Часть 1. Мотив

Корусант. 88 лет до битвы при Явине. Утро в Храме джедаев было тихим и ясным. Свет рассвета струился сквозь высокие окна тренировочного зала, дробясь о гладкие плиты пола и растворяясь в прохладном воздухе огромного помещения. Юнлинги уже выстроились парами для спарринга, а над залом разносился спокойный голос наставника: — Загляните в свое сердце. Не торопитесь. Среди учеников особенно выделялся один мальчик. Дуку стоял в безупречно выверенной боевой стойке, подняв световой меч над плечом. Ни одного лишнего движения. Темные волосы были коротко острижены, острые черты лица казались почти взрослыми для его юного возраста, а взгляд оставался неподвижным и сосредоточенным. Он внимательно следил за соперником, подмечая каждую мелочь: напряжение мышц, положение ступней, ритм дыхания. Напротив него стоял полный его контраст. Его спарринг-партнер двигался легко и свободно — то приближаясь, то снова отходя назад. В его движениях чувствовались азарт и удовольствие от самого процесса боя. Светлые дреды раскачивались при каждом шаге, а в голубых глазах мелькала едва заметная улыбка. — Отбросьте лишние мысли. Разглядите свет и тьму в своих сердцах, — продолжал учитель. — Только так вы сможете познать себя. Дуку атаковал первым. Он резко шагнул вперед — и внезапно перестал ощущать тяжесть оружия в своей руке. Световой клинок рассек воздух стремительным росчерком, оставляя за собой сияющий след. Но противник оказался быстрее. Мальчишка легко уклонялся от мощных ударов, словно предугадывая их заранее. Он двигался хаотично, почти беспорядочно — и именно это раздражало Дуку сильнее всего. В какой-то момент тот потерял равновесие, оступился и тяжело рухнул на пол тренировочного зала. Вокруг послышались приглушенные вздохи. Для Дуку они прозвучали как насмешка. Он был прилежным учеником. Знал все формы боя. Тренировался больше остальных. Каждый шорох в зале теперь казался ему унижением. Противник тут же протянул руку, предлагая помочь подняться. Дуку посмотрел на нее так, будто ему предложили оскорбление. — Я сам. Он поднялся без посторонней помощи, медленно выпрямился и глубоко вдохнул. Несколько секунд спустя лицо снова стало спокойным, почти безмятежным. Только напряженные скулы выдавали, чего ему стоило это самообладание. Они снова встали друг напротив друга. На этот раз Дуку закрыл глаза. Он слышал собственное дыхание. Чувствовал вибрацию светового меча. Постепенно все остальные звуки исчезли — разговоры, шаги, шум тренировочного зала. Остался только ритм. Соперник бросился вперед, изменив тактику атаки, но Дуку уже предугадал движение. Их клинки столкнулись с яркой вспышкой искр. Несколько секунд никто не уступал. Два юных джедая упрямо давили друг на друга, проверяя не столько силу, сколько характер. И тогда Дуку сделал неожиданное. Он внезапно отступил назад. Соперник, потеряв опору, не успел перестроиться и упал. В зале раздался удивленный шум. Дуку спокойно выпрямил небольшую складку на своей робе — плавным, почти аристократическим движением. А затем протянул руку лежащему ученику. Тот усмехнулся и принял помощь. — Спасибо. Позже наставник хвалил Дуку перед всем классом, ставя его в пример другим ученикам. Он стоял с идеально прямой осанкой, сложив руки за спиной, и слушал похвалу так, словно она была естественным порядком вещей. Ему нравилось восхищение окружающих, но он никогда не смотрел на тех, кто им восхищался. Во время обеда Дуку сидел один. Шумная столовая жила своей жизнью: кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то обсуждал тренировки. Но он не обращал внимания ни на кого. Перед ним лежала раскрытая книга, и даже свободное время он тратил на учебу. Неподалеку сидел его сегодняшний соперник — уже в окружении других учеников. Он оживленно рассказывал какую-то историю, и компания разразилась смехом. Дуку нахмурился. Ему показалось, что смеются именно над ним. «Я очень скучаю по тебе…» Эти слова он напишет этой ночью. Но уже долгое время он прокручивал их в своей голове. К вечеру Храм становился другим. Дневной шум постепенно затихал, длинные коридоры пустели, а стеклянные своды под самым куполом окрашивались золотом заходящего солнца. После занятий Дуку отправился в спортивный сектор — как делал почти каждый день. Он бежал по внутреннему кругу тренировочной арены ровным, уверенным темпом. «Я знаю, я давно тебе не писал. Но мне больше не с кем здесь поговорить». Вокруг занимались другие ученики. Кто-то тренировался в парах с наставниками, кто-то упражнялся в единоборствах, кто-то соревновался в скорости. Многие держались группами. Дуку всегда был один. «Это единственный способ связаться с кем-то из родного дома». В дальнем конце тренировочного комплекса возвышалась почти заброшенная полоса препятствий — вертикальная лестница из движущихся платформ, уходящая к самой вершине храмового купола. Большинство учеников избегали ее. Тренажер считался опасным и почти невыполнимым. «Для этого я специально украл несколько листов бумаги и склянку молочных чернил из библиотеки». Дуку остановился перед тренажером. Солнце уже садилось. Его лучи пробивались сквозь стекло и зеркальные панели тренировочного зала, превращая воздух в расплавленное золото. «Нам, ученикам, не разрешается иметь личные вещи. Тем более поддерживать связь с внешним миром. И так — с самого рождения». Он поднял взгляд наверх. Где-то там, над городом-планетой, должен был открываться настоящий горизонт. «Я очень скучаю по тебе». Несколько секунд Дуку просто смотрел на свет и шагнул вперед. Платформы двигались навстречу друг другу, меняли высоту и скорость, но он уверенно поднимался все выше. Движения оставались точными даже тогда, когда усталость уже начинала сковывать мышцы. «Но больше всего я хочу попросить у тебя прощения». Чем выше он поднимался, тем тише становился Храм. Вскоре внизу не осталось почти никого. Остальные ученики давно вернулись в жилые секции, но Дуку продолжал восхождение, будто пытался доказать что-то самому себе. «Я вел себя неподобающе при нашей последней встрече. И чувство вины терзает меня каждый день». Он сохранял идеально ровное дыхание даже тогда, когда ноги начали дрожать от напряжения. Никто его не видел, но Дуку все равно не позволял себе выглядеть слабым. «Для меня важно, дорогая сестра, чтобы ты знала — произошедшее не было моим обычным поведением». На мгновение он посмотрел вниз. Пусто. Все ученики уже разошлись, чтобы подготовиться к вечерней медитации. «Здесь, в Храме джедаев, нас с детства учат аскетичности и самоотречению…» Наконец он добрался до самой вершины. Открытая смотровая площадка встретила его теплым ветром и видом, от которого перехватило дыхание. Над Корусантом разливался огромный золотой закат. Свет уходящего солнца отражался от бесконечных уровней города, превращая планету в океан огней и сияющего металла. Так высоко закат почти никто не видел. Дуку медленно подошел к самому краю площадки. «У нас дома все оказалось наоборот. Я оказался к этому не готов». Он смотрел вдаль, пытаясь разглядеть горизонт. Но на Корусанте не существовало горизонта. Только бесконечные башни, транспортные потоки и свет. «Обычаи Серенно застали меня врасплох. Общение с другими людьми всегда было не моим лучшим качеством». Он сделал еще шаг вперед. «В тот вечер я пытался найти общий язык с родственниками. Особенно с братом и отцом». Он наклонился чуть ниже, пытаясь рассмотреть нижние уровни города. Но там была лишь темнота, настолько глубокая, что казалось, будто под сияющим Корусантом скрывается бездонная пропасть. «Я не нарочно задел твои чувства». Ветер шевелил его волосы. «Я не хотел причинить тебе боль». Он еще долго стоял у самого края, один на фоне бескрайнего города и вдруг отчетливо понял: ему не с кем разделить эту красоту. «И я очень сожалею об этом». Ночью уснуть он так и не смог. Общая спальня для мальчиков была погружена в полумрак. За плотно закрытыми окнами мерцал ночной Корусант, а вокруг слышалось только размеренное дыхание спящих учеников. «Я жалею о каждом моменте, когда не сделал тебе комплимент». Дуку лежал с открытыми глазами. «Когда не открыл перед тобой дверь». Под подушкой шуршал лист бумаги. «Ведь ты была восхитительна в тот вечер». Он осторожно достал письмо, так, чтобы никто не заметил. «Сколько времени прошло с того момента?» «Несколько месяцев?» «Год?» Рука дрогнула, когда чернила коснулись бумаги. «Я только сейчас собрался с силами чтобы тебе написать». Он остановился, задумавшись. «Как проходят твои дни на Серенно?» Молочные чернила медленно впитывались в лист. «Наши отец с братом тебя не обижают?» В тишине спальни внезапно послышался шорох. «У тебя есть друзья? Расскажи о себе». Он резко поднял голову. Но это был всего лишь один из соседей — он внезапно перевернулся во сне на другой бок и громко захрапел. Дуку тихо выдохнул. — Что я делаю… — едва слышно прошептал он. Но письмо все равно продолжил. «Твой брат... Дуку». Ближе к полуночи он осторожно выбрался из постели босиком, стараясь не издать ни звука. У входа в спальню дремал дроид-вахтовик, реагирующий на любое движение. Дуку бесшумно обошел его и спустился по старой винтовой лестнице в складское хранилище. Здесь хранились личные вещи учеников, точнее — вещи, которые им больше не позволялось иметь. Дети могли пользоваться ими с разрешения учителей или при полной необходимости. Вещи не списывали в утиль и хранили до посвящения юнлинга в рыцари, когда ему разрешится решать дальнейшую судьбу своей жизни и своих вещей. В дальнем углу, покрытый пылью, стоял старый позолоченный дроид ростом чуть выше человека. Дуку подошел ближе и включил его. Механизм оживал медленно. Сначала внутри корпуса начали вращаться шестерни. Затем дернулась одна рука. После — загорелись глаза. Голос дроида звучал хрипло, словно старый граммофон. — Марк Пятый к вашим услугам, господин! — Тише! — Дуку тут же закрыл ему рот рукой. — Ты помнишь меня? — Конечно! Вы господин Дуку! Я был подарен вам, чтобы служить и оберегать вас на протяжении всей жизни! Дуку поднял с пола небольшой ночник. Внутри был спрятан конверт. — Ты можешь кое-что для меня сделать? — Конечно, сэр! Скажите только что! Дуку протянул конверт. — Мне нужно, чтобы ты отправил это письмо. Марк Пятый бережно прижал конверт к металлическому корпусу. Его круглые линзы тревожно мерцали в полумраке складского помещения. — Но это нужно сделать тайно, — тихо произнес Дуку, его глаза были полны надежды. — Никто не должен знать об этом! Марк тут же спрятал письмо в специальный отсек внутри груди. Маленькие шестеренки провернулись с мягким щелчком. — Конечно, сэр! — с готовностью ответил он. — Сделаю все так, как вы прикажете! — Нужно доставить это письмо на планету Серенно. Для леди Джензы. Ты все запомнил? Дроид выпрямился так резко, словно был солдатом на параде. — Конечно, сэр! Леди Дженза. Планета Серенно! — И ты должен быть максимально осторожен! Марк на секунду задумался. — Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? Дуку чуть удивленно поднял бровь. — А ты можешь? Старый дроид сделал полный оборот головы, будто уже искал путь наружу. — Конечно! Дайте только собрать свои вещи… Шутка. У меня же нет вещей. Несмотря на напряжение, Дуку едва заметно усмехнулся. Но уже через секунду Марк остановился перед лестницей, ведущей наверх. — Ой, — трагически произнес он. — Здесь лестница. — Это плохо? Ты не можешь подниматься по лестницам? — Нет, просто я не люблю ступеньки. Едва заметная улыбка сползла с лица Дуку. Он подошел ближе и встал прямо перед дроидом, посмотрев на него строгим взглядом снизу вверх. — Марк. Это очень серьезно. Тебя никто не должен увидеть! Дроид мгновенно перестал шутить. — Простите мое плохое чувство юмора, — уже совсем другим голосом произнес он. — Все будет сделано в точности так, как вы приказали, господин Дуку. Он приложил металлическую ладонь к груди. — Клянусь шестеренками, вы можете на меня положиться. Дуку захотел было улыбнулся от воодушевления, но сдержался и просто кивнул в знак одобрения.

***

Побег дроида Марка Пятого из Храма начался глубокой ночью. Коридоры были почти пусты. Лишь тусклый свет дежурных ламп отражался на гладком каменном полу. Марк Пятый двигался вперед настолько тихо, насколько вообще мог двигаться древний механизм. Его шаги едва слышно отдавались эхом под высокими сводами, а внутри корпуса размеренно тикали старые шестеренки — будто механическое сердце. Внезапно впереди послышалось тихое жужжание: Патрульный дроид. Марк резко остановился. Небольшой вахтовик бесшумно вплыл в коридор, медленно сканируя пространство голубым лучом. Марк неловко метнулся в сторону и спрятался за рядом старинных статуй. Луч скользнул совсем рядом. Дроид замер. И только теперь заметил одну странную вещь: одна из статуй выглядела… знакомо. Слишком знакомо. Марк Пятый осторожно поднял голову. Перед ним стоял дроид: точная копия его собственной модели. Те же пропорции. Те же плечевые шарниры. Та же форма головы. Даже позолота выглядела одинаково состаренной. Марк ошеломленно уставился на постамент и прочитал надпись на табличке: «Древний дроид-джедай. Модель Марк Первый». — Ты что здесь делаешь?! — внезапно раздался голос. Марк вздрогнул так сильно, что случайно задел статую. Та опасно качнулась. — Эй! Я к тебе обращаюсь! Статуя начала падать. Марк едва успел подхватить ее обеими руками. Шестеренки внутри его корпуса протестующе заскрипели от напряжения. Но через мгновение он понял: никто его не заметил. Голоса принадлежали двум патрульным дроидам, спорившим где-то в другом конце коридора. — Ты что, спишь?! — Не сплю! — Я же вижу, спишь! — Нет, не сплю! — Ты должен сейчас быть в коридоре! Один из вахтовиков влетел прямо в зал статуй. Марк мгновенно выпрямился и застыл. Точно так же, как стоял древний дроид рядом. Патрульный медленно приблизился. Осмотрел его и замер. Несколько секунд тянулись мучительно долго. А потом дроид-вахтовик равнодушно отвернулся и улетел дальше. Марк еще какое-то время не двигался. Затем осторожно поставил статую обратно на место. — Удивительное сходство, — шепнул он самому себе. И поспешил к выходу из Храма.

***

Несколько месяцев спустя. Дуку медитировал возле Древа Силы. Прохладный утренний ветер тихо шелестел золотистыми листьями. Корусант только просыпался, и над храмовыми башнями разливался мягкий рассветный свет. Дуку сидел неподвижно. Спина идеально прямая. Дыхание ровное. Настолько сосредоточенный, что почти не заметил легкого веса на своем плече. Магистр Йода устроился рядом так тихо, будто появился из воздуха. — Безмятежен сегодня больше обычного мой ученик. Дуку не открыл глаз. — Я всегда такой, учитель. Разве вы этого не замечаете? Йода тоже погрузился в медитацию. Несколько секунд они сидели молча. — Безмятежность — сильное это качество, — наконец произнес мастер. — И слабое с этим одновременно. Дуку чуть нахмурился. — Внутри себя я тоже чувствую гармонию. Умиротворение. Вы хорошо меня обучили. После короткой паузы он все-таки произнес то, о чем думал уже давно: — Я готов стать рыцарем. Йода даже не пошевелился. — Отвлекаться не стоит на мысли посторонние. Мешают медитации чувства наши и желания тайные. Дуку сжал челюсть. Но промолчал. Йода тяжело вздохнул. — Знаю я тебя с младенчества. Как бушуют волны в твоем сердце слышал, взглядом обычным невидимые со стороны. Дуку медленно открыл глаза. — Накатывают. И отступают. И накатывают снова, — продолжал Йода. — Знаю я, что хочешь ты просить у меня. Посвящения в рыцари до конца обучения желаешь ты. Дуку повернул голову. — И почему нет? Йода наконец посмотрел прямо на него. — Не могу я тебе позволить решение это осуществить. Впервые за разговор в голосе Дуку прозвучало раздражение. — Почему, учитель? Я старательный и прилежный ученик. Я знаю Кодекс наизусть. Закрыв глаза, Йода слушал его с почти незаметной улыбкой. Это раздражало еще сильнее. — Я досконально изучил историю галактики. Древние языки и письмена. Я достиг отличия в политологии и астрофизике. Мне нет равных в боевых искусствах и обращении со световым мечом— Тук. Палка Йоды неожиданно опустилась ему прямо на голову. Дуку замолчал от неожиданности. — Тогда без труда прямо сейчас сможешь процитировать Кодекс, хм? Весь его энтузиазм угас почти мгновенно. Но ответил он честно, как и подобало образцовому ученику. — Совершеннолетие. Йода довольно кивнул. — Торопишься ты, мой ученик. Правдивы слова твои. Взрослее сверстников являешься ты по способностям и уму. Листья медленно падали с дерева на плечи Дуку. Йода аккуратно убрал один из лепестков с его волос. — Великим рыцарем станешь ты, нет сомнений в этом. Примером для юнлингов и гордостью Ордена. Дуку слушал молча и почувствовал себя не великим будущим джедаем, а просто учеником. — Старательным будет ученик твой. Очень приверженным. Таким же, как ты. Светлое будущее даруешь ты ему. Путь Силы поможешь найти. И свой путь обрести… Йода ненадолго замолчал. — А после к Совету примкнешь. Сменишь нас, стариков. Новые идеи принесешь. Дуку медленно поднял взгляд. — Вы правда так думаете, учитель? Йода мягко улыбнулся. — На пути жизненном рассудит всех нас Великая Сила. Однако. События торопить не любит она.

***

Шум столовой сливался в привычный гул: звон посуды, разговоры учеников, смех, споры о занятиях и тренировках. Огромные окна пропускали мягкий дневной свет, но даже здесь, среди учеников и джедаев, Дуку умудрялся выглядеть человеком, существующим отдельно от всех остальных. Перед ним лежал примитивный датапад для чтения и перевода древних манускриптов. Хотя на самом деле он уже несколько минут не читал ни строчки. «Почему ты мне не отвечаешь?..» Эта мысль не отпускала его уже долгое время. Он отправил последнее письмо почти полгода назад. И с тех пор — ничего. «Получила ли ты мое письмо?» — Здесь свободно? Дуку медленно поднял взгляд. Перед ним стоял тот самый ученик из тренировочного зала: светлые дреды. Голубые глаза. Та же раздражающе непринужденная улыбка. Не дожидаясь разрешения, он подтащил стул от соседнего столика. Ножки громко скрипнули по полу. Дуку едва заметно поморщился. — У меня к тебе вопрос, друг, — заявил ученик, усаживаясь слишком близко. «Друг»? Дуку промолчал. — Так вот… — парень наклонился вперед. — Ты можешь научить меня тому приемчику? — Какому именно? — Ну тому. На спарринге. Я до сих пор не понял, в чем прикол. Слово ударило Дуку почти физически. Прикол. Он раздраженно выключил датапад и демонстративно поднялся из-за стола вместе с подносом. — «Прикол»? Дуку уже собирался уйти, но все-таки остановился на секунду. Окинул взглядом растрепанные дреды собеседника и сухо бросил: — Сначала подстригись. После чего ушел а через несколько секунд позади раздался громкий смех. Сначала Дуку нахмурился. Но затем ему показалось, что этот смех не звучал как насмешка.

***

В библиотеке было тихо. Настолько тихо, что шорох страниц казался громким. Дуку сидел между высокими архивными стеллажами, работая над заданием по истории Старой Республики — его любимой эпохе, эре великих джедаев и ужасающих злодеев-ситхов. Рядом лежали раскрытые свитки, датапад и несколько древних текстов на забытых диалектах. Он как раз делал пометки, когда услышал знакомый звук: тихое размеренное тиканье шестеренок. Дуку замер. Потом медленно поднялся из-за стола. Звук повторился где-то между дальними секциями библиотеки. Он осторожно двинулся вперед вдоль книжных рядов и вскоре увидел знакомую позолоченную фигуру. — Марк Пятый?.. — пораженно прошептал он. — Как ты сюда проник? Дроид гордо выпрямился. — Я пришел доставить вам письмо, мой господин! Дуку резко огляделся по сторонам и тут же утянул его вглубь между стеллажами. — Тише! — Леди Дженза попросила передать вам ответ, — продолжал Марк уже шепотом. — Он находится внутри этого конверта. К сожалению, я только сейчас смог его доставить. Возникли некоторые трудности на пути к Серенно… но можете об этом не беспокоиться! Он протянул конверт обеими руками, а потом вдруг добавил почти обиженно: — И я его не читал. Клянусь шестеренками. Дуку бережно спрятал письмо под джедайское кимоно. — Если я вам понадоблюсь — вы знаете, где меня найти! — довольно сообщил Марк. — Тебе нельзя здесь находиться. — Уже ухожу. — Марк… Спасибо... Но дроид уже исчез между рядами. Буквально через секунду из-за угла появилась пожилая библиотекарь и подозрительно посмотрела на Дуку. — Вам помочь? Он мгновенно вернул себе привычное спокойствие. — Нет. Я уже сам все нашел. Библиотекарь кивнула и ушла дальше по залу. Лишь после этого Дуку быстро вернулся за свой стол. Сел. Раскрыл книгу. И только потом осторожно достал письмо, спрятав его между страницами учебника. «Дорогой брат». От этих слов внутри сразу стало теплее. «Как ты мог так подумать? Я совсем не держу на тебя зла. Наоборот — я очень рада, что ты мне написал». Дуку медленно выдохнул. Сам того не замечая, он уже улыбался. Перед глазами словно оживал Серенно. Огромный зал фамильного дворца. Высокие окна. Тяжелые люстры. Музыка. Бал. Дженза стояла среди гостей в темном вечернем платье. Но почти никто не обращал на нее внимания. «Со мной обращаются хорошо. Я живу в нашем фамильном дворце но, к сожалению, почти ни с кем не общаюсь, кроме прислуги». В другом конце зала Дуку, будучи еще юным мальчиком, едва перешедшим в подростковый возраст, пытался поддерживать уверенную беседу с политиками и аристократами графства Серенно. Воздух был тяжелым от сигарного дыма. Лорды громко смеялись, перебивали друг друга, предлагали ему то алкоголь, то сигары. Дуку едва сдерживал кашель. «В моем положении сложно найти здесь друзей. Но мне нравятся животные. Особенно наши спайн-волки. Я учусь находить с ними общий язык». Именно тогда он впервые заметил ее сквозь густой и едкий дым. Дженза стояла у стены почти одна. Тихая. Спокойная. Совсем не похожая на остальных гостей. Их взгляды встретились всего на мгновение. «Кажется, я им нравлюсь. На остальных они рычат». В следующую секунду рядом возник их отец: Граф Гора. Тяжелая ладонь легла Дуку на плечо. Запах алкоголя и табака ударил почти сразу. — А вот и мой сын! — громогласно рассмеялся граф. Он сунул Дуку сигару в руку. Тот вежливо отказался. Гора усмехнулся, обнажив кривые желтые зубы. «Недавно мы ходили на охоту. Отец учил нас с братом Рамилом стрельбе по летящей дичи». Вокруг снова раздался мужской смех. Дуку чувствовал себя среди них чужим. Даже с родным братом Рамилом он не смог найти общий язык в тот вечер. «Спайн-волки приносили подстреленных птиц. За это отец давал им награду». Он снова посмотрел в сторону Джензы. И почему-то именно в тот момент впервые захотел подойти к ней. Но тогда он так и не подошел. Даже когда Дженза подскользнулась, зацепившись каблуком за подол длинного платья Дуку постеснялся подойти помочь. Тем более, прислуга сразу же подбежала на помощь к юной графине. Вместо этого позволил втянуть себя обратно в душный круг аристократов Серенно — седых лордов, баронов и предпринимателей, от которых пахло дорогим табаком, алкоголем и тяжелыми духами. Они говорили слишком громко, смеялись чересчур долго и постоянно хлопали его по плечу так, будто пытались превратить в одного из себя. Дуку помнил, как ему хотелось сбежать. «Охота оказалась интересным опытом. Хотя это занятие все же не для меня». Перед глазами предстал образ: серое зимнее утро Серенно. Лес. Хруст снега под ногами. Спайн-волки, бегущие впереди охотников. Дженза ехала чуть позади остальных. Ей явно было не по себе среди грохота выстрелов и восторженных криков мужчин. А потом один из подстреленных птиц рухнул прямо рядом с ней. Еще живой. С окровавленным крылом. Она смотрела не на добычу. А на боль. Дуку до сих пор помнил выражение ее лица когда она рассказывала ему эту историю позже в тот же вечер на Серенно. И именно тогда он впервые понял, насколько Дженза отличается от остальных членов семьи. Возможно, даже слишком отличается для Серенно. — Ты опять улыбаешься своему датападу? Дуку резко поднял голову. Перед ним стоял тот самый ученик с дредами. На этот раз — со стопкой книг в руках. — Я не улыбаюсь. Он сел напротив, будто между ними уже давно существовала дружба, о которой сам Дуку ничего не знал. — Раньше ты выглядел так, будто готов задушить человека за неправильно поставленное ударение. Дуку раздраженно прикрыл письмо. И снова эта улыбка. Спокойная. Живая. Совершенно лишенная привычной для аристократов Серенно фальши. Это почему-то обезоруживало сильнее любой атаки на тренировке. Он вдруг наклонился ближе к Дуку чтобы посмотреть что тот прячет между своими книгами. — Ты ведь постоянно переписываешься с кем-то, да? Дуку мгновенно напрягся. — С чего ты взял? — Потому что ты либо смотришь в окно как трагический герой древней пьесы, либо улыбаешься своим книжкам. — Это учебные материалы. — Конечно. Парень с дредами усмехнулся. Но продолжать тему не стал и оставил Дуку наедине с книгами. — Уже давно отбой. Ты пропустил вечернюю медитацию. Дуку не поверил, что мог потерять счет времени, но не двинулся с места и вернулся к чтению письма, спрятанным между книгами, когда навязчивый парень покинул зал библиотеки. «Иногда мне кажется, что я чужая в своем доме». На этом письмо оборвалось, словно не хватало ещё немкольких листов. Он перечитал эту строчку несколько раз. — Чужая… — тихо повторил он. И внезапно понял, насколько сильно ждет ее следующего письма. Гораздо сильнее, чем должен был. Ночью ему снова приснился Серенно. Но теперь воспоминание было другим. Он шел по пустому коридору фамильного дворца. Слышал музыку из дальних залов. Шум праздника. Смех. А впереди стояла Дженза одна у высокого окна. Лунный свет серебрил ее волосы. Она обернулась, будто почувствовав его присутствие и улыбнулась. — Ты все-таки пришел. Во сне Дуку впервые подошел к ней. Без страха. Без колебаний. Без привычной необходимости держать дистанцию. Он уже почти коснулся ее руки — когда вдруг проснулся. Сердце билось слишком быстро. Несколько секунд он просто сидел в темноте, пытаясь прийти в себя. А потом медленно посмотрел на лежащее рядом письмо. Он заметил, что уснул, а чернила пролились на писчую бумагу.

***

Следующие недели превратились для него в мучительное ожидание. Марк Пятый обещал найти пропущенные страницы письма, но его не было видно уже очень долгое время. Дуку продолжал тренироваться, посещать занятия, медитировать вместе с остальными учениками, но теперь все это происходило словно сквозь туман. Каждый день он проверял библиотеку. Каждый вечер — старое складское помещение. Каждый раз, слыша далекое тиканье механизмов, невольно оборачивался. Но Марк Пятый не появлялся и от этого внутри медленно росло беспокойство. Однажды ночью Дуку засиделся в астрономическом зале, изучая карты далеких систем, прокладывая для себя воображаемый маршрут к планете Серенно на внешнем кольце. Но Мысли постоянно возвращались к Джензе. «Иногда мне кажется, что я чужая в собственном доме». Эту строчку он помнил наизусть. Дуку устало потер глаза и вдруг услышал знакомое тиканье. Сквозь голограммы далеких звезд и планет он заметил знакомый механический силуэт. — Марк? — шепотом позвал он. Из темноты показалась знакомая позолоченная фигура. Но выглядел дроид плохо. На корпусе появились глубокие царапины. Левая рука двигалась рывками, а одна из линз мигала нестабильным светом. — Господин Дуку… — с натужным оптимизмом произнес Марк. — У меня для вас хорошая новость. Я почти не развалился. Дуку быстро подошел ближе. — Что произошло? — Серенно оказалось крайне негостеприимным местом для таких старых дроидов как ваш покорный, сэр. Он попытался выпрямиться, но внутри корпуса что-то жалобно скрипнуло. — Тебя кто-то заметил? — Нет! — слишком быстро ответил Марк. Пауза. — Почти нет. Дуку тяжело выдохнул. — Марк… — Я всё нашел, господин Дуку... Правда, возникла небольшая проблема с обратной дорогой. А еще меня пыталась съесть какая-то огромная собака. — Спайн-волк? — Если это научное название для «кошмара с клыками», тогда да. Марк осторожно открыл грудной отсек. Внутри лежал конверт. На этот раз — заметно толще. Дуку сразу забрал его. — Спасибо. — Вы всегда это говорите, сэр. Но ни разу не оплатили мне ремонт. — Ты дроид. — И это очень дискриминационно с вашей стороны. Дуку покачал головой. — Тебе нужно спрятаться. Срочно. Я позже вернусь с инструментами чтобы починить тебя. Дроид сделал шаг, едва не упал. Дуку машинально подхватил его. Марк удивленно замер. — Осторожнее. Несколько секунд дроид молчал. А потом неожиданно тихо произнес: — Вы хороший человек, господин Дуку.

***

Письмо Джензы он сидя под большой голограммой его родной планеты Серенно, воображая, в какой части планеты сейчас находится Дженза. «Сегодня отец снова устраивал прием». Перед глазами сразу возникли тяжелые залы дворца Серенно. «Он хотел познакомить меня с сыном какого-то промышленника». Дуку нахмурился. «Весь вечер этот человек рассказывал о шахтах, оружии и политике. А потом пытался научить меня правильно держать бокал». Уголки губ Дуку едва заметно дрогнули. «Иногда мне кажется, что моя жизнь уже заранее кем-то написана». Он вспомнил тот единственный вечер, когда в составе делегации джедаев он посетил родную планету Серенно и дворцовый комплекс фамильного графства. Бальный зал был переполнен светом и движением — блистательные гости Серенно, шелест тканей, звон бокалов, приглушённый смех, который казался Дуку чужим и неуместным. Он шёл между группами людей медленно, будто сквозь плотную, вязкую воду, в которой каждый шаг давался с усилием. Глаза его искали одно-единственное лицо. Джензу. Но её нигде не было. В одном из боковых помещений он невольно задержался. Сквозь приоткрытую арку ему открылась сцена, от которой он мгновенно отвёл взгляд: в одной из комнат Дуку случайно заметил прелюбодеяние среди двух гостей привилегированного класса — слишком резкая, слишком откровенная сцена для этого мира показной благопристойности. Щёки его едва заметно напряглись, и он почти механически заставил себя отвернуться, словно за это нужно было себя наказать. И всё же внутри неприятное чувство осталось. Стыд. И — раздражение на самого себя за то, что он вообще это увидел. Где-то рядом Дженза наблюдала за ним. Он не замечал её взгляда, но ощущение присутствия было почти физическим — как лёгкое давление между лопатками. Она стояла чуть в стороне, отделённая от толпы не стеной, а невидимой дистанцией, которую никто не решался нарушить. К ней уже пытался подойти один из гостей — с двумя бокалами шампанского в руках, с той лёгкой самоуверенностью, которая обычно открывает любые двери в подобных залах. Но его тут же мягко, но непреклонно остановила прислуга. — Вы вообще знаете, сколько ей лет? А вам сколько? Мужчина, оскорбившись, отступил, улыбка на его лице стала натянутой, почти виноватой, и он растворился в толпе, будто его здесь и не было. Дженза опустила взгляд. В её позе не было обиды — только тихая, почти привычная усталость от правил, которые определяли её жизнь. «Будь моя воля, я бы изучала больше разных наук». Но в реальности она лишь стояла, окружённая невидимой клеткой статуса, происхождения и ожиданий. «Но, к сожалению, наша жизнь на Серенно не такая». Балкон оказался единственным местом во всем дворце, где можно было дышать свободно. Дженза ускользнула туда от навязчивой прислуги, и от бесконечного гула зала, наполненного смехом, звоном бокалов и густым запахом сигарного дыма. Прохладный ночной воздух Серенно коснулся ее лица, и девушка на мгновение закрыла глаза. Внизу, далеко под мраморными перилами, мерцали огни дворца и уходящих в темноту садов. Над головой расстилалось ясное звездное небо — глубокое, бесконечное, куда более честное, чем люди внутри. «Мне нравятся география и планетология. Меня увлекает астрономия и культура, не только наша, но и отличия других народов». Она оперлась ладонями о холодный камень балкона и подняла взгляд к звездам так, словно пыталась запомнить каждую из них. В этот момент за ее спиной послышались осторожные размеренные шаги... Дуку остановился в дверях, будто не решаясь нарушить ее одиночество. Даже здесь, вдали от гостей, он держался прямо и сдержанно, словно продолжал оставаться учеником Храма, а не наследником древнего дома Серенно. Свет из бального зала ложился на его лицо золотистой полосой, подчеркивая строгие черты и настороженный взгляд. Дженза улыбнулась первой. — Ты тоже сбежал? — тихо спросила она. Дуку едва заметно усмехнулся. — Похоже, что да. «Я просила отца присутствовать на заседаниях. Но он лишь смеялся, повторяя, что политика — не женское дело». Изнутри дворца снова донеслись голоса. Кто-то из слуг заметил отсутствие Джензы. Брат и сестра переглянулись почти заговорщически. А затем одновременно шагнули дальше от дверей, скрываясь в тени колонн балкона. Они прятались от прислуги как дети, хотя вокруг них уже давно был мир взрослых — душный, холодный и полный правил, которые никто не смел нарушать. «А ты знаешь нашего отца. Его трудно в чем-то переубедить…» Слуги показались в дверях, растерянно переговариваясь между собой, но Дженза тихо рассмеялась и потянула Дуку за руку прочь. Они пересекли соседнюю галерею, затем другую, снова исчезая из поля зрения преследователей. Где-то в глубине дворца раздраженный голос графа Горы уже требовал объяснений. — То есть как это потеряли?! — И юного лорда Дуку тоже, милорд… Но они уже бежали вниз по лестнице, прочь от света люстр, от музыки, от придворной духоты. «То, через что вынужден проходить ты, гораздо сложнее. Я даже представить не могу трудности, с которыми ты сталкиваешься каждый день». Ночной ветер ударил им навстречу, когда двери дворца распахнулись. «Отказываться от личной жизни. От чувств. На всю жизнь… Я бы так не смогла». Дженза бежала впереди легко и почти бесшумно, придерживая длинное платье, чтобы снова не запутаться в подоле. Лунный свет серебрил ее волосы, и Дуку, стараясь не отставать, невольно смотрел именно на них — на то, как они развиваются в ночном воздухе, будто живут собственной жизнью. Вдали еще слышались приглушенные голоса слуг, но здесь, за пределами дворца, они постепенно растворялись среди шелеста деревьев и стрекота ночных насекомых. «На самом деле у нас на Серенно красиво. И, возможно, даже хорошо, что наши земли не затронуты внешним прогрессом». Она обернулась к нему через плечо. — Быстрее, — прошептала она с улыбкой. Дуку хотел было ответить что-нибудь сдержанное и взрослое, как подобает будущему джедаю, но вместо этого просто ускорил шаг. Они свернули с основной дорожки, прошли через узкий проход между густыми кустарниками, и Дженза внезапно остановилась. Перед ними открылся вид на скрытую оранжерею. Оранжерея была спрятана так глубоко среди старых стен и цветущих арок, что казалась местом из другой эпохи — тайным уголком, забытым и людьми, и временем. Цветы светились в темноте мягкими флуоресцентными оттенками: голубым, сиреневым, золотистым. Тонкие дорожки терялись среди зарослей, а где-то в глубине тихо журчала вода. «Так мы можем оставаться далеки от страстей, кипящих в центре галактики». Дженза осторожно взяла Дуку за руку и повела дальше сквозь арку из живых цветов. Ее ладонь оказалась теплой. В Храме джедаев прикосновения почти ничего не значили. Там их учили спокойствию, отрешенности, дисциплине. Но сейчас почему-то простое касание ее пальцев отзывалось в нем сильнее, чем напряжение тренировочного боя. Они сели на старую каменную скамью возле цветущих кустов. И впервые за весь вечер Дуку перестал чувствовать себя чужим. Они говорили долго — так долго, что время будто исчезло. Дженза рассказывала об одинокой жизни во дворце, о бесконечных правилах Серенно, о каменных облаках и скуке торжественных приемов. Дуку отвечал ей историями о Храме, о звездах, о других мирах, которые успел изучить по картам и архивам. Когда он говорил о космосе, его голос менялся. Он рассказывал о туманностях, о планетах с океанами из кристаллов, о цивилизациях, способных строить города прямо в атмосфере газовых гигантов. Дженза слушала, положив голову ему на плечо, и не перебивала ни разу. «Я очень рада, что подаренный мною Марк Пятый оказался тебе полезен». Дуку замолчал, когда почувствовал, как тихо она дышит рядом. Он посмотрел на нее. На тонкий профиль ее лица. На отражение лунного света в глазах. На мягкую улыбку, появлявшуюся всякий раз, когда он начинал говорить о звездах. И в этот момент весь огромный мир внезапно сузился до этого сада. До этой ночи рядом с ней. «Я понимаю твое положение. И все же буду счастлива однажды снова получить от тебя письмо». Небо над Серенно затянули облака. Сначала ветер лишь слегка качнул ветви деревьев, потом в воздухе запахло дождем. А затем на сад обрушились теплые капли. Дженза тихо рассмеялась, поднимая лицо к небу. Цветы вокруг них засияли еще ярче под дождем, словно весь сад ожил вместе с бурей. Вода стекала по мрамору, по листьям, по ее волосам. Но Дуку почти не замечал ничего вокруг. Он смотрел только на нее. И не мог отвести взгляд. «С любовью, твоя сестра Дженза».

***

Дверь складского хранилища распахнулась с такой силой, что старые металлические петли жалобно скрипнули в тишине ночного Храма. Дуку почти влетел внутрь. Сердце билось быстрее обычного, а в руке он все еще сжимал письмо Джензы, перечитанное уже, наверное, десятки раз. Бумага успела согреться от его ладоней. В тусклом свете аварийных ламп длинные ряды ящиков и шкафов казались бесконечными — редкие предметы из прошлой жизни, которые Орден позволял оставить лишь как формальность. Пыль, тишина и запах старого металла наполняли помещение. — Марк? — тихо позвал Дуку, быстро проходя между стеллажами. — Марк Пятый? Никакого ответа. Он остановился возле знакомого угла, наклонился и нажал на скрытый переключатель внутри старого корпуса. — Проснись, это срочно! Некоторое время ничего не происходило. А потом внутри дроида что-то щелкнуло. По металлическому каркасу прошла дрожь. Шестерни начали медленно вращаться одна за другой, будто древний механизм пробуждался после долгого глубокого сна. Внутри корпуса загудели старые сервоприводы, а затем вспыхнули желтоватые глаза. Марк Пятый пошатнулся, выпрямился и наконец ожил полностью. — Господин Дуку! — радостно произнес он своим скрипучим голосом, напоминающим старый граммофон. — Как я рад вас видеть! Могу ли я быть чем-то полезен в столь поздний час? Дуку даже не заметил, что улыбается. — Да. Очень полезен. Мне снова нужны бумага и чернила. Дроид приподнял голову. — О! — восхищенно произнес он. — Значит, переписка продолжается! — Тише! — Дуку мгновенно оглянулся на дверь. — Если нас услышат… — Простите, сэр, — уже шепотом ответил Марк. — Я до сих пор осваиваю искусство секретности.

***

Дуку достал письмо Джензы еще раз. Некоторое время он просто смотрел на строки. На её почерк. На слова, которые почему-то согревали сильнее любой медитации. А потом начал писать ответ. Под тусклым светом ночника, укрывшись краем одеяла, словно совершал что-то запретное. «Дорогая сестра. Вообще-то охота — тоже мужское занятие, не только политика. Хотя убийство животных у многих развитых народов считается наказуемым преступлением». Он остановился, задумался и чуть нахмурился. Потом продолжил быстрее. «Надеюсь, наш необразованный отец не принуждал тебя к звероубийству. Если он обидит тебя хотя бы словом — я тут же прилечу, и он сильно об этом пожалеет». Перо замерло. Дуку перечитал последнюю фразу и едва заметно выдохнул. Наверное, джедай не должен был писать подобное. Но ему было все равно. На следующий день он тренировался с таким упорством, будто внутри него появился новый источник силы. Во время утреннего кросса он двигался быстрее обычного, легко перепрыгивая через препятствия тренировочной трассы. Холодный воздух Корусанта обжигал легкие, но Дуку почти не чувствовал усталости. «Ты спрашивала, как мои дела? Я готовлюсь стать рыцарем-джедаем, но не могу ускорить этот процесс». Позади послышались знакомые шаги. Тот самый ученик с длинными дредами снова нагнал его и, как ни в чем не бывало, побежал рядом. Дуку демонстративно отвернулся. Тогда парень резко ускорился и обогнал его, случайно задев плечом. Концы дредов хлестнули Дуку по руке. Мелочь. Но Дуку воспринял это как вызов. Как насмешку. Он тут же рванул вперед. «Мне нужно ждать еще два с половиной года, прежде чем я смогу пройти испытание и стать настоящим рыцарем». Тот, напротив, бежал легко. Даже весело. Будто все происходящее было для него игрой. «Только твои письма поднимают мне настроение». Еще один рывок. Но ученик с дредами все равно оказался быстрее. Он первым пересек финишную платформу, а Дуку остановился следом, тяжело дыша и скрывая раздражение за привычной невозмутимостью. Вокруг уже слышались голоса других учеников. Поздравления. Смех. И почему-то это раздражало еще сильнее. «Здесь я чувствую себя очень одиноко». В то время как письма Дуку становились все длиннее, дни Джензы тянулись одинаково тихо и медленно. Огромный дворец Серенно жил собственной жизнью, почти не замечая ее присутствия. Слуги открывали перед ней двери. Подавали чай. Расправляли платья. Зажигали свечи раньше, чем она успевала попросить. Казалось, весь мир вокруг старательно избавлял ее от необходимости делать хоть что-то самостоятельно. И именно от этого одиночество ощущалось еще сильнее. «Конечно, я не буду против снова увидеть тебя, дорогой брат», — писала она. Дженза медленно шла по длинной галерее фамильного дворца. По обе стороны тянулись портреты предков — суровых графов и военачальников Серенно, увешанных драгоценностями, орденами и тяжелыми мехами. Их холодные взгляды словно следили за каждым ее шагом. «Я буду гордиться тем, что мой брат станет настоящим рыцарем-джедаем. И мне совершенно все равно, что подумают остальные». Она остановилась возле одного из портретов. На нем был изображен молодой Гора — еще до того, как возраст, власть и жестокость превратили его лицо в каменную маску. Художник попытался придать ему благородство, но даже сквозь краску проступало что-то тяжелое и холодное. Дженза отвела взгляд. Позади бесшумно остановилась служанка. Дженза почувствовала это сразу, даже не оборачиваясь. «Я верю в джедаев. И особенно верю в тебя». Вечером она сидела у зеркала в своем будуаре. За окнами медленно сгущалась зимняя темнота Серенно, а единственным источником света оставалась свеча на письменном столе. Дженза писала осторожно и медленно, иногда подолгу останавливаясь, будто обдумывала каждое слово. «Я уверена, что однажды ты станешь великим рыцарем…» Перо заскользило дальше. «И тогда перемены придут во всю галактику. Даже на нашу далекую окраину». Она улыбнулась едва заметно. А потом, поколебавшись, добавила: «И еще… попробуй найти себе друга». На мгновение Дженза даже тихо рассмеялась, представляя выражение лица Дуку после этих слов. «Я знаю, каким закрытым ты умеешь быть. Но живое общение пошло бы тебе на пользу. Представь, что это просто еще одно испытание». Закончив письмо, она аккуратно сложила листы и передала их Марку Пятому. Старый дроид бережно спрятал конверт внутрь корпуса, словно хранил драгоценность. А несколько недель спустя Серенно накрыла зима. Снег шел крупными флуоресцентными хлопьями, превращая дворцовые сады в нечто почти сказочное. Белые шапки ложились на статуи, ветви деревьев и каменные дорожки. Даже скрытая оранжерея, где они когда-то разговаривали с Дуку до самого дождя, теперь выглядела совсем иначе — тихой, застывшей и нереальной. «Дорогой брат, ты бы видел нашу прекрасную зиму. Сегодня мы с Одессой выходили на прогулку». Дженза гуляла по саду вместе со своей спайн-волчицей. Огромное животное двигалось рядом мягко и бесшумно, оставляя глубокие следы в снегу. — Осторожнее, — тихо сказала Дженза, когда волчица слишком резко прыгнула вперед. Одесса тут же замедлилась и виновато опустила голову. Дженза улыбнулась. «Она добрая. Ты бы ей понравился, я уверена». Проходя мимо старой скамьи, Дженза остановилась. Их с Дуку место почти полностью занесло снегом. Она долго смотрела на него молча. А потом опустила взгляд. Флуоресцентные снежинки, ложась на ладонь, таяли от соприкосновения с кожей и медленно гасли их светящиеся элементы. В это же время на Корусанте Дуку продолжал тренировки. Холодный ветер гулял внутри огромного тренировочного комплекса Храма, но снега здесь не было никогда. «У нас зимой очень ветрено и холодно, — писал он в ответ. — Но снега я никогда не видел». Он быстро перепрыгивал между движущимися платформами тренировочной лестницы, почти не замечая усталости. «Прости, что пишу на обратной стороне твоего же письма. У меня заканчивается бумага». Внезапно позади снова послышались знакомые шаги. Тот самый ученик с дредами. Дуку раздраженно ускорился. «Нам запрещено иметь даже технику. Не то что бумагу». Платформы тренировочной лестницы двигались навстречу друг другу, меняя высоту и скорость, но Дуку перепрыгивал их почти безошибочно. Он догонял соперника, стиснув зубы. Он перепрыгивал через одну, затем через две сразу, чувствуя, как внутри поднимается знакомый азарт. А позади его уже нагонял соперник. «Но благодаря нашим письмам я становлюсь таким джедаем, каким не смог бы стать еще год назад». Дуку бежал первым..Порывы холодного воздуха били в лицо, мимо стремительно проносились металлические платформы. Тренировочная лестница дрожала и двигалась, меняя ритм, словно пыталась сбросить любого, кто осмелится подняться слишком высоко. Но сегодня Дуку чувствовал необычайную легкость. Он почти не замечал усталости. «Жизнь становится осмысленнее, когда я знаю, что ты рядом». Соперник приближался все быстрее. Дуку раздражало в нем все — небрежно подвернутые рукава, свободная походка, привычка улыбаться во время тренировок и без повода, даже то, как легко он общался с другими учениками. В мире Дуку дисциплина была неотделима от достоинства, а тот словно жил по каким-то собственным правилам и при этом умудрялся побеждать. «Тренировки проходят легче, когда я думаю о встрече с тобой». Верхняя платформа уже была близко. Последний участок считался самым сложным: движущиеся ступени резко расходились в стороны, а в конце нужно было перепрыгнуть широкий разрыв. Дуку ускорился. Он чувствовал взгляд соперника у себя за спиной. И внезапно ему захотелось не просто победить. Ему захотелось впечатлить его. Доказать, что он лучше. «Время летит незаметно, когда я знаю, что оно приближает меня к тебе…» До края оставалось несколько шагов. Дуку резко оттолкнулся, решив перескочить через дополнительную платформу и выиграть несколько секунд. На мгновение ему показалось, что прыжок идеален. А затем подошва соскользнула. Мир качнулся. Он не долетел. Пальцы лишь чудом успели ухватиться за край верхней платформы. Тело резко ударилось о металлическую поверхность, ноги повисли над бездной. На секунду дыхание перехватило. «Дорогой брат…» Соперник тем временем легко преодолел препятствие и одним движением оказался наверху. Он даже не выглядел запыхавшимся. Дуку стиснул зубы сильнее. Ему было не страшно упасть. Ему было стыдно. «Твое письмо на обратной стороне моего кажется мне очень романтичным…» Соперник подошел ближе и без лишних слов протянул руку. Дуку посмотрел на нее почти с раздражением. Снова. «Я попрошу дроида передать тебе еще бумаги». Несколько секунд он колебался. Гордость требовала отказаться, но пальцы уже начинали соскальзывать. И тогда Дуку все же ухватился за протянутую руку. Парень с дредами без усилий подтянул его наверх. «И шарф. Я сама свяжу его для тебя». Они оба оказались на верхней платформе, тяжело дыша после подъема. Вокруг простирался Корусант — бесконечный океан огней и небоскребов, уходящих за горизонт. — А здесь действительно красиво! — сказал соперник. Дуку быстро отряхнул одежду, стараясь вернуть себе привычное достоинство. Соперник продолжал смотреть на него с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Потом снова протянул руку. На этот раз — для рукопожатия. — Я Сайфо, — сказал он. Дуку нахмурился. «Кстати, как там Марк Пятый? Ты знаешь, что это наш фамильный дроид? Ему почти тысяча лет». Дуку нехотя пожал его руку. — Я знаю. Сайфо усмехнулся. — Ну так чего ты все время смотришь на меня так, будто хочешь вызвать на дуэль? Дуку отвернулся к горизонту. — Потому что ты раздражаешь. Сайфо расхохотался. И почему-то вместо злости Дуку почувствовал странное облегчение. — Ладно… Что ты там хотел узнать? С этого дня они начали обедать вместе. Контраст между ними бросался в глаза сразу. Дуку — безупречно собранный, строгий, всегда следящий за осанкой и словами. Сайфо — расслабленный, шумный, вечно сидящий как попало и рассказывающий истории, половину которых Дуку поначалу даже не понимал. «Теперь ты знаешь правду о Марке Пятом, — писала Дженза. — Относись к нему как к члену семьи». Но постепенно Дуку начал замечать, что за всей этой внешней легкостью скрывается нечто большее. Сайфо учился почти так же быстро, как он сам. Иногда даже быстрее. Его это удивляло. «Наш отец ненавидит дроидов. Недавно он запретил жителям Серенно владеть любыми летательными аппаратами». Дуку читал эти строки уже поздно ночью, сидя у окна общежития. «Он считает, что человек не должен приближаться к Серенну и высшим существам. А тех, кого замечают в небе, приказал сбивать». Дуку медленно опустил письмо. За окном Храма мимо проносились тысячи огней воздушных трасс Корусанта. Он долго смотрел на них молча. А потом тихо произнес: — Безумие…

***

Во дворце Серенно снова устроили пир. И чем роскошнее становился зал, тем тяжелее в нем было дышать. Под высокими сводами гремела музыка, слуги без остановки носили блюда и кувшины с вином, а длинные столы ломились от еды. Жирный блеск жареного мяса отражался в золотой посуде, воздух был густым от запаха алкоголя, табака и горячего воска свечей. Во главе стола сидел граф Гора. Он пил так, словно хотел заглушить в себе что-то древнее и темное. Огромный рог снова и снова опустошался до дна, после чего граф с грохотом бил им по столу, требуя налить еще. — Еще вина! Слуги тут же бросались исполнять приказ. «Жизнь на Серенно становится страшнее с каждым днем», — писала Дженза. Она сидела по левую руку от отца — неподвижная, прямая, словно часть дворцового убранства. По правую руку от Горы находился его младший сын Рамил — болезненно худой юноша с усталым взглядом и слишком бледным лицом. Он почти не притрагивался к еде. «Это одна из причин, почему я решила отдать Марка Пятого тебе». Чуть поодаль, за отдельным столом, сидела их мать — Анья. Тихая. Почти незаметная. В длинном темном платье она действительно напоминала монахиню, которой запрещено говорить, двигаться и даже смотреть людям в глаза. Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях, пока мужчины громко спорили, пили и смеялись. «Мало ли что отец сделал бы с Марком, останься он здесь». Гора снова расхохотался, смачно отрыгнул, и поднялся со своего места, чтобы произнести очередной пьяный тост. Гости поддержали его ревом одобрения. Дженза опустила взгляд. «Не обижай его. Хотя я уверена, что вы уже нашли общий язык». Она писала эти строки поздно ночью, когда шум пира давно стих, а свечи в ее комнате почти догорели. «Надеюсь, когда ты станешь джедаем, многое изменится». Тем временем на Корусанте молодых учеников Храма впервые повели в здание Сената. Экскурсия должна была стать частью их обучения — знакомством с устройством Республики, которую Орден защищал веками. «Чуть не забыла. Скоро у тебя день рождения. Что бы ты хотел получить в подарок?» Дуку шел вместе с остальными учениками по огромным залам Сената, но почти не слушал экскурсовода. Пространство вокруг поражало масштабом. Тысячи платформ для делегаций поднимались ярусами вверх и вниз, теряясь где-то в необъятной высоте купола. Огромный зал казался бесконечным — словно внутри него помещалась целая галактика. «Джедаи не занимаются политикой, — писал Дуку в ответ. — Но я понимаю, о чем ты говоришь». Сайфо шел рядом, с интересом разглядывая делегации разных миров, а остальные ученики тихо переговаривались между собой. Только Дуку постепенно замедлил шаг. «Я презираю взгляды нашего отца». Он незаметно отделился от группы и подошел ближе к одной из пустых сенатских платформ. Полированная поверхность отражала его лицо. Юное. Слишком серьезное. Почти взрослое. «Будь я политиком на Серенно, я бы открыл границы и покончил с этим закостенелым изоляционизмом». Он провел пальцами по холодному металлу платформы. Он представил как вокруг звучат десятки языков. Сотни народов. Тысячи миров. И впервые Дуку особенно остро почувствовал, насколько тесным и маленьким был мир Серенно. «Наша планета не лучше и не хуже других». Позади уже слышались голоса экскурсионной группы. Дуку еще раз посмотрел на собственное отражение. «Мы должны учиться у остальных». А затем спокойно вернулся к другим ученикам, будто ничего не произошло. Позже ночью он уснул прямо за письмом. Чернильная ручка выпала из пальцев, недописанные строки остались на коленях. «С тобой одной я могу говорить о политике, дорогая сестра. Моих сверстников это почти не интересует». Во сне он вдруг почувствовал легкость. Невесомость. Дуку открыл глаза — и увидел, что парит над собственной кроватью. Ощущение было слишком реальным. Он медленно поднял руки перед собой, глядя на них с растерянным удивлением. «Я даже не знаю, когда у меня день рождения». Потом потолок комнаты исчез. Корусант раскрылся под ним гигантским океаном света. Дуку летел над планетой-городом так высоко, как никогда прежде. Огни воздушных трасс тянулись бесконечными линиями, башни пронзали облака, а ветер свистел где-то далеко внизу. И ему совсем не было страшно. Наоборот. Он чувствовал себя свободным. «Но если бы у меня был выбор подарка…» Он посмотрел вниз. Под ногами была вся планета. «…я бы хотел лишь увидеть тебя». Дуку проснулся посреди ночи и перевернулся на другой бок, стараясь скорее уснуть, чтобы этот сон вернулся.

***

Прошло четыре месяца. За это время Корусант почти не изменился — все те же бесконечные потоки транспорта за окнами Храма, тренировки, медитации и бесконечные наставления мастеров. Но для самого Дуку мир уже был другим. Теперь каждое утро начиналось с ожидания письма. Каждый вечер заканчивался мыслями о нем. О ней. Дуку сидел в мастерской за рабочим столом, как всегда, задержавшись допоздна, сосредоточенно собирая рукоять светового меча. На металлических деталях отражался холодный свет лампы, а рядом лежали инструменты, аккуратно разложенные с почти болезненной точностью. Он работал молча, полностью погруженный в процесс. Пока за дверью не послышались тяжелые шаги. Марк Пятый. Старый дроид появился в проеме с таким торжественным видом, будто нес государственную реликвию. — Господин Дуку, — важно произнес он. — Для вас корреспонденция. Дуку мгновенно поднял голову. Настолько быстро, что Марк даже удивленно моргнул своими тусклыми оптическими сенсорами. — Давай сюда. Он почти выхватил письмо из металлических рук дроида. Печать Серенно. Ее почерк, уже знакомый до дрожи. Дуку вскрыл конверт и замер. Между сложенными листами лежала фотография. Фотография была небольшой, чуть выцветшей по краям, но Дуку смотрел на нее так, словно перед ним находилось нечто невозможное. Дженза сидела вполоборота у окна, и мягкий свет ложился на ее лицо и волосы золотистым сиянием. На снимке она улыбалась едва заметно — спокойно и немного грустно. Дуку почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. — Господин Дуку… все в порядке? Дуку не ответил. — Вы покраснели, — осторожно продолжил дроид. — И, если мои сенсоры не ошибаются, ваше сердцебиение значительно участилось! Дуку резко отвернулся. — Замолчи, Марк. — Разумеется, сэр. Но даже после этого дроид еще некоторое время подозрительно наблюдал за ним. Позже, во время обеда, Дуку сидел уже не один. Рядом расположился Сайфо и еще несколько его друзей. За столом постоянно кто-то смеялся, спорил, перебивал друг друга, рассказывал нелепые истории. Дуку все еще чувствовал себя среди них чужим. Иногда он даже не понимал, над чем именно они смеются. Но теперь хотя бы пытался. Внутри кармана его мантии лежала фотография Джензы. И он постоянно ощущал ее присутствие. «Дорогая сестра. Твою красоту невозможно передать словами». Он остановился, пытаясь подобрать правильные слова, но ни одно не казалось достаточным. «Твоему будущему избраннику невероятно повезет. Потому что ты — само воплощение красоты». Рука замерла. Дуку долго смотрел на последнюю фразу. А затем все же продолжил. «Не могу выразить, с каким предвкушением жду каждого твоего письма. Прикасаясь к ним, я словно чувствую тебя рядом. Вижу твои глаза. И хочу остаться в этом мгновении навсегда». На следующее утро Корусант встретил рассвет особенно тихо. Первые лучи солнца только начали касаться верхних уровней планеты-города, когда по коридорам Храма разнесся сигнал подъема. Сонные ученики медленно собирались на утреннюю медитацию. Кто-то зевал. Кто-то едва держался на ногах. Один мальчишка и вовсе заснул прямо во время медитации, пока наставница не щелкнула его по носу, возвращая в реальность. Но Дуку сидел неподвижно. Спокойный и сосредоточенный. Погруженный в себя глубже остальных. «Спасибо тебе за такие теплые слова», — писала Дженза. Ее письмо лежало у него в рукаве, ближе к запястью. «Но я давно чувствую, что должна признаться тебе кое в чем». В этот момент двери зала открылись. Внутрь вошли посторонние люди. Наставница сразу поднялась им навстречу, пытаясь остановить незваных гостей. — Вам нельзя здесь находиться! Ученики начали переглядываться. Кто-то вышел из медитации. Кто-то украдкой смотрел на происходящее. Но Дуку почти ничего не замечал. «Я обнаружила в себе Силу». Его дыхание едва заметно сбилось. «И никому не могу рассказать об этом. Особенно нашему отцу». Шум в зале словно исчез. Дуку сидел неподвижно, но внутри все внезапно напряглось. «Это произошло давно. Еще когда ты приезжал домой несколько лет назад… я уже тогда знала. Но боялась сказать». Позже, выходя из зала, он машинально встретил Сайфо. — Ты видел их? — тихо спросил тот. — Кого? — Людей в форме. Они явно не джедаи. Только теперь он вспомнил чужие голоса во время медитации. Во внешнем дворе ученики начали утреннюю пробежку. Они пробегали мимо Древа Силы, и в прохладном воздухе раннего Корусанта почти никого не было — только редкие мастера и странные люди в незнакомой форме, разговаривающие со старшими джедаями. Дуку невольно посмотрел на них. Что-то было не так. «Дорогая сестра. Я счастлив это слышать». Он вспоминал ее слова о Силе снова и снова. «Мой друг Сайфо недавно сказал, что мою жизнь изменит встреча с родственной душой». Дуку усмехнулся, вспоминая странные разговоры Сайфо о предчувствиях и будущем. «Он утверждает, что умеет видеть грядущее. Хотя я до сих пор не всегда понимаю его шутки». За окнами комнаты медленно разгоралось утро. «Но он уверен, что все это — часть моего предопределения». Храм уже не казался таким спокойным. Что-то изменилось. Это ощущалось в разговорах мастеров, в чужих голосах, звучавших в коридорах слишком громко и резко для места, где обычно царила почти священная тишина. Но сильнее всего Дуку сейчас занимало письмо Джензы. Он читал его снова во время утренней медитации, пряча строки под складками рукава. «В детстве служанки говорили, что вещи происходят по моей прихоти. Но я думала, что они просто шутят». Некоторые ученики уже отвлекались на шум у входа в зал. Наставники пыталась кого-то остановить. — Не обращайте внимания, дети! Они уже уходят! «Однажды мне показалось, что я притянула к себе вилку за обеденным столом». Дуку почти не слышал происходящего вокруг. «Отец посмотрел на меня, но ничего не сказал. Только отодвинул тарелку дальше». Он медленно открыл глаза. Перед внутренним взглядом почему-то сразу возникла Дженза — одна среди огромного холодного дворца, окруженная людьми, которые боятся даже собственных мыслей. «На Серенно нас с детства учили, что обладать Силой — непростительный грех». Дуку машинально опустил взгляд на собственную руку. Под рукавом, скрытое тканью мантии, было написано ее имя. Дженза. Чернила уже немного поблекли, но он все равно иногда проводил по буквам пальцами, словно это могло приблизить ее. «Нам говорили, что Силой обладает лишь один Серенн свыше. А если ее чувствует обычный человек — он обязан отказаться от нее». После медитации ученики начали выходить из зала. У дверей Дуку столкнулся с Сайфо. — Ты вообще ничего не замечаешь вокруг, да? — сказал тот. — О чем ты? — Люди в форме. Со вчерашнего дня таскаются по Храму. Явно не Республика и не джедаи. Дуку нахмурился. Он действительно видел кого-то постороннего возле старших мастеров, но не придал этому значения. Теперь же тревога Сайфо передалась и ему. Во время пробежки по внешнему двору они снова заметили незнакомцев. Высокие фигуры в военной форме разговаривали с мастерами у дальней арки. Даже издалека было видно напряжение в их жестах. «Я всю жизнь боялась этого позора», — писала Дженза. Дуку продолжал бежать, но теперь постоянно поглядывал в сторону чужаков. «Но я так рада, что наконец рассказала тебе правду». «Я думала, что больна. Или проклята». «Я слышала голоса. Постоянно». «И только недавно я поняла, что это действительно Сила». «Я поняла, почему животные слушаются меня». «Я так плакала, когда все поняла». Руки Дуку дрогнули. «Что будет, если они узнают? Что станет с дочерью графа, если выяснится, что она не только притворщица, но и оскверненная?» Он сел на край кровати, читая письмо, уже почти не замечая происходящего вокруг. «Я не знаю, сколько мидихлориан есть в моей крови…» Снаружи звучали чужие голоса. Громкие. Военные. Но Дуку сейчас слышал только ее. «…но мне хватило безумия попытаться избавиться от них». Он застыл. Дальше строки шли неровнее, будто Дженза писала их дрожащей рукой. «Я резала себя, надеясь, что Сила вытечет вместе с кровью». Он медленно опустил письмо.

***

Сайфо застал его в тренировочном зале. Дуку тренировался один. Световой меч двигался с пугающей скоростью, рассекая воздух с резкими вспышками света. Удары были слишком сильными. Слишком яростными. — Ого, — протянул Сайфо, остановившись у входа. — Кто тебя так разозлил? Дуку не ответил. Он продолжал тренировку. Еще быстрее и жестче. Сайфо некоторое время молча наблюдал, а потом вдруг сказал совсем другим голосом: — Ты влюбился? Клинок замер. Тишина в зале стала почти звенящей. Дуку медленно повернулся. — Что? Сайфо пожал плечами. — Ну, либо это, либо ты собираешься убить кого-то. — Не говори глупостей. — Тогда почему ты выглядишь так, будто у тебя внутри сверхновая? Дуку резко отключил меч. — Ты слишком много болтаешь. — А ты слишком очевиден. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Дуку испугался. Не того, что Сайфо догадался. А того, что он оказался прав. *** В тот вечер Дуку впервые пропустил совместную медитацию. Он поднялся на самые верхние уровни Храма. Корусант мерцал внизу бесконечным морем огней. Дуку стоял у края платформы, пытаясь привести мысли в порядок. «Ты влюбился?» Слова Сайфо продолжали звучать в голове с раздражающей ясностью. Это невозможно. Неправильно. Опасно. Джедай не должен испытывать привязанностей. Так их учили с детства. Но чем сильнее он пытался убедить себя в этом, тем отчетливее понимал — проблема уже давно не в Кодексе. А в том, что рядом с Джензой он впервые чувствовал себя живым. И отказаться от этого оказалось намного страшнее, чем нарушить любые правила. — Ты снова избегаешь людей. Дуку даже не обернулся. Он уже начал узнавать шаги Сайфо. — Ты преследуешь меня? — Нет. Просто ты ходишь по самым мрачным местам Храма. Это подозрительно. Сайфо остановился рядом, засунув руки в карманы мантии. Ветер трепал их одежды. — Я не собираюсь никому ничего рассказывать, — неожиданно произнес Сайфо. Дуку нахмурился. — О чем именно? — О чем бы там ни было. Сайфо смотрел на огни города. Спокойно. Без привычных шуток. — Знаешь, большинство людей думают, что джедаи ничего не чувствуют. Но это неправда. Мы просто учимся прятать это глубже остальных. Дуку редко слышал, чтобы кто-то говорил о Кодексе настолько открыто. — Но я тебе завидую. — Почему? — Я никогда не ощущал ничего подобного. Я пытался полюбить, просто ради эксперимента, чтобы узнать каково это. Но ничего. Только в теории. Так что... Я рад за тебя! До этого момента Дуку никогда и представить себе не мог, что когда-нибудь заведёт друга.

***

Он перестал спать ночами. Просто сидел на полу своей комнаты, прислонившись спиной к койке. Перед ним лежали все письма Джензы. Аккуратно сложенные. Слишком ценные, чтобы хранить их где попало. Дуку долго смотрел на них в полной тишине. А потом вдруг осознал одну простую вещь: он помнил каждое письмо почти наизусть. Каждую строчку. Каждую случайную оговорку. Каждую эмоцию между словами. Это уже давно перестало быть обычной перепиской. И теперь вопрос заключался не в том, что он чувствует. А в том, как долго еще сможет это скрывать. Утром Йода остановил его прямо в коридоре Храма. Маленький мастер опирался на свою трость и внимательно смотрел снизу вверх. Дуку сразу почувствовал тревогу. — Устал ты, мой ученик. — Со мной все в порядке, учитель. Йода некоторое время молчал будто прислушивался не к словам, а к чему-то глубже. — Сильнее стал разум твой, — тихо произнес он. — Но беспокойнее сердце. Дуку заставил себя сохранить спокойное выражение лица. — Я не понимаю, о чем вы. Йода чуть склонил голову набок. — Я это вижу. И от этого короткого ответа Дуку стало по-настоящему не по себе.

***

Дуку долго сидел неподвижно. Письмо лежало у него на коленях. «Я всю жизнь боялась этого позора». Он медленно провел рукой по лицу. Позор. На Серенно Силу действительно считали чем-то постыдным. Почти болезнью. Чем-то, что делало человека неправильным. Опасным. Он снова перечитал письмо, представляя, как Дженза годами скрывала страх. И молчала. Как боялась собственного отца. Как пыталась избавиться от того, что джедаи считали величайшим даром. Внутри поднималось чувство, которого он раньше почти не испытывал. Не раздражение. Не обида. Гнев. Холодный и тяжелый. Фотография Джензы выскользнула из пальцев и упала на постель. Дуку тут же осторожно поднял её, будто боялся повредить не тонкий лист пластика, а самого человека. — Что они с тобой сделали?.. — едва слышно произнес он. Ответа, конечно, не было. Только тихий шум вентиляции Храма. Следующим утром напряжение ощущалось уже повсюду. Даже наставники вели себя иначе. Они говорили тише обычного. Чаще переглядывались. Несколько раз Дуку замечал в коридорах незнакомцев в военной форме — их стало намного больше. Сайфо тоже это чувствовал. Во время пробежки он вдруг перестал шутить, что само по себе выглядело тревожно. — У меня плохое предчувствие. Они бежали через внешний двор Храма, мимо Древа Силы. Огромные золотистые листья едва колыхались на ветру. — Насчёт чего? — Всего. Сайфо нахмурился, глядя куда-то вперед. — Будто что-то приближается. Дуку уже хотел ответить привычной колкостью, но вдруг заметил знакомый золотой отблеск вдалеке — Марк Пятый. Дроид быстро двигался вдоль внешней стены комплекса. Слишком быстро. И постоянно оглядывался. Дуку замедлил шаг. Что-то было не так. В следующее мгновение из бокового прохода появились люди в темной форме. Они перехватили дроида почти сразу. Марк попытался вырваться. Его старые механизмы протестующе заскрежетали, одна рука дернулась, будто он собирался защищаться. Но против него было трое. Дуку застыл. Сердце резко ударило в груди. Он понимал, что должен сделать хоть что-то. Подойти. Помочь. Остановить их. Но ноги будто приросли к земле. Он понял, что если он вмешается — все раскроется. Письма. Дженза. Вся его тайная жизнь. Дроида увели прочь. Марк успел лишь повернуть голову в сторону Дуку. Их взгляды встретились всего на секунду. Сайфо нахмурился. — Это ведь твой дроид? Дуку слишком быстро отвернулся. — Нет. Ложь прозвучала почти убедительно.

***

Лишь вечером он обнаружил письмо. Оно было спрятано внутри старого ночника возле койки. Марк успел доставить его несмотря на все трудности и препятствия. Дуку дрожащими руками раскрыл конверт и сразу понял, что это письмо отличается от остальных. «Когда ты попросил прислать фотографию, я находилась в реабилитации». Он медленно опустился на край кровати. «Я не хотела, чтобы ты видел меня такой». Дуку закрыл глаза. Перед ним снова возник образ Джензы с фотографии — красивой, спокойной, почти сияющей. И теперь он пытался представить ее в больничной палате. Сломленную. Испуганную. Одинокую. Он сжал письмо так сильно, что бумага смялась в пальцах. Каждое новое предложение било сильнее предыдущего. И теперь пути назад не существовало — Дуку убедил себя в том, что должен её спасти.

***

На следующий день в тренировочный зал вошли военные. На этот раз — открыто. В мандалорской броне. Тяжелые сапоги гулко стучали по полу Храма, пока солдаты расставляли переносные столы и терминалы регистрации. Учителя спорили с ними почти сразу. — Они еще дети! — У нас приказ Сената. — Орден не давал согласия! — Нам нужен каждый, кто способен держать оружие. Ученики растерянно переглядывались. Никто ничего не понимал..Но Дуку уже чувствовал — начинается что-то страшное. Что-то, после чего мир уже не станет прежним. Сайфо подошел ближе. — Мне это совсем не нравится. На этот раз Дуку молча кивнул. Впервые за долгое время они оба выглядели одинаково испуганными. После утренней пробежки учеников повели в тренировочный зал. Обычно здесь звучали команды наставников, гул тренировочных мечей и шум спаррингов. Но сегодня зал было невозможно узнать. Повсюду стояли длинные столы. Вооруженные люди в тяжелой броне переговаривались между собой резкими, чужими голосами. Металлические части их доспехов поблескивали под светом ламп, а на плечах виднелись мандалорские символы. Дуку остановился на входе. Сайфо рядом тихо присвистнул. — Что они здесь забыли? — Не знаю, — ответил Дуку, не сводя взгляда с военных. Но внутри уже нарастало нехорошее предчувствие. Дуку машинально коснулся внутреннего кармана, где лежало ее последнее письмо. В другом конце зала несколько мастеров-джедаев о чем-то яростно спорили с военными. Даже отсюда было видно, насколько напряжены их лица. «Я хотела, чтобы ты запомнил меня красивой». Ученики постепенно начали выстраиваться в ряды — сначала растерянно, потом уже почти автоматически. Солдаты отдавали приказы коротко и грубо, будто разговаривали не с будущими джедаями, а с обычными рекрутами. «А не тем полуживым существом, которым я стала из-за предрассудков нашего народа». В этот момент один из солдат подошел к ним вплотную. Шлем полностью скрывал его лицо. — В очередь, — приказал он. Дуку почувствовал, как внутри мгновенно поднимается раздражение. Но все же подчинился. «Когда я оказалась в больнице, они взяли мою кровь на анализ». Очередь двигалась медленно. По залу разносились обрывки разговоров, шум брони, скрип металлических столов. Некоторые ученики выглядели напуганными. Некоторые — растерянными. А старшие мастера продолжали спорить с военными все громче. — Но вы не можете так поступить! Они еще дети! — Отойдите в сторону. У нас приказ, подписанный Верховным канцлером. Слова ударили по залу тяжелее любого крика. Дуку медленно огляделся. Все выходы уже охранялись. «Отец приказал держать все в тайне». Сайфо в соседней очереди попытался возмутиться, но один из солдат грубо толкнул его обратно. — Встать на место. На мгновение Дуку встретился с ним взглядом. И впервые увидел в глазах друга настоящий страх. «Меня лечили током. Молитвами. Кровопусканием». Дуку незаметно натянул рукав ниже, скрывая имя Джензы на запястье. Наконец вперед вышел один из генералов. Высокий человек в тяжелой мандалорской броне медленно оглядел учеников. А затем произнес: — Началась война. В зале мгновенно стало тихо. — Согласно указу Сената, все рыцари-джедаи подлежат срочной мобилизации. По рядам учеников прошел тревожный шепот. Война. Слово звучало почти нереально. Слишком огромное. Слишком взрослое. «Когда сознание покидало меня, я видела только тебя». Очередь дошла до Дуку. Перед ним положили планшет с документами. — Подпись здесь, сынок, — сказал один из солдат насмешливо. — Вы же тут умеете писать? Несколько военных рассмеялись. Дуку медленно взял ручку. Пальцы сжались сильнее необходимого. Ему хотелось ответить. Хотелось поставить на место каждого из них. Но он молча подписал документ. «В этих видениях ты обнимал меня». Сразу после этого ему вручили аккуратно сложенную военную форму. — Не переживай, — усмехнулся солдат. — Воевать будут мандалорцы. У вас всего лишь миротворческая миссия. Дуку почему-то сразу понял, что это ложь. Учеников повели собирать вещи. По дороге Дуку увидел коридор, ведущий к старому хранилищу, где прятался Марк Пятый. Он инстинктивно замедлил шаг, но один из солдат сразу толкнул его вперед. — Не задерживайся. «Последний раз во время шоковой терапии мне показалось, что я прикоснулась к тебе». В казарме ученики молча собирали свои немногочисленные вещи. У большинства почти ничего не было. Пара книг. Запасная одежда. Инструменты. «Ты ничего не почувствовал?» Дуку сел возле своей койки и открыл маленький шкафчик. Письма Джензы были спрятаны под книгами. Аккуратно сложенные. Слишком ценные, чтобы хранить их как обычную бумагу. «Мне кажется, наша связь способна преодолеть любые расстояния». Он осторожно провел пальцами по конвертам. «В тот момент мы были едины». Пока ученики собирали вещи, двое мандалорцев стояли у выхода и наблюдали за происходящим так спокойно, будто речь шла о погрузке груза, а не о судьбах живых людей. — Даже легче, чем я ожидал, — сказал один из них, поправляя ремень винтовки. — Я думал, сопротивляться будут сильнее. Второй усмехнулся. — Я слышал, у этих парней даже личных вещей нет. — Это хорошо. Значит им нечего терять. Дуку слышал каждое слово. И с каждым таким словом внутри него будто что-то медленно холодело. Он продолжал собираться молча. «Я больше не боюсь быть собой». Рядом кто-то торопливо застегивал сумку, кто-то нервно задавал вопросы наставникам, на которые никто не отвечал. Атмосфера становилась все тяжелее. — Быстрее! — рявкнул один из солдат. — На выход через две минуты! «Я такая, какая есть». Дуку уже собирался закрыть шкафчик, когда вдруг заметил что-то под кроватью. Сердце мгновенно сжалось. Ночник стоял там же, словно кто-то специально спрятал его в последний момент. Дуку резко шагнул вперед и опустился на колено. — Что ты делаешь?! — окликнул его солдат. Но он уже вытащил ночник из-под кровати. «Я живу на Серенно». Пальцы быстро нашли тайник. Внутри лежало письмо. «И у меня мидихлорианы». Дуку даже не заметил, как задержал дыхание. Вокруг кричали солдаты, кто-то проходил мимо, гремела броня, но все это внезапно стало далеким и неважным. Он видел только строки. «И я влюблена в своего брата-джедая». Мир словно остановился. Дуку застыл, не в силах отвести взгляд от этих слов. За спиной уже звучали тяжелые шаги солдата. — Эй! Я сказал, живо в строй! «И хотя нас разделяют световые годы…» Дуку резко сложил письмо и спрятал его во внутренний карман мантии — тот самый, который сам когда-то тайно пришил специально для ее писем. Прямо напротив сердца. А потом поднялся. Лицо его оставалось спокойным. Но внутри все было иначе. Полностью иначе. На взлетную площадку их вывели ранним утром. Туман еще не рассеялся над верхними уровнями Корусанта, и огромные корабли проступали сквозь белесую дымку как темные силуэты древних чудовищ. Дуку шел рядом с Сайфо под конвоем вооруженных офицеров. Никто из учеников больше почти не разговаривал. Даже Сайфо молчал. «Я точно знаю, что он…» На площадке генералы переговаривались между собой короткими рублеными фразами. — Триста человек набрали. Еще поискать? — Хватит. Времени нет, выдвигаемся. Дуку машинально коснулся внутреннего кармана. Письмо было на месте. Тепло его собственного тела постепенно согревало бумагу. «…моя родственная душа». Он остановился лишь на секунду. Оглянулся назад. Высокие шпили Храма джедаев поднимались над туманом — спокойные, величественные, неподвижные. — Не задерживайся, солдат! — резко бросил генерал. Дуку медленно отвернулся. Поднялся по трапу. Внутри корабля пахло металлом, топливом и оружием. Двигатели уже начинали гудеть. — Не переживайте, — сказал кто-то из офицеров с усмешкой. — Быстро разберемся с этими террористами. И глазом моргнуть не успеете. Трап закрылся. Корабль вздрогнул. А затем медленно начал подниматься над Корусантом. Дуку стоял молча, чувствуя под одеждой спрятанное письмо. И смотрел в иллюминатор до тех пор, пока Храм джедаев окончательно не исчез в облаках. Он еще не знал, что не увидит Корусант следующие пятнадцать лет.