... друг присоединился ко мне. — Я... я просто сидел, не мешал, — тихо пробормотал актёр, не поднимаясь со стула. — Я не спрашивал, что ты делал. Я сказал: «иди сюда», — мягче, но опаснее произнёс Повелитель. Энджел встал и медленно подошёл к стойке, садясь через стул от Валентино. Он не смотрел на меня. Я не могла понять: то ли ему стыдно, то ли он боится, но я вижу, как дрожат его руки. Я поставила перед Повелителем виски, а перед грешником — его обычный напиток. — Пейте. В моём клубе наслаждаются качественным алкоголем и живым джазом. Никаких драк. — Ты защищаешь его? — смотря на меня, спросил мотылёк. — Дорогая, он — моя собственность. Я могу делать с ним всё, что хочу. — Не в моём заведении, — не повышая тон голоса, промолвила я. — Здесь он гость, как и Вы. Гости не трогают гостей. Это написано в правилах перед входом в клуб. — А если я нарушу правило? — шире улыбнувшись, спросил Повелитель. — Тогда Ваша душа переходит под мой контроль. — Ты смелая, — делая глоток виски, произнёс он. — Не знаю, глупая или умная, но смелая, — Вал поставил бокал. — Ладно, я не нарушу. Пока что. Повелитель не трогает Энджела физически, но он играет с ним словами, взглядами, прикосновениями к его бокалу, к его руке, когда тот тянется за напитком. — Ты часто здесь бываешь? — тихо, практически ласково, задал вопрос Валентино. Даст кивнул. — И что ты здесь делаешь? Пьёшь? Слушаешь джаз? Прячешься от меня? — Я отдыхаю. Тут спокойно, — смотря вниз, ответил порноактёр. — Отдыхаешь... — моль положил свою руку на его плечо. — От меня? Я наблюдала, но не вмешивалась. Моё лицо было каменным, но хвост нервно дёргался, а уши прижались к голове. Официантки и уборщицы следили за каждым движением яркого гостя, а охранники приготовились достать оружие. — Не бойтесь, я не кусаюсь, — заметив реакцию персонала и убрав руку, сказал Валентино. — Пока что. Спустя несколько минут паук попытался встать, но мотылёк перехватил его за запястье не больно, но крепко. — Куда ты собрался? — спокойным голосом спросил Повелитель. — Я не сказал, что мы закончили. — Отпусти, — пытаясь вырвать руку, произнёс Энджел. — Просто... отпусти. — Я не отпускаю, — с хищной улыбкой промолвил Вал. — Ты мой, помнишь? — Ты не можешь распоряжаться мной вне студии. Это одно из условий контракта, — Даст попытался вырваться, но его хозяин сжал руку сильнее, из-за чего грешник поморщился. — Ты не уйдёшь, пока я не разрешу. Я тут же заметила нарушение правила, поэтому вмешалась в перепалку. — Уберите руку. Вы нарушаете первое правило музыкального клуба. — Ты серьёзно? — посмотрев в мои красные глаза, задал вопрос моль. Его очи сузились. — Из-за какой-то игрушки? — Я сказала: «уберите руку», — мой голос стал холоднее, а тень приготовилась атаковать. — В моём заведении не трогают гостей. Предупреждаю последний раз. — А что ты сделаешь, крошка? — спросил Повелитель, смотря на мою тень, потом на меня, на Энджела, после чего сжал запястье ещё сильнее, специально, чтобы сделать ему больно. — Позовёшь охрану, которая не сделает мне ровным счётом ничего? Или может Аластора? — он усмехнулся. — Он не придёт. Ему нет дела до тебя и твоих правил. В этот момент из тени за спиной Валентино вышел Ал без звука и без радиошипения. Его лицо было спокойным, практически скучающим, но глаза горели красным светом. — Ты меня звала, Маргарет? — ласково спросил он. — Я всегда прихожу, когда ты зовёшь, даже если не произносишь ни слова, — радиоведущий посмотрел на руку владельца Порностудии, отчего тот замер. — Я советую Вам отпустить, потому что если Вы откажетесь, то мне придётся напомнить, почему меня называют Радио-демоном, — его улыбка стала шире. — А я сегодня в хорошем расположении духа. Не хотелось бы его портить. Вал отпустил руку Энджела, после чего тот начал тереть запястье. — Мы ещё не закончили, Аластор, — промолвил мотылёк, вставая и поправляя пальто. — Мы никогда не начинаем, — сказал Повелитель, пожав плечами. — Вы слишком скучны для меня, — он кивнул на Даста. — А он не игрушка, а гость. И если Вы ещё раз тронете его в этом клубе... — голос радиоведущего стал тише, опаснее, — Вы пожалеете, что родились. Даже в Аду. — Мы поговорим в студии, — тихо прошептал моль на ухо паучку. Он посмотрел на меня, затем на Аластора, и сделал шаг назад. — Твоё заведение — интересное место, Маргарет. Жаль, что оно недолго протянет без защиты. — У него есть защита, — не глядя на гостя, произнесла я. — Вы только что видели одну из них. Вал ушёл вместе со своими телохранителями. Повисла тишина. Энджел сидел на стуле, смотря на своё красное запястье. Одна из уборщиц принесла лёд. Я забрала его у неё и самостоятельно приложила к руке звезды. — Ты в порядке? — тихо полюбопытствовала я. — Он... он придёт за мной. В студии, — не поднимая глаз, промолвил Даст. Его голос сорвался. — Он сделает мне больно. За то, что я... пришёл сюда. За то, что ты... защитила меня, — он поднял на меня свои заплаканные глаза, из которых текла тушь. Я подала ему платок с логотипом музыкального клуба. — Тогда не иди в студию, — я сжала его пальцы. — В моём доме есть свободная комната. Оставайся в ней на несколько дней. — Он найдёт меня. Он всегда находит, — смотря на меня, всхлипнул грешник. — Не в её доме, — вмешался Ал. — Я позабочусь. Если он сунется, то я сделаю так, что он забудет дорогу туда. Навсегда. Я посмотрела на Аластора впервые за долгое время с чем-то, похожим на благодарность. Он коротко и молчаливо кивнул мне. — Спасибо вам за всё, что вы для меня делаете, — тихо пробормотал актёр. — Я бы с радостью принял ваше предложение, но не хочу доставлять вам обоим ещё больше проблем. Я приму наказание от Вала, как и всегда. Мне не привыкать. Я похлопала Энджела по плечу, смотря на него с уважением. Под конец рабочей смены все посетители разошлись. В заведении остался только рабочий персонал и Аластор. Энджел ушёл не так давно. Мы с ним какое-то время ещё обсудили алкогольные напитки, чтобы отвлечься от яростного Повелителя. — Ты рисковала, — садясь за своё место, произнёс Радио-демон. Я подала ему чёрный кофе по его заказу. — Валентино мог не остановиться. — Он и не остановился, — я сделала глоток чая. — Ты помог. Благодарю. — Ты знала, что я здесь? — Я могу чувствовать твою тень всегда, когда ты рядом. Ты не оставил бы меня наедине с ним. — Ты права, — после долгой паузы, промолвил грешник. — Но в следующий раз зови сразу. Не жди, пока он нарушит правила. Они не стоят твоей безопасности. — Я запомню, — я посмотрела на него почти с человеческой заботой. — Правда, я и сама могу показать, что не на помойке себя нашла. — Не сомневаюсь, — усмехнулся Аластор, допивая алкоголь. Он встал со своего места, поправляя сюртук. — Сновидений без кошмаров. И береги себя. Не хочу снова тебя спасать, а то это начинает входить в привычку. Он исчез в тени, а я осталась наедине с сотрудниками протирать стаканы. Я взглянула на пустой бокал радиоведущего, на следы от пальцев Вала на стойке, на свою спокойную тень. — Привычка, — тихо, себе под нос, пробормотала я. — У него скоро будет привычка меня спасать, а у меня — полагаться на него. Это опасно. Миновало полгода с визита Валентино. Энджел продолжил посещать музыкальный клуб, но уже реже, так как не хотел впутывать меня в свои проблемы. Я знала, что моль делает пауку больно, но не могла вмешаться напрямую, так как это не моя сделка. Оставалось до конца рабочего дня четыре часа. В это время я ходила на задний двор «Margaret Auditorium», где располагалась небольшая терраса, которую пристроили во время расширения заведения. С тех пор я любила посещать её, чтобы подышать свежим, насколько это возможно в Аду, воздухом. Свет от адской луны не попадал на территорию двора, поэтому он был освещён лишь слабым свечением из окон клуба. Я заметила возле стены владельца Порностудии, который с улыбкой курил сигарету, выдыхая красный дым. Я не ожидала его увидеть в такое время, поэтому остановилась на пороге. — Валентино, что Вы делаете здесь в такое время? — задала вопрос я, скрестив руки на груди и прижав уши. — Я пришёл поговорить с тобой, — он повернулся ко мне и выдохнул сигаретный дым. Его улыбка стала шире. — Наедине. Без твоего... Радио-демона. — Я не веду беседы с теми, кто нарушает правила моего клуба. — Я разве нарушил правило? — усмехнувшись, спросил Повелитель. — Я просто хотел забрать свою игрушку. Ты не должна была вмешиваться. — Я не вмешиваюсь, а защищаю своих гостей. Вы нарушили правило, после чего покинули заведение. На этом мы закончили. — Ты думаешь, что защищаешь его? — подходя ко мне ближе, тихо произнёс грешник-мотылёк. — Ты думаешь, что даёшь ему убежище? Ты ошибаешься. Ты только делаешь его слабее. Он полагает, что может от меня убежать, но нет. Никто не может убежать от меня, — он сделал ещё несколько шагов ко мне. — Я не даю ему убежище, — не отступая, начала говорить я. Мой голос был спокойным, а вот тень стала слегка шевелиться. — Я даю ему место, где он может быть собой. Вы не можете забрать это у него. — О, я могу, — тихо сказал Валентино. — Я могу забрать у него всё: душу, свободу, улыбку... И я сделаю это, если ты продолжишь вмешиваться. — Вы мне угрожаете? — холодно задала вопрос я. — Я не угрожаю, а предупреждаю. Ты не можешь защитить его, как и себя. Ты просто грешница с маленьким клубом, а я тот, кто управляет этой столицей. — Ты управляешь своим бизнесом, а я управляю своим заведением, — холодно улыбнувшись, промолвила я, переходя к Повелителю на «ты», — В моём клубе — мои правила. Если ты ещё раз тронешь его в моём присутствии, то не Аластор, а я сделаю так, чтобы ты пожалел об этом. — Ты смешная, Маргарет, — произнёс Вал, смотря на меня сверху вниз. Его улыбка стала чуть более напряжённой. — Но ты не понимаешь, с кем имеешь дело. — Я прекрасно понимаю, — сказала я, зная, что Повелитель может с лёгкостью уничтожить меня прямо на этом месте. Всё своё время я пыталась подальше держаться от могущественных грешников, но сейчас нет пути назад. Приходится бросать вызов, понимая, что собеседник ненавидит этого больше всего. — Я знаю, что ты жестокий и манипулятивный грешник, который привык брать своё. Но я не та, кого можно взять. И Энджел не тот, кого можно сломать. — Ты интересная женщина, — делая шаг назад и поправляя пальто, промолвил сутенёр. — Я запомню этот разговор, и когда ты изменишь своё мнение, то знаешь, где меня найти. — Я не изменю своего мнения. Ты можешь уйти сейчас, или я применю силу, — моя тень стала объёмной, приготавливаясь к атаке. — Выбор за тобой. — Я уйду, но вернусь, — усмехнувшись, сказал он. — И когда я посещу твоё заведение, то приду не за тобой, а за своей собственностью. Мотылёк ушёл, а я осталась одна на террасе, прокручивая в голове весь диалог. Я вернулась в музыкальный клуб. Энджел Даст сидел за стойкой и пил виски, общаясь с Леонтием. — Вал был здесь? — задал вопрос паук, смотря на моё выражение лица. — Он говорил с тобой? — Он предупреждал меня и сказал, что вернётся за тобой, — подменяя другого бартендера, ответила я. — Босс всегда возвращается, — закрыв глаза, произнёс грешник. — Я должен уйти из клуба, чтобы не навредить тебе. — Ты не уйдёшь, — твёрдо сказала я. — Ты мой товарищ, и я не позволю этой моли забрать у тебя место, где ты можешь не играть роль. Мы справимся вместе. За час до конца смены в «Margaret Auditorium» осталось небольшое количество клиентов. Мой хвост до сих пор нервно дёргался, а в голове всё ещё звучал голос Валентино. Я выпила до дна «Tom Collins», надеясь, что благодаря алкоголю смогу хотя бы ненадолго прийти в себя. Из тени вышел Аластор, сел на свой стул и попросил стаканчик Сазерака. Я обслужила его, после чего начала убирать пустые бутылки. ‎ — Ты выглядишь так, будто встретилась с Валентино лично, — делая глоток напитка, заметил Ал. — Я предупреждал, что он не из тех, кто оставляет в покое. ‎ — Я в порядке, просто устала, — я понесла пустые бутыли на улицу, проходя мимо Ала. ‎ ‎— Ты не в порядке, а вся на нервах. Если бы ты позволила мне пойти с тобой, я бы... ‎ — Ты бы убил его, что добавило бы нам проблем, — останавливаясь, перебила я Повелителя, который уже стоял сзади меня. Я никогда не вела себя таким образом, но Вал полностью выбил меня из колеи. — Я справляюсь сама, так что отстань. ‎ ‎Ал собирался ответить, и в этот момент я заметила, что его воротник немного замялся. Я быстро поправила его, не думая, просто по привычке заботиться о персонале, близнецах и товарищах. ‎ Радио-демон замер. Его глаза расширились на долю секунды, и я заметила в них не гнев, а что-то другое, похожее на шок и растерянность. Только потом я поняла, что окончательно перегнула палку. Я действительно стала слишком смело себя вести по отношению к грешникам, намного выше меня по статусу. ‎ ‎— Ты только что поправила мой воротник, — тихо произнёс Аластор, с жуткой улыбкой смотря в мои глаза. ‎ ‎— Прошу прощения, но ты выглядел небрежно, — я повернулась к выходу. Радиоведущий последовал за мной. Его лицо было каменным, но тень на стене начала нервно и хаотично шевелиться. ‎ — Ты не спросила разрешения, — с радиошипением, которое я впервые слышала по отношению к себе, промолвил Повелитель. — Ты просто взяла и коснулась меня, как будто я один из твоих... слуг. ‎ ‎— Я всего лишь поправила воротник, Аластор, — выходя на улицу, сказала я удивлённым тоном. — Это не преступление. К тому же я попросила прощение, — я бросила бутылки в мусорный бак, предназначенный для них. ‎ — Я ненавижу, когда меня трогают! — делая шаг вперёд, воскрикнул грешник. От неожиданности моё ухо начало дёргаться, а тень встала на мою защиту. — Ты знаешь это. Ты всегда знала это! Почему ты позволила себе это?! ‎ — Потому что я не думала! — повысив голос, ответила я. — Я устала и пытаюсь забыть о том, что Валентино может сделать со мной, моим клубом и моими подчинёнными! И я машинально поправила твой воротник, как делаю это с близнецами, сотрудниками, дорогими мне грешниками, с которыми мне не нужно спрашивать разрешение! Я и не думала, что ты — особенный случай!! ‎ ‎— Я — особенный случай, — холодно произнёс Ал. — Ты должна была понять это за десять лет. Я — Радио-демон, а не твой ребёнок или слуга. И я не потерплю прикосновений без разрешения, — он сделал шаг назад, отчего его тень стала сгущаться вокруг него, разделяя нас, как стена. ‎ ‎— Ты серьёзно? — я посмотрела на него глазами, полными усталости. — После всего, что мы пережили: совместные эфиры, истребление, походы в театр, обучение магией, использование тени, превращение в демоническую форму и прочее — ты обижаешься на то, что я просто поправила твой воротник? Это самое глупое, что я слышала за десять лет. ‎ ‎— Ты не понимаешь, — холодно усмехнувшись, ответил Аластор. — Ты думаешь, что это обычное прикосновение, но для меня это контроль, уязвимость. И я не позволяю никому, даже тебе, входить в это пространство без моего согласия. ‎ — Ты мог отстраниться, но не сделал этого, — я взглянула на него с недопониманием. — Ты просто застыл, а теперь злишься на меня за то, что не остановил. ‎ ‎— Потому что я не ожидал, что ты сделаешь это без спроса! — голос Повелителя сорвался. Он не кричал, но в нём слышалась ярость. На шум прибежали охранники, которых я остановила жестом. — Я доверял тебе и думал, что ты знаешь мои границы! Но ты — нет. Ты — как все, — он повернулся и исчез в тени не плавно, а резко, словно разрываясь. ‎ ‎Я направилась в свой кабинет, не отвечая на вопросы Лиама и Ролана. Они оставили меня в покое, а я села на свой мягкий диван и посмотрела на свои руки, которые касались воротника Аластора. ‎ — Я — как все? После всего, что мы пережили? — я обхватила свою голову руками. Мой хвост не двигался, а тень замерла на стене. Я понимала, что перешла черту и испортила взаимоотношения с двумя Повелителями за день, и теперь не знала, как это всё исправить. ‎ ‎Ал не появлялся в музыкальном клубе два дня. На третий день он пришёл, но начал шкодить. Я поняла это, когда не могла найти половину посуды. Я искала её, пока Мэрри не принесла свою. На следующий день радиоведущий переставил ноты на рояле наоборот. Я пыталась играть, но сбивалась, замечая, что играю вверх ногами. На третий день безобразничества Аластор отодвинул стулья в главном зале ровно на столько, чтобы официантки и уборщицы спотыкались, теряя равновесие. Я приносила перед всеми извинения, но персонал знал, что это не моя вина. На четвёртый день Повелитель переставил бутылки в баре в алфавитном порядке, из-за чего я путала тары, так как привыкла к расположению по крепости. В начале пятого дня грешник переложил мои бумаги так, что я не могла найти хоть что-нибудь. В середине шестого дня я обнаружила на стойке записку, выведенную аккуратным почерком: «Ты сегодня в ужасном расположении духа. Может, тебе нужно поправить мой воротник для поднятия настроения?» И вот, под конец седьмого дня Радио-демон показался мне на глаза. Он вышел из тени, когда я отпустила домой последних сотрудников. В музыкальном клубе были лишь мы одни. ‎— Я уж думала, ты не придёшь, — сказала я, проверяя расстановку бутылей. ‎ — Хотел посмотреть на твою реакцию на моё следующее действие, — произнёс Ал, садясь на стул напротив меня. Я собиралась налить ему Сазерак, но он остановил меня жестом. ‎ — Ты вновь пришёл шкодить моему заведению за то, что я коснулась тебя? — задала вопрос я, осматривая Повелителя. Сегодня он был другим: спокойным, медленным, как хищник, который не торопиться. — Если так, то снова прошу прощения. ‎— Я пришёл за... равновесием, — ответил Аластор, глядя в мои алые глаза. — Ты сделала кое-что, следовательно, и я должен сделать кое-что. Таковы правила. ‎ — Какие правила? Те, что ты придумал пять секунд назад? ‎— Лучшие правила именно такие: спонтанные и неоспоримые, — улыбаясь, промолвил он. ‎Ал встал и подошёл ко мне, огибая барную стойку. Он впервые вошёл в моё пространство, куда раньше не заходил. Я не отступила, но прижала уши к голове, после чего стала нервно вилять хвостом. Радиоведущий остановился в шаге от меня и начал смотреть сверху вниз. ‎— Я всю неделю думал о том, как ты без спроса поправила мой воротник, — он наклонился, сокращая расстояние до опасного. — Ты осмелилась на то, на что не осмелились даже Повелители. Теперь моя очередь. ‎В то же мгновение его пальцы коснулись моей макушки. Я замерла. Мои ушки, как и хвостик, самые чувствительные во всём теле, поэтому под дланью Аластора начали мелко дрожать. Он это заметил. ‎— Ох, а уши-то... По ним бить нельзя? Или ты тоже будешь... фыркать? ‎Радио-демон провёл рукой от головы к линии роста волос, затем обратно. Движение было медленным и изысканным, как будто он изучал текстуру. Я задержала дыхание и попыталась скрыть свою реакцию. Это было ужасное и гадкое нарушение всех границ. Холодные и уверенные пальцы грешника не причиняли боль, отчего становилось только хуже. ‎— Наигрался? — сквозь зубы спросила я. ‎ — Нет, я только начал, — не убирая руки, ответил Аластор. Вторая кисть легла мне на затылок. Он практически обнимал жестоко и нежно мою голову, как ребёнка, которого не наказывают, но и не отпускают. ‎ — Ты наверное спросишь, думал ли я тебя проучить? — прошептал мне на ухо Повелитель. — Мой ответ — да. Сначала я хотел сломать руку, которой ты поправила мой воротник. Или забрать заколки, которые я подарил, — он провёл по ним пальцем сверху вниз. — Или вовсе сжечь твой клуб. ‎ По моему телу пробежала лёгкая дрожь от раздражения, а также от его радиоголоса возле моего ушка. Я начала представлять в голове сценарии, если бы Аластор действительно сделал бы что-либо из перечисленного. ‎ — Но потом я подумал — зачем? — сказал грешник, отстраняясь настолько, чтобы видеть моё лицо. — Ты же ни капли меня не боишься. Это восхитительно. Я не хочу ломать то, что меня забавляет. ‎Он убрал руку с моего затылка, но вторая всё ещё лежала неподвижно на макушке. — И что ты сделаешь? — с вызовом спросила я слегка севшим голосом. ‎— Я буду гладить тебя, когда захочу, — ответил Ал, улыбаясь шире. — Иногда — как сегодня. Иногда — при свидетелях. Иногда — когда ты меньше всего этого ждёшь. ‎— Это... месть? ‎— Это привилегия, — сказал Радио-демон. — Ты дала мне её, когда коснулась меня. Теперь я делюсь с тобой, — он убрал руку и отступил на шаг. — Ты не будешь сопротивляться, потому что знаешь, что я мог сделать хуже. А так я просто глажу тебя по голове, как хорошую девочку. ‎ Радиоведущий направился к выходу из-за стойки, но остановил на полпути и развернулся. ‎— Когда я приду снова, то буду гладить тебя... — он сделал паузу, театрально задумавшись, — ... по хвосту. ‎После этих слов радиоведущий исчез в тени. Мои волосы были растрëпаны там, где он гладил меня, а уши всё ещё дрожали. Хвост обвис, будто лишился последней искры жизни. Я медленно подняла руку к макушке, касаясь того места, где были пальцы Аластора. ‎ — Я ненавижу тебя, — прошептала я, без возможности выкинуть из головы его прикосновения. — Я тебя так ненавижу... ‎ Прошла ещё неделя. Ал появлялся в музыкальном клубе трижды. Каждый раз гладил меня по макушке. Сначала при Леонтие, который не смог выдержать этого зрелища и ушёл в погреб к Майклу. Потом — при двух новых официантках, которые, увидя моё выражение лица, ушли в комнату для персонала. В третий раз никого рядом не было, но холодные пальцы Повелителя на голове напомнили, что я никогда не буду в безопасности. ‎ Я стояла у сцены и слушала новую мелодию, сочинëнную моей музыкальной группой. Я была расслаблена, так что хвост лениво покачивался из стороны в сторону. Я не слышала, как Аластор появился, но почувствовала его тень за моей спиной. ‎— Сегодня я уже получила свою порцию поглаживаний, — не оборачиваясь, произнесла я. — Приходи завтра. ‎— Сейчас я хочу другое. Помнишь, я обещал? ‎Мои уши прижались, а хвост замер. Я обернулась и посмотрела на грешника, стоящего в трёх шагах от меня. Труппа продолжила играть и не обращала внимания на жуткого гостя. Музыканты знали, что Радио-демон не отступит от меня. ‎— Ты не серьёзно. ‎— Я всегда серьёзен, когда дело касается... хвостов, — делая шаг вперёд, промолвил он. — Особенно пушистых, — приблизился ещё на шаг. — Особенно лисьих, — остановился в полушаге. — Особенно твоих. ‎Я хотела отступить, но за моей спиной находилась сцена вместе с подчинёнными, которые неустанно играли джаз. ‎ — Не при свидетелях, — тихо сказала я. ‎ — А где? — так же тихо спросил Ал. — В погребе? В твоём кабинете? В твоём доме? В моей радиовышке? Выбирай, дорогая. Я демон... гибкий. ‎ Я сжала кулаки, зная, что Аластор не отстанет. Единственный способ сохранить лицо — сделать вид, что мне всё равно. ‎— Делай, что хочешь. Мне наплевать, — серьёзно ответила я, но хвост дрожал. ‎Повелитель обошёл меня справа и оказался сбоку. Он знал, что я бы не позволила встать ему за моей спиной. Радиоведущий протянул не спеша руку, давая мне время отпрянуть. Я не двигалась, чтобы поскорее закончить с этим. Его пальцы коснулись основания хвоста там, где пушистый рыжий мех переходит в кожу. Я вздрогнула, но затем постаралась вернуть себя в норму. ‎— Чувствительно? — шёпотом задал вопрос Ал. ‎— Нет, — сквозь зубы произнесла я. Он очень медленно провёл пальцами вниз до самого кончика, изучая текстуру. Я прикусила язык и зажмурила глаза, надеясь, чтобы прикосновения поскорее прекратились. ‎ — Лжëшь, — Аластор остановился на кончике хвоста, слегка сжимая кисточку. — Трепещет, как будто живое существо отдельно от тебя. ‎— Может уже хватит? Сколько ещё раз мне нужно просить прощения за воротник, чтобы перестать терпеть эти унижения? ‎— Я тебя давно простил, — сказал грешник, проводя рукой до основания хвоста, а затем снова вниз. — Прикосновения к тебе — пятое условие для закрытия долга. Разве не помнишь, как я спас тебя второй раз, из-за чего добавил дополнительный пункт? Я не стал тебе говорить, о чём он, а сейчас выдалась замечательная возможность объяснить его на практике, — он убрал руку и отошёл на пару шагов. — Я приду вновь, так что не прячь хвост. ‎Радио-демон исчез в тени ровно в тот момент, как музыкальная труппа закончила мелодию. Я конструктивно оценила их композицию, после чего отпустила сотрудников по домам. А у меня всё ещё крутились в голове слова Повелителя. ‎Прикосновения ко мне становились чаще, так что я смогла привыкнуть и сохранять спокойное выражение лица. Всему рабочему персоналу и близнецам было сложно объяснить такое отношение ко мне Аластора, но со временем они перестали обращать внимание. Из-за равнодушия моего персонала и самой меня, Радио-демон стал касаться меня на протяжении всего своего посещения заведения. Как-то раз я решила показать ему, что я не только его должница, но и глава своего музыкального клуба и своей жизни. ‎«Margaret Auditorium» был закрыт, а весь персонал разошёлся по домам. Я сидела за роялем и играла новую мелодию, написанную Эдвардом. Ал по началу находился за стойкой и пил чёрный кофе, но затем подошёл ко мне и сел рядом на банкетку. Он поклал руку на моё плечо сначала легонько, потом пальцы скользнули к моей шее, к волосам. ‎ — Убери руку, — не останавливая композицию, скомандовала я. — Я играю. ‎ — Ты играешь прекрасно. Я просто наслаждаюсь. Это запрещено? ‎ — Когда мешает — да, — ответила я, останавливая игру. Я повернулась к нему. ‎ — Как скажешь, — усмехнувшись, убрал длань Повелитель. Впервые он решил послушаться моего приказа. Видимо, действительно хотел послушать мелодию. — Ты сегодня раздражительна. Плохо спала? ‎— Я почивала нормально, а вот ты слишком много прикасаешься ко мне в последнее время. ‎— Ты мне должна, — пожав плечами, промолвил радиоведущий. — Я имею полное право. ‎Я медленно встала, обошла рояль и подошла ближе к Радио-демону. Он не двигался, а наблюдал, усмехаясь. ‎— Ты думаешь, что долг даёт тебе полное право на моё тело, уши и хвост? ‎— Я думаю, что долг даёт мне право на твоё внимание. Остальное — приятный бонус, — ответил грешник. Его голос чуть дрогнул. ‎— Ты ошибаешься, — сказала я. — Внимание — это привилегия, а не право. ‎Я подошла вплотную и взяла его за запястье не больно, но твёрдо. ‎— Что ты... — удивлённо, не сопротивляясь, начал говорить Аластор. ‎Я, в свою очередь, мягко, но уверенно толкнула его к стене. ‎ — Теперь моя очередь ставить тебя в неловкое положение. ‎Спина Радио-демона коснулась стены. Он выше меня на полторы головы, но даже не попытался высвободиться. Повелитель стал смотреть на меня с новым, острым интересом. ‎— Я не боюсь тебя, Ал, — ставя руки по обе стороны от его головы, сказала я. — Никогда не боялась. И долг не сделает меня твоей марионеткой, — я наклонилась ближе, а мой голос стал тише. — Если ты ещё раз будешь касаться меня без спроса, то я сделаю то же самое с тобой, но не так нежно, — мой хвост обвил его лодыжку, а тень начала ухмыляться. ‎— Ты никогда не перестанешь меня удивлять, — смотря на меня с тёплой улыбкой, промолвил радиоведущий. — Это пугает и одновременно нравится, — он поднял руку и коснулся моего подбородка легко, почти невесомо. — Ты позволишь мне ответить, или я тоже должен просить разрешения? ‎— Просить — всегда. Не важно, кто кому должен. Понял? — я чуть расслабила свой хвостик. ‎— Понял, — серьёзно ответил Повелитель. — Маргарет? ‎ — Что? ‎ — Ты всё ещё держишь меня у стены, — он опустил руку, не пытаясь перехватить инициативу. — Я не жалуюсь, просто напоминаю. ‎Я отступила на несколько шагов, скрещивания руки на груди. ‎— Теперь ты знаешь, каково это: оказываться в затруднительном положении. Не злоупотребляй. ‎— Я подумаю, — отошёл от стены грешник, поправляя сюртук. — Благодарю за напоминание о том, что ты не только должница. ‎ — Я глава этого клуба, а ты гость. Это главное. Всё остальное — вторично. ‎ — Вторично? — усмехнулся Аластор. — Тогда почему твоя тень обнимает мою? ‎Я посмотрела на стену. Мой силуэт обнимал силуэт радиоведущего за талию. ‎ — Она не слушается меня, — не оборачиваясь, ровным голосом произнесла я. ‎— Знаю. Моя такая же — покрутив в руке микрофон-трость, сказал Ал. — Может, им лучше знать, что нам нужно? ‎ — Возможно, но ты всё равно будешь спрашивать, как и я. Договорились? ‎— Договорились, — протянув ко мне руку ладонью вверх, ответил он. Я осторожно положила свою длань поверх. — Ты мне доверяешь? ‎ — Я доверяю тебе не убить меня. Это не то же самое, что доверить тебе не гладить меня. ‎ — Честно, — промолвил Аластор, на секунду сжав мои пальцы. — Я ценю честность, — он отпустил мою руку, направляясь к выходу. — Сновидений без кошмаров, Маргарет. Я зайду завтра и постараюсь не злоупотреблять твоим терпением. ‎Повелитель исчез в тени, а я осталась одна. Я смотрела на свою руку, где ещё чувствовалось его прохладное прикосновение. ‎ — Чёртов Радио-демон, — прошептала я. — Чёртовы прикосновения. Чёртова... — я замолчала, потому что не могла сказать слово «нежность», но это именно она. ‎ В конечном итоге Ал перестал постоянно трогать меня без разрешения. Наш конфликт разрешился, и мы вновь стали ладить, как раньше.