Глава 9, в которой строится домик у речки

Спускаться пришлось аккуратно, чтобы не споткнуться и не покатиться кубарем вниз. Коготки ног вгрызались в землю, помогая удерживаться, а коготки рук помогали вцепляться в стволы растущих на склоне деревьев, благодаря чему спуск оказался легче, чем я первоначально думал. Всё-таки, хорошо, когда у тебя не ногти! Я вышел на берег, прячась в тенях последних деревьев. Передо мной расстилался луг, впереди прямо в прибрежной воде росло что-то похожее на рогоз, а потяжелевшие вибриссы подсказывали, что здесь влажновато, и видимо поэтому температура ниже, чем наверху. Логично, ведь впереди речка где-то с два метра шириной, и солнце испаряет с неё влагу, что ведёт к понижению температуры. Примитивная физика. И тут же тело ослабло. Адреналин, гнавший меня подальше от опасности, наконец отпустил, и тело решило, что больше оно никуда не пойдёт. Дрожа от накатившей слабости, я сел прямо рядом с деревом, положив длинный хвост себе на ноги. Но как будто бы этого было мало, тут же накатил голод — вместе с сообщением от системы: «Обнаружен адреналиновый отходняк. Симптомы: слабость, увеличение чувства голода. Совет: переждать в безопасности». Ну спасибо за очевидный совет, системушка. «Обнаружен средний голод. Отрицательные эффекты: затруднено воображение и сложное мышление. Прогнозируемый переход в лёгкую стадию: около получаса. Совет: поесть чего-то калорийного или переждать». Легко сказать поесть калорийного! Тут, конечно, полно травы, к которой вроде как приспособлен желудок и некоторая даже пахнет ничего так и выглядит довольно нежной… но кто знает, насколько это всё ядовито? У мышки хоть есть инстинктивное понимание плюс материнское обучение о том, что можно есть, а что нельзя… А тут остаётся только жрать злаковые, которые точно безопасны. Не долго думая, я подошёл к одной из растущих неподалёку разветвлённых метёлок и собрал в кулак мелкие семена. Они оказались безвкусными из-за жёсткой шелухи, которую мои огромные резцы просто не могли очистить и которая царапнула горло, как только я проглотил пропитанную слюной кашицу. Нет, так не пойдёт. Я вернулся в тень, и желудок, получив немного еды, разбушевался, требуя ещё. А вокруг было столько сочных листочков… которые потенциально могли отправить меня блевать или в принципе на тот свет, ага. Нет, их есть нельзя, хоть резцы и чешутся. И всё-таки, мышью куда лучше. Если честно, я даже скучаю по той ясности жизни, которую испытываешь, будучи ею. Ты знаешь то, что надо знать, чтобы выжить, и почти никаких неопределённостей нет. Надо стать ею. Надо обнюхать траву, на будущее сознательно запомнив, какая из них пахнет съедобностью, и построить гнездо. И ведь сейчас как раз высокое солнце, хищники сидят по норам, как показал недавний пример лисы. Но… я прекрасно помню, как становится жарко под солнцем, когда ты очень маленький. Я просто не смогу даже двигаться нормально, не говоря уже о постройке гнезда. Хотя, с другой стороны… я же буду умный мышь. Я прекрасно знаю, что пот это испарение воды, так что могу заменить воду из тела водой из реки! Как только почувствовал жар, сразу искупнулся, вода с шерсти испаряется и охлаждает, а как только испарилась, снова погрузился! Искушение стало ещё сильнее. Построить гнездо прямо сейчас, и вечером уже сидеть в безопасном шарике, а не лихорадочно плести под взором всяких лис и птиц… Звучит просто замечательно. Еды для мыши должно быть навалом, как раз разнюхаю тут всё и запомню, где моё инстинктивное знание подсказывает, что оно безопасно для употребления. Как только я вспомнил о еде, живот тут же сжался, сигнализируя о голоде. Нет, я так больше не могу! Туша ростом метр восемьдесят попросту не прокормится от этих покрытых жёсткой шелухой зёрен даже если я пройдусь и наберу их десятка три, ведь отчистить у меня не выйдет ни зубами, ни руками — уж слишком мелкие они, совсем не похожие на те колосья пшеницы, рисунки которых обычно попадались мне на глаза. Я. Хочу. Быть. Ею. Мышь-малютка не страдает от подобного рода проблем. Слыша бурчание голода в животе, я склонил голову, обращаясь к точке у сердца. Она тут же отозвалась: <Активные матрицы> Человек (Максим) Мышь-малютка (гибрид) {активно} Отлично. Пора выходить наружу поближе к воде, освобождать слот, помещать мышку, и, наконец, становиться тем, кто не страдает от незнания местных реалий жизни. А ещё бы, кстати, раз уж я оказывается могу спрашивать систему, не забыть узнать, можно ли как-то слить гибрида и мышь в одну градацию, а не разносить по разным обликам, чтобы даже гибрид имел инстинктивные знания, и мне не приходилось ради решения проблемы голода снова заниматься всей этой комбинаторикой и перестановками.

***

<Активные матрицы> Человек (Максим) Мышь-малютка {активно} Мир раскрылся вширь и ввысь, и я тут же осознал, какой же он на самом деле огромный и открытый. Я стоял около высокой травы, что устремлялась куда-то ввысь, а за мной тянулась широкая дорожка от старого меня. Не желая торчать в открытом месте, где я у всех на виду, я тут же нырнул в тенистые заросли — тут как раз начиналась вода, так что сразу напился и вымочил шерсть с хвостом, и теперь мне было восхитительно прохладно. Даже немножко слишком восхитительно, так что пришлось выйти под солнечный луч, пробивающийся через стебли травы. Я принюхался, понимая, что этот человек, то есть прошлый я, за этими копаниями забыл о том, что мы — территориальные грызуны (вот что голод делает с мозгами). Естественно, эта территория была занята! Недовольно и громко выдохнув, я попрыгал по траве туда, где меньше пахло метками. К счастью, соседний участок, как раз там, где поток с оврага впадает в реку, занят не был — то ли хозяин погиб, то ли просто никто не захотел сюда селиться. Так или иначе, место неплохое, и как уважающий себя грызун, я тут же начал отмечаться здесь, чтобы каждая мышь с работающим носом знала, что тут моё место! Мои метки легли везде: от места, где последний камыш склонялся над водной гладью, до места, где он сменялся сочной травой, что росла во влажной, но земле. Вскоре место пахло так, как и должно — мной. Запах был везде, и одновременно, не концентрировался на мне, затрудняя всяким там лисам возможность меня унюхать. Вот теперь всё стало хорошо. Вот теперь я мог приступить к следующему пункту моего плана — начать строить нормальный дом, пока сверху нет парящих птиц, а снизу не бегают лисы и не ползают змеи. К счастью, я уже изучил часть своей вотчины, пока размечал её. Ближе к берегу, где трава росла густо, было просто идеальное место! Трава высокая, но растёт близко и не прогибается под моим весом — и если свести вместе стволы и оплести их, будет хорошее гнездо, которое снизу ещё и поддерживается листом. Резцы и лапы уже чешутся наконец выстроить всё так, как надо! Перво-наперво мягкие узкие листья с ультрафиолетовыми прожилками. Они слишком большие, чтобы двигать их, так что я уже знаю что надо делать — разрезать их на более узкие ленты. Их я набиваю между стволами, обвивая их и создавая мягкий каркас. На получившуюся основу надо класть что-то более твёрдое. Стебли травы подойдут. Я просто подгрызаю их надвое, и кладу на каркас, наваливаясь всей массой тела и заправляя их концы в него и в стебли травы. А потом так ещё раз пять. От напряжения работы становится жарко, так что я снова иду мочить шёрстку. Тело маленькое, вода испаряется довольно быстро — но какое-же наслаждение наконец охлаждаться нормально! Вот будут у меня дети, обязательно передам им это умение, пусть знают и активничают не только в сумерки, но и в полдень! Теперь каркас выглядит так, будто способен меня удержать. Я дополнительно проверяю, приваливаясь телом, и оно говорит мне, что трава прогибается так, что мне становится хорошо и радостно. Я сделал первую часть дома! После моей проверки в траве образовывается углубление, которое чувствуется настолько же уютно, насколько и выглядит. Но не совсем… слишком открыто сверху. Солнце печёт шерсть, запах расходится во все стороны, и меня прекрасно увидят сверху, как только я шевельнусь. Критически не хватает ещё одного компонента — крыши! Я сгрызаю ещё несколько листочков и стеблей поблизости и складываю их на моё гнездо, сплетая концы в уже сформированные стенки, пока наконец не сформировался прекрасный, держащий тепло большой шар. Я чуть ли не вкапываюсь туда, расширяя внутреннее пространство, уплотняя траву вокруг себя и превращая её переплетения в замечательный дом! Здесь, внутри, приятная температура, мягко и меня не видно. Я в хорошем, прекрасном месте. Вот так надо строить! А в следующий раз буду складывать и сплетать ещё лучше, и получится домик ещё прекраснее! Но вскоре пришлось выбираться из него. Снова окунулся в воду, охлаждаясь, а потом, цепляясь хвостом, полез наверх, ведь там меня уже ждала еда — небольшие, но вкусно пахнущие зёрна на метёлке. Я тут же схватил одно в лапу, немного мелковатое даже для меня, но зато прекрасно удерживающееся пальцами. Резцы подцепили шелуху, и мягко сняли её, а диастема не пустила дальше — и мне осталось только выплюнуть жёсткое и несъедобное, отправив вкусное зерно дальше на жевание. Наконец, я чувствую, что желудок набит уже полностью, даже освободив себе дополнительно место своим давлением на кишки. И вот теперь, когда сытость окутывает своим сонным одеялом, можно и поспать. Особенно учитывая, что солнце явно передвинулось и скоро пойдут хищники! Я быстро забежал в гнездо свернулся внутри, ещё раз убедившись что меня не видно. Текучая вода плескалась внизу неподалёку, а тело наконец-то полностью расслабилось, вытянув лапы и свернувши вокруг хвост. Я хотел было наконец посвятить время воронам и попредставлять их для дальнейших процентов, но где-то на мыслях об их чёрных перьях вздрогнул от звука карканья — и наконец провалился в сонную реальность.

***

Я снова в нашем большом, прекрасном гнезде. Лучше прошлого ящика из-под монитора: куда уютнее, куда защищённее, куда мягче! А рядом ОНА. Моя мама. Та, кому доверяешь просто потому, что она есть, а у неё есть ты. Большая, вкуснопахнущая, чей ласковый язык оставляет на твоей шерсти её аромат. И никаких вопросов: всё решено и всё хорошо. Я слышу её успокаивающее пение и ощущаю её запах: уверенность и решительность. Кажется, у меня были вопросы, и сейчас она на них отвечала. «Я знаю, ты хотел узнать, можешь ли ты быть цельным, — струилось через меня понимание, что она давала мне одним своим присутствием. — Можешь ли ты сохранять себя даже будучи большим и прямоходящим». Но я не помню ничего такого… «Зато я — помню. И ты уже знаешь ответ». И я знаю. Да. … Я могу. «Ты не боишься быть разным. Ты прожил жизнь в этом теле, и оно часть тебя. Ты больше не видишь утешения в незнании, но считаешь его только ограничением себя». Я прижался к ней, и она ласково прихватила меня за шкирку, продолжая петь и пахнуть мне. «И так и есть. Они не чувствую себя, и потому считают собой то, что является лишь их внешним выражением. А ты тоскуешь по тому, как на самом деле должно быть». Я не мог не согласиться. Терять часть себя лишь только для того, чтобы встать на задние лапы, было неправильно. Я не хочу этого! «И больше не придётся, мой милый мышонок. Чьей шерстью бы ты ни оброс. Обещаю». И я искренне поверил ей — мама ведь меня не обманет, я знаю. Где-то снаружи пели мои сиблинги, познавшие запах и вкус внешнего мира, и зовущие меня нюхнуть его и попробовать на вкус его плоды — и я пропел им в ответ, что скоро буду. Потёрся о мамину шёрстку, заслужив ещё один ласковый укус — и наконец…

***

Я проснулся. И проснулся в самой мягкой постели, которую мог только представить. Нет, конечно, благодаря шерсти с плотным подшёрстком мне и так было мягко буквально везде, и лёгкий вес тела только делал всё лучше. Ни одна мелкая неровность не могла упереться в тело, а суставы не страдали от того, что лежали на твёрдом. Но если в прошлый раз я спал на жёстких магнитах, покрытых синтетической тканью, то сейчас примятая трава приняла форму моего тела, а благодаря всё той же шерсти ни один стебель не мог упереться мне в бочину. Всё это делало мой домик просто идеальной лёжкой! Вместе со свежестью снаружи в меня пыталась ворваться и бодрость. Я потянулся, высовывая язык и расправляясь, принимая её в себя. Снаружи определённо похолодало, так что я высунул нос, проверяя запахи. И вроде бы никаких хищников рядом не было, так что можно было и подумать о себе. Сон до сих пор не шёл из головы, и я до сих пор помнил ту нежность и ласку, с которой со мной обращались. Это было так прекрасно! А ещё мне там сказали… «Вы обрели способность полноценной гибридизации. Теперь если в активных слотах есть человек и полноценное животное, гибридный антропоморфный облик является частью спектра между ними, а не отдельным обликом, и может сохранять некоторые инстинкты». Не уверен, конечно, что мне сказали там именно так… но похоже, именно это и имелось в виду. Я тут же открыл интерфейс, и увидел, как гибрид исчез из архива. Да, определённо он теперь часть спектра от мыши до человека, как и пообещало мне уведомление. И вместе с этим я наконец вспомнил, что да, мелькал у меня такой вопрос, перед превращением в мышь. Но как-то за всеми этими превращениями и строительствами он забылся. Хорошо, что система напомнила! Ну и сон… сон был прекрасен. Вот за что я могу похвалить разрабов — так это за то, как интересно они придумали вручать игроку новые способности. Правда, я бы не хотел, чтобы та большая мать-мышь была всего-лишь кодом корпоративных программистов… она — моя, и точка! Что ж. Ладно. В целом, это ж просто замечательные новости. Надо будет попробовать протестировать, как оно всё теперь работает… после того, как я поем. Как всегда, после пробуждения я очень голодный — один из недостатков быть маленькой мышкой, к сожалению, но к счастью, я знаю свои владения, и знаю, что ближе к воде растут зонтики какого-то растения с довольно вкусными, крахмалистыми семенами. То, что мне нужно! Пора выходить. Сначала я как всегда высунул нос, и вскоре понял, что в ближайших окрестностях нет хищнического мускуса. Потом высунул морду — и глаза показали, что в доступном им пятачке вечернего неба крылатых теней нет. Так что, никаких опасностей, можно бежать за едой! Я вскарабкался по стволу, и хвост привычно сам нащупывал опоры, как только их чувствовал. Таким образом я оказался наверху зонтика с восхитительными зёрнышками, что так и ложились в лапы. И так как сверху поблизости надо мной всё ещё никто не летал, я наконец вгрызся в одно из них, и хоть до этого ни разу их не ел (ведь наша семья жила на верхних лугах), но запах и вкус, лишённые характерной остроты или горечи, от которой бы их хотелось выплюнуть и больше не прикасаться к ним, подсказывали, что они съедобны. Я бы даже сказал, они были немного сладковаты, что любому плоду только в плюс. Отсюда открывался вид на солнце. Я продолжал есть, а оно равнодушно пылало где-то над лесом над противоположной стороной реки, почти скрытое им. Скоро начнутся сумерки — моё время, а так же время всяких неприятных длинных шерстяных штук, от которых, к счастью можно будет спрятаться в домике или хотя бы на траве повыше. Ветер дул с берега, и я принюхался. Определённо пахнет лисой, но ожидаемо, я её не вижу. К счастью, судя по тому, что я едва её чую, она далеко, да и вряд ли захочет идти сюда, где можно намочить лапы среди камышей. Других хищных запахов не было, так что я расслабился — впрочем, постоянно мониторя небо благодаря своим глазам, но пока что меня не замечала ни одна птица. Ну или им было на меня всё равно. Может быть, это даже были те самые чёрные вороны, вид которых я начал изучать, но с текущей близорукостью и дихроматией я вряд ли отличу её от какого-нибудь ястреба похожего размера. Что ж, похоже пока что никаких наблюдений… Впрочем, они мне были и не особо нужны — я вполне доволен моим текущим состоянием, и вряд ли найдётся то, что сподвигнет меня сменить его. И кстати об этом — пора побегать по округе и обновить метки. Особенно со стороны территории самочки, что живёт около впадения ручья из оврага в речку. Надеюсь, что рано или поздно ей понравится, как здоро́во я пахну, и мы с нею обязательно встретимся…