Часть 2 — Молитва в Бомунсе

2 глава Глава 2 — Молитва в Бомунсе Чосон, 1504год Храм Бомунса стоял в уединении, словно забытый людьми. Его каменные ступени покрывал мох, черепица местами треснула, а старое дерево отсырело от бесконечных дождей и горных туманов. Запах ладана за долгие столетия пропитал каждый камень и каждую балку, оставляя в воздухе лёгкую горечь, будто сама древность шептала истории, которые никто уже не помнил. На рассвете внутрь прокралась фигура, закутанная в коричневый платок. Лишь глаза блеснули на мгновение в тени колонн — остальное скрывала грубая ткань. Дыхание незнакомки было прерывистым, а шаги — осторожными, будто она боялась потревожить духов этого места. Остановившись посреди зала, девушка дрожащими руками резко стянула платок. Белые, словно снег, косы рассыпались по её плечам, а покрасневшие от слёз глаза болезненно блеснули в тусклом свете рассвета. Ноги подкосились от усталости, и она почти рухнула на колени. Рён-ончжу. Принцесса-альбинос тяжело дышала, пытаясь унять дрожь в теле. Она не ела уже третий день, скрываясь в лесах и горах от людей своего сводного брата. Стражники Йонсан-гуна шли по её следу с той самой ночи, когда убили её мать. Дрожащими пальцами Рён-ончжу расстелила платок на полу, словно сам храм готовился принять её просьбу. Затем осторожно достала всё необходимое для ритуала: маленькую статуэтку Будды, свечи, благовония и свиток с молитвой о защите. Щёлкнул кремень. Огонёк свечи дрогнул и ожил. Девушка зажгла благовония, и тонкие струйки дыма медленно поползли вверх, растворяясь под тёмными балками храма. Ветер внезапно скользнул между колоннами, заставив пламя свечей тревожно задрожать. Рён-ончжу закрыла глаза. — Духи храма… защитите меня, — едва слышно прошептала она. — Спасите мою жизнь… пошлите помощь тем, кто сможет спасти меня… Голос её дрогнул. Слёзы медленно скатились по щекам, но девушка не вытерла их. В этом мире она осталась совсем одна. Больше некому было спрятать её, закрыть собой или успокоить тихим голосом. Она помнила руки матери — тёплые, пахнущие травами и дымом ладана. Хан Со-ён когда-то жила со своей матерью в небольшой хижине на краю леса. Среди горных ручьёв и шепчущих деревьев она училась собирать лечебные травы, читать древние молитвы и проводить старые ритуалы защиты, которые женщины их рода передавали друг другу поколениями. Иногда мать приводила маленькую Рён-ончжу сюда, в полуразрушенный храм Бомунса. — Духи слышат тех, кто приходит с чистым сердцем, — тихо говорила Хан Со-ён, поправляя белые волосы дочери. — Поэтому никогда не бойся просить их о помощи. В груди болезненно сжалось. Теперь матери больше не было. Рён-ончжу стиснула ткань платья дрожащими пальцами и низко опустила голову перед статуэткой Будды. И именно в этот момент снаружи донёсся далёкий глухой звук. Топот копыт. Девушка замерла. Ещё один удар. И ещё. Стражники. Побросав ритуальные принадлежности, Рён-ончжу вскочила на ноги и бросилась прочь из храма. Свечи остались догорать у статуэтки Будды, а дым благовоний продолжал медленно подниматься вверх, будто духи всё ещё слушали её молитву. Снаружи воздух оказался ледяным. Утренний туман стелился между деревьями, цепляясь за влажную траву и корни. Где-то совсем близко снова раздался топот копыт. Они были уже рядом. Рён-ончжу сорвалась на бег, из последних сил пробираясь через лес к своему укрытию в горах. Ноги гудели от боли после нескольких дней бесконечного бегства, лёгкие жгло холодным воздухом, а перед глазами всё плыло от голода и усталости. Ветки хлестали по рукам, длинные белые косы цеплялись за кусты, но девушка даже не оборачивалась. Только бы успеть. Только бы не поймали. Заметив впереди густые заросли бамбука, она быстро нырнула внутрь, скрываясь среди высоких стеблей. Ветер качнул тонкие зелёные стволы, и на мгновение лес будто замер. И тогда она увидела его. Между бамбуковых стеблей стоял незнакомец. Странная белая одежда без рукавов, клетчатая ткань на ногах, босые ступни — всё в нём выглядело чужим и неправильным. Но сильнее всего пугали глаза: тёмные, пронзительные, внимательно смотревшие прямо на неё. А ещё — бесчисленные серьги, блестевшие в ушах незнакомца, словно металл маленьких клинков. Рён-ончжу резко остановилась. Сердце пропустило удар. Кто он такой? Шпион её брата? Дух леса? Или безумец, заблудившийся в горах? Незнакомец медленно потянулся к ней, будто хотел что-то сказать или остановить. Но девушка испуганно отшатнулась. Страх оказался сильнее любопытства. Развернувшись, она бросилась прочь через заросли бамбука, почти не чувствуя земли под ногами. В ушах шумела кровь, а мысли путались одна страшнее другой. Если этот человек служит Йонсан-гуну — ей конец. Но если нет… тогда что он вообще делал один в такой глуши?