3. Вкус страха

Больница тянулась вверх серыми провалами окон, как скелет, забытый в болотах. Винчестеры остановили импалу— дальше только пешком. — Психиатрическая лечебница Святой Агаты, — Сэм зачитал с ноутбука. — Двадцать лет заброшена. В этом месяце — трое пропавших, все бывшие санитары. — Дух? — спросил Дин, проверяя обойму. — Сложнее. Местные говорят, что здесь живет тот, кто кормится страхом. Паранормальная активность меняет форму под каждого. Анна молча достала из рюкзака бутылку со святой водой и железную цепь. На её лице не дрогнул ни одна мышца. — Экзорцизм? — уточнил Сэм. — Если потребуется, — ответила она. — Но сначала надо понять, что именно мы ищем. Внутри пахло плесенью и давно забытой болью. Коридоры петляли, словно лабиринт, где каждый поворот вел к очередной запертой двери. Сырая штукатурка осыпалась хлопьями, как старая кожа. — Разделяемся, — предложил Дин. — Анна, ты со мной. — Забота или контроль? — усмехнулась она. — Опыт. Ты прикрываешь спину лучше, чем Сэм. — Эй! — возмутился младший Винчестер, но уже сворачивал в левое крыло с детектором ЭМП в руке. Они шли по правому коридору молча. Дин краем глаза следил за Анной — она двигалась бесшумно, держа дробовик наготове, и в очередной раз он поймал себя на мысли, что её хладнокровие граничит с чем-то неестественным. — Ты когда-нибудь боялась? — спросил он негромко. — Каждый день, — ответила Анна без паузы. — Разница в том, что я не позволяю страху принимать решения. Дин хотел сказать что-то ещё, но воздух в коридоре вдруг стал густым, как смола. Температура упала на десять градусов. Анна замерла, прислушиваясь. — Он здесь, — прошептала она. Пол под ногами пошёл рябью. Дин рванулся к ней, но между ними выросла стена чёрного тумана — и в следующую секунду Анна стояла одна посреди комнаты, которой секунду назад не существовало. Палата номер девять. Она узнала её сразу — по обоям в цветочек, по треснувшему зеркалу, по запаху жареного лука, который навсегда въелся в стены. Это был их старый дом. До того, как всё сгорело. — Нет, — выдохнула Анна. — Нет, только не это. Голос из кухни. Мамин голос, весёлый и беззаботный: — Анна, поможешь накрыть на стол? Отец вернётся с минуты на минуту. Она сделала шаг вперёд. Краем сознания понимала, что это иллюзия — но ноги несли сами. Запахи, звуки, светлые шторы на окнах… Это было слишком реально. — Мама? — позвала она, и голос дрогнул — впервые за много лет. Из кухни вышел мужчина. Но это был не отец. Глаза горели черным, и на губах застыла улыбка, которую Анна видела каждую ночь в кошмарах. — Привет, малышка, — сказал демон её голосом. , — Соскучилась? — Убирайся из моей головы, — прошипела Анна, но ноги приросли к полу. Демон шагнул ближе. На стенах выступили пятна крови. Где-то за спиной закричала мать — долго, надрывно, и крик оборвался хрустом. — Посмотри на меня, — велел демон. — Посмотри, кого ты не спасла. В реальном коридоре Дин прорывался сквозь туман с одним желанием — найти её. Анна стояла посреди палаты, белая как мел, с широко открытыми глазами. Дробовик выпал из рук. По щеке текла слеза. — Анна! — он схватил её за плечи, встряхнул. — Анна, это не по-настоящему! Она не реагировала. Её губы шевелились беззвучно, и Дин разобрал одно слово: «Нет». Туман сгущался вокруг них, рисуя на стенах картины — горящий дом, две фигуры на полу, девочка с ножом в руке, которая смотрит пустыми глазами. Дин понял всё в один миг. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня. Ты не та маленькая девочка. Ты охотник. Ты сильнее. Ты пережила это, и ты вытащила нас отсюда, понятно ? Это не реально. Глаза Анны медленно сфокусировались. Она посмотрела на него — и Дин впервые увидел в них не холод, а боль. Такую глубокую, что перехватило горло. — Дин… — прошептала она чужим голосом. — Я здесь, — сказал он твёрдо. — Я не уйду. А теперь давай вместе отправим этого ублюдка в ад. Она судорожно выдохнула — и в её взгляде снова зажглось что-то знакомое. Сталь. Решимость. Она нашарила рукой железную цепь, подняла её. — Его зовут Азаэль, — сказала Анна ровно, хотя руки тряслись. — Но сейчас это не важно. Важно, что он боится латыни. Она встала. Встала ровно, взяла Дина за руку и шагнула в центр палаты. Туман взвыл, пытаясь отбросить их назад, но Анна начала читать экзорцизм — громко, чётко, каждое слово как удар молота. Дин прикрывал её с солью и железом. А сам краем глаза смотрел на её профиль и понимал: он не позволит ей снова уйти в одиночество. Всё кончилось через семь минут. Дух, питавшийся страхами, завизжал и рассыпался в прах, когда Анна произнесла последнее слово обряда. Стены больницы содрогнулись — и затихли. Они выбрались наружу уже под утро. Сэм ждал у машины, весь в саже и с рассечённой бровью — справился со своей частью. Увидев брата и Анну, он молча кивнул, не задавая вопросов. В имппале ехали молча. Анна смотрела в окно, и Дин видел её отражение в стекле — уставшее, человеческое, без маски. Он остановил машину у старого придорожного мотеля. — Останься, — сказал он, выключая двигатель. — Я и так с вами, — тихо ответила Анна. — Нет. Я про постоянную основу. Ездить с нами. Жить с нами. Быть частью команды. Не временным контрактом, а… — он запнулся. — Семьёй. Сэм удивлённо посмотрел на брата, но промолчал. Анна долго не отвечала. Потом повернулась лицом к Дину — и он увидел, что не взгляд другой, в нем больше нет той ледяной отчуждённости. — Если ты снова увидишь моё прошлое, — сказала она, — я тебя убью. Медленно и с особым цинизмом. Дин усмехнулся. — Договорились. — Тогда поехали. Я хочу есть. Она вышла из машины первой, толкнула дверь мотеля и на секунду задержалась на пороге. Обернулась. — Дин. — М? — Спасибо. Что вытащил. Он хотел сказать «не за что», но промолчал. Просто кивнул. Когда они зашли внутрь, Сэм уже включил кофеварку и разбирал вещи, делая вид, что ничего не заметил. Но Дин видел, как младший брат украдкой улыбается. За окном занимался рассвет. Анна села на диван рядом с Дином — впервые не на расстоянии, а так близко, что плечо касалось плеча. И он не отодвинулся. Утро в мотеле встречало их запахом дешёвого кофе и хрустом тостов. Сэм, заклеив бровь пластырем уткнулся в ноутбук за столом, но половину времени просто смотрел на брата и Анну. Они сидели на разных краях продавленного дивана, но между ними больше не было той бронированной дистанции. — Читал про похожие случаи, — нарушил тишину Сэм. — Сущности, питающиеся страхом, обычно выбирают самую болезненную память. Твою, — он кивнул Анне. — Но я не понял, почему он использовал образ демона? Ты же охотилась на них раньше? Анна отпила кофе, поморщилась — слишком горький. — Азаэль убил моих родителей. Когда мне было двенадцать. Я нашла его, выследила, но… он был сильнее. Сжёг дом, запер меня в подвале. Я выжила, потому что мать успела сунуть мне в руки распятие и бутылку со святой водой. Три дня я сидела в темноте, слушая, как он бродит наверху и смеётся. Дин сжал кружку так, что побелели костяшки. Он знал эту историю — но слышать её от неё самой, спокойным, будничным тоном, было хуже любого крика. — Поэтому ты никогда не паникуешь? — спросил он тихо. — Потому что уже пережила худшее? — Потому что у страха есть вкус, — Анна посмотрела на него в упор. — Я его наелась на всю жизнь. Теперь он для меня — просто ингредиент. Горький, но знакомый. Она поставила кружку, встала и подошла к окну. За мутным стеклом занимался серый рассвет, и Дин вдруг понял, что впервые видит её отражение без оружия в руках. — Я остаюсь, — сказала Анна, не оборачиваясь. — Но не потому, что вы меня спасли. А потому, что вы первые, кто не попытался меня переделать. — Мы только ломаем, — усмехнулся Сэм. — Это наша специальность. — И собираем по кускам, — добавил Дин. — Если нужно. Анна наконец обернулась. Улыбка тронула её губы — редкая, почти незаметная, но настоящая. — Тогда за работу. Где следующее дело? Сэм развернул ноутбук. На экране мигала новость о странных исчезновениях. Дин встал, налил Анне свежий кофе — на этот раз с сахаром. Она приняла чашку, пальцы на секунду задержались на его пальцах. Имппала ждала за дверью. Рассвет разгонял тени.