Глава 3. Тишина

Чонгук остался. Валери поняла это на следующее утро, когда спустилась на кухню и увидела его у окна. Он стоял неподвижно, слегка опираясь ладонью о подоконник, и смотрел во двор, где ветер качал мокрое белье на веревках. На столе стояла нетронутая кружка кофе. Мать суетилась у плиты так тихо, словно боялась лишним звуком спугнуть его. Это раздражало. В их доме никогда не было настолько осторожной тишины. Валери открыла шкаф громче, чем нужно. Никакой реакции. Только когда она прошла мимо, Чонгук едва заметно перевел взгляд. И снова этот взгляд. И снова это чувство. Будто он смотрит слишком внимательно. Она резко поставила чашку на стол. - Он долго еще будет здесь? Мать нервно обернулась. - Валери... - Что? - Ему некуда идти. Она едва не рассмеялась от абсурдности ситуации. - Нет, правда? – она нервно поставила чашку на стол. – Мы теперь просто подбираем мужчин пришедших с войны? Чонгук даже не шелохнулся. Это раздражало еще сильнее. Любой другой начал бы оправдываться. Сказал бы что-нибудь. Попытался сгладить ситуацию, но он просто стоял. Валери резко отодвинула стул. - Прекрасно, - и вышла во двор раньше, чем мать успела ее остановить. Холодный воздух ударил по лицу. Возле стены стояла корзина с влажным бельем – мать, видимо, постирала, но не успела развесить. Валери с раздражением схватила простыню и резко встряхнула ее. ткань хлопнула на ветру. Хоть что-то можно было сделать, лишь бы не думать. Ей не нравилось присутствие Чонгука в доме. Слишком тесно и лично, так ей казалось, хотя места в доме было достаточно. Она прикрепляла белье к веревке чуть резче, чем нужно, когда за спиной скрипнула дверь. Конечно. Она даже не обернулась. Тяжелые шаги остановились рядом. Через мгновенье сильные руки молча забрали у нее корзину. Валери резко повернула голову. - Не надо. Чонгук уже доставал вторую простыню. Будто ее возмущение вообще ничего не значило. Это бесило. - Вы всегда такой? Он вопросительно посмотрел на нее. - Такой...невозможный. Реакции ноль. И опять эта проклятая тишина. Только спокойный взгляд. Валери закатила глаза и отвернулась. Они развешивали белье молча. Ветер трепал мокрую ткань. Где-то лаяла собака. Доносился шум проезжающей машины. И все это почему-то ощущалось слишком обычным для человека, который прошел войну. Мирная жизнь. Валери смотрела на него украдкой. Чонгук стоял чуть в стороне, закрепляя простыню прищепками. Высокий. Широкие плечи. Закатанные рукава открывали сильные предплечья в шрамах. На фоне серого двора он выглядел почти чужеродно. Слишком тяжелым для столь спокойного места. Двигался удивительно осторожно, будто боялся что-то сломать. Он вдруг перевел внимание с простыней на девушку. Поймал ее за наблюдением. Валери сразу отвернулась и раздраженно взяла следующую наволочку. Да что с ней вообще? Она каждый день видела мужчин после войны. В госпитале их были десятки. Некоторые кричали по ночам. Некоторые не узнавали собственные имена. Некоторые возвращались без рук, без ног, без желания жить. Она давно научилась не впускать чужую боль слишком глубоко. Иначе в этой работе невозможно. Но рядом с Чонгуком это почему-то не работало. Может, потому что он ничего не просил. Даже взгляд у него был не как у человека, который хочет, чтобы его спасли. Скорее как у того, кто давно понял – спасать уже поздно. Валери раздраженно выдохнула. - Мама сказала, вы нашли работу в порту. Он кивнул. - И давно вы здесь? Он задумался, потом достал блокнот. «Третий день.» - Третий день? И только сейчас пришли к нам? Чонгук задержал взгляд на странице дольше обычного, решая стоит ли ответить честно. Потом написал: «Не был уверен, что должен.» Почему-то это прозвучало хуже, чем если бы он вообще не ответил. Валери перечитала строку еще раз. Будто это вообще можно было сформулировать так спокойно. Она отвела взгляд и взялась за наволочку, слишком сильно сжав ткань. - Поздновато сомневаться, – бросила она. Чонгук ничего не ответил, закрепив следующую прищепку чуть медленнее, чем раньше. Тишина снова легла между ними. Теперь она была другой, не пустой – напряженной, как натянутая бельевая нить. Валери это чувствовала кожей, и от этого хотелось говорить резче, двигаться быстрее, делать хоть что-то, лишь бы не оставаться в этом странном внимании с его стороны. Она работала в госпитале медсестрой и привыкла к людям, которые смотрят прямо. К тем, кто требует, кто стонет от боли и хватает за руку. Чонгук не просил ничего. Просто стоял рядом. Она в очередной раз потянулась за бельем и резко сказала: - Вы всегда так немногословны? Чонгук посмотрел на нее. Долго. Потом слегка наклонил голову и достал блокнот. Валери уже почти закатила глаза, ожидая очередную короткую фразу. Он же писал дольше обычного. Пальцы чуть сильнее сжимали карандаш. Наконец повернул к ней. «После войны стало проще, когда я молчу и не пишу слишком много, кого-то это может раздражать.» Это звучало как привычка, как что-то выученное по реакциям людей. Она хотела съязвить, закрыв тему. Но вместо этого потянулась к следующей тряпке в корзине. - В госпитале таких, как вы, хватает, – сказала она ровнее, чем чувствовала. – Молчаливых. Он смотрел, она нет. - Одни кричат, другие молчат. И те, и другие одинаково плохо спят по ночам. Сказала и сама удивилась, что вслух. За ее спиной ничего не изменилось. Но она почти физически чувствовала, как он на секунду замер. И это почему-то стало неприятно, как будто она случайно задела что-то личное. Валери закрепила прищепку. - Вам повезло, что вы хотя бы ходите. Он стоял рядом. Молча. И только ветер шевелил мокрую ткань между ними. Через пару минут он снова стал помогать так же спокойно, как раньше. Но теперь Валери уже не могла избавиться от ощущения, что он больше не просто помогает. Он наблюдает. Ненавязчиво. Не грубо. И это внимание к ней почему-то цеплялось сильнее, чем ей хотелось признавать. Она в какой-то момент поймала его взгляд снова. И на этот раз не отвернулась сразу. - Что? – спросила она. Он чуть помедлил. Потом опустил глаза и продолжил закреплять белье. И снова – ничего. Только тишина. Только теперь она казалась ей более нужной, чем раздражающей. *** Валери вернулась домой ближе к вечеру, когда воздух уже стал тяжелым от сырости. Госпиталь всегда оставлял после себя одно и то же ощущение – будто ты весь день держал в руках чью-то боль, а вечером не успел ее полностью смыть. Она скинула пальто, прошла в комнату и машинально взяла книгу, оставленную на столе. Читать она любила, это был ее способ скрыться от мира, в котором было столько всего страшного и непонятного. Дом был тихим. Слишком тихим, даже с посторонним жителем внутри. Она устроилась в кресле у окна, поджав ноги, и открыла книгу. Снаружи ветер тянул веревки с бельем, все еще оставшиеся с утра. Именно тогда она почувствовала его взгляд. Чонгук стоял у дверного проема. Не входил, просто наблюдая. Валери не подняла головы. - Если вы собираетесь стоять так дальше, хотя бы закройте дверь. Никакого движения. Она нервно перевернула страницу. Через несколько минут, он все еще стоял там же. Смотрит – на нее. На ее руки. Валери нахмурилась, но продолжила читать. Она убрала прядь волос за ухо. Просто жест, обычный. В его взгляде что-то изменилось, очень слабо, как будто щелкнуло узнавание. Он отвел глаза, но слишком поздно, она заметила. Она вопросительно вскинула брови. Чонгук прошел в комнату, без спешки и остановился чуть в стороне. Валери снова опустила глаза в книгу, начиная уже привыкать к его странностям, но все еще раздраженная его присутствием. Через пару минут она поняла – он не просто наблюдает. Он сравнивает. Валери перевернула страницу резче, чем хотела. Им часто говорили, что они с сестрой очень похожи, только характеры противоположные. - Вы так и будете молчать? Его взгляд проследовал к закатному солнцу, потом снова вернулся к ней. Она снова повторила бесхитростный жест – закинула прядь за ухо, когда та упала на лицо. Чонгук замер. Слишком явно. Валери медленно опустила книгу. - Хватит на меня смотреть, вы выглядите как маньяк или псих какой. Чонгук не отвел взгляд сразу, пытаясь решить, имеет ли право продолжить, а потом все же достал блокнот. Долго не писал. «Ты делаешь это так же.» Валери непонимающе смотрела на него. - О чем Вы? Он снова вывел короткую фразу. «Как она.» Тишина в комнате стала плотнее. Она не сразу его поняла, что он их сравнивает, но уже вслух. Внутри неприятно что-то сжалось. - Вы о моей сестре? Он кивнул. Более живо, чем обычно. После добавил: «Она тоже так читала.» Валери снова посмотрела на книгу у себя в руках. Он стоял рядом, и впервые она поняла: он видит не просто ее. Он собирает из нее кого-то другого. Его пальцы чуть сжались на краю блокнота, Чонгук знал как это прозвучало, но не мог ничего поделать с собой.