Глава №7 - Мы должны перестать просыпаться вот так...

      Будучи ребёнком, Аластор не мог сказать, что чувствовал себя в безопасности даже в собственном доме. Для него это было нормой: вечно оглядываться через плечо, ожидая, что кто-то вот-вот захочет навредить. Не то чтобы он всегда предугадывал, откуда ждать следующей угрозы — в то время они жили в опасном районе, где большинство людей прозябали в более худших условиях, чем он и его мать. Это одна из причин, почему она была так щедра тем немногим, что у них оставалось: она была готова помочь, где могла, и не злилась, когда другие просто забирали у неё то, что им было нужно. Она говорила Аластору, что понимает отчаявшихся людей, идущих на отчаянные меры, чтобы свести концы с концами.       И всё же бывали ночи, когда мать оставляла его дома одного, а он не засыпал из-за криков постоянно дерущихся соседей — или, что хуже, во времена сухого закона, когда он был совсем маленьким, контрабандисты пытались протащить алкоголь через его район, часто затевая разборки с конкурирующими бандами, что почти всегда заканчивались перестрелками! Не раз и не два это была чистая удача, что шальные пули, прошивавшие стены спальни, не попадали в его кровать.       В такие ночи Аластор не спал вовсе — до тех пор, пока не слышал, как мать возвращалась домой незадолго до рассвета. Даже тогда он ждал какое-то время, пока она приведёт себя в порядок и поест, прежде чем выбраться из своей постели и забраться в её. Он сворачивался калачиком у неё под боком и наконец проваливался в сон, охваченный детской, наивной верой в то, что ничто не сможет причинить ему вреда, пока мама рядом.       Проснувшись тем утром, он не отверг чувство удовлетворения, меркшее по сравнению с теми моментами, когда он забирался в постель к матери. Там было мягко и тепло, сладковато-пряный аромат, становящийся ему всё более знакомым, наполнял нос, а мерный ритмичный стук убаюкивал, погружая обратно в сон…       Он тихо застонал, утыкаясь лицом в подушку и прижимаясь к ней ближе, и в тот же миг его глаза широко распахнулись, когда «подушка» пискнула. Аластор резко вскинул голову, отчего какой-то груз, которого он раньше не замечал, соскользнул и зацепился за его ухо, дёрнувшееся от этого ощущения. Встретившись с таким же ошарашенным взглядом принцессы Ада, он замер.       Чарли лежала на спине под ним, её глаза размером с блюдца; одна рука, по-видимому, зарылась в его волосы, а другая была под подушкой, на которой лежала голова. Она лежала на подушках. Похоже, то, к чему он прижимался — то, что он принял за подушку — на самом деле оказалось её грудью, а его руки, крепко обвившие её талию, удерживали её на месте. Ощущая смертельный стыд, Аластор замер. Его когти непроизвольно впились в ткань, что она, должно быть, почувствовала даже сквозь хлопковую пижаму, раз слегка вздрогнула. Розовый румянец залил её щеки, она сглотнула, но не отвела от него взгляда.       Он запаниковал. Чарли поняла это по его лицу — она никогда раньше не видела его глаза настолько широко раскрытыми, улыбку — такой напряжённой, а пальцы с когтями — так крепко сжимающими её спину. Она соглашалась с тем, что ситуация очень, очень странная, но понимала: если не сделает чего-то, чтобы разрядить обстановку, то, скорее всего, завтра ей снова придётся избегать его, как чумы. — Я-я думала, ты — Раззл!       Его ухо снова дёрнулось, слегка задев её пальцы, но он проигнорировал ощущение, сосредоточившись на анализе её слов. Она приняла его за козлёнка? Это объясняло, почему она выглядела такой расслабленной, учитывая их позу. В её тоне нет ни злости, ни обиды, только хрипотца сонного голоса, и она больше не смотрела на него глазами, полными неимоверного удивления.       Он сглотнул. — Мои глубочайшие извинения, дорогая… — Я не злюсь, Ал, — быстро перебила Чарли, склонив голову набок и изучая его. Ей стало интересно, осознаёт ли он вообще, что только что говорил без своего обычного радио-фильтра, позволяя ей услышать настоящий голос. И хотя ей нравился его «отфильтрованный» голос (он был необычным и причудливым), она была бы не против слышать его настоящий почаще. — Ах.       Он всё ещё не двигался. Аластор не знал, как именно ему следует отстраниться (откатиться? отскочить?), к тому же она по-прежнему наблюдала за ним с каким-то странно оценивающим выражением. Что именно она в нём высматривала? — Знаешь, я впечатлена, что ты до сих пор не сбежал, — поддразнила Чарли, экспериментально почесав пальцами, зарытыми в его похожих на мех волосах, кожу его головы. Она не сдержала улыбки, когда он наклонил голову навстречу её прикосновению. Она толком не уверена, что он сам понимает, что делает, судя по оскорблённому выражению лица, возникшему в ответ на её слова. — Радио-демон ни от чего не «сбегает»! — прорычал он, снова вонзая когти ей в спину, сжимая объятия крепче и следя за тем, чтобы на губах играла его лучшая, самая жуткая улыбка.       Учитывая близость их тел и то, в каком положении он находился, Чарли по всем правилам должна была прийти в ужас. Или занервничать. Но когда она издала смешок, он нахмурился. — Конечно, нет, — хихикнула она, продолжая улыбаться.       Аластор на мгновение растерялся, но затем её когти скользнули по основанию его уха. Ему пришлось плотно сжать губы, чтобы подавить стон. Он не устоял против того, как его тело обмякло под её прикосновениями, будучи полностью сосредоточенным на том, чтобы не издать ни звука. Чарли такая мягкая, тёплая — он замечал, что она всегда была на несколько градусов горячее всех остальных. Лицо радио-демона вспыхнуло, стоило принцессе снова тихо рассмеяться над его невольной реакцией, отчего он склонил голову и теснее прижался навстречу её ласке.       Ладно, хватит. Аластор заставил себя подняться, убирая руки из-под неё и игнорируя её резкий вздох в миг, когда его когти задели её кожу в движении. Он сел на край кровати, решительно отказываясь оборачиваться, опасаясь, что заклятие, которое, казалось, охватило их, падёт и снова затянет его обратно в её объятия.       Позади него Чарли тоже села, потягиваясь и тихонько напевая, пока у неё хрустели кости. Он не удосужился даже бросить взгляд через плечо, сидя с окаменевшей спиной. Принцесса подняла бровь, глядя на его напряжённую позу, и чуть не закатила глаза. — Ал, серьёзно, не парься. Мы просто спали, и нет ничего предосудительного в том, чтобы пообниматься, как друзья.       О, это заставило его обернуться. Красноволосый демон повернул голову ровно настолько, чтобы прожечь её взглядом: — Я не обнимаюсь.       Принцесса подняла бровь, её взор скользнул куда-то чуть выше его плеча. Он продолжал сверлить её глазами, в то время как её отведенный взгляд — и растущая ухмылка — не начали его раздражать. Он резко дёрнул головой и как раз успел заметить, как его собственная тень на стене качала головой; она тут же замерла, почувствовав его внимание. Радио-демон одарил проклятую тень свирепым взглядом, прижав уши к голове, в то время как Чарли позади него рассмеялась. — Кажется, твоя тень не согласна, — сказала она, притягивая к себе его гневный взгляд. Но принцесса не дрогнула под этим багровым взором, от которого у других демонов дрожали поджилки. Напротив, она одарила его кокетливой улыбкой и продолжила лёгким, дразнящим тоном: — Не волнуйся, я никому не скажу.       Выбитый из колеи её невозмутимой реакцией и дразнящими ответами, Аластор не знал, как себя вести, и просто отвернулся, уставившись в стену. Если бы кто-то сказал ему перед этой поездкой, что он проснётся, прижавшись лицом к принцессе (чёрт побери, уткнувшись лицом прямо ей в грудь!), а она на следующее утро будет вести себя так, будто это совершенно нормально, он бы рассмеялся этому человеку в лицо, а возможно, и прирезал бы на всякий случай.       Чарли зашуршала за ним, соскальзывая с другой стороны кровати, схватила свои вещи из чемодана и направилась в ванную. Только оказавшись по другую сторону двери, она позволила себе вздохнуть, провести рукой по своим растрёпанным волосам (она понятия не имела, как им всегда удавалось выбиться из конского хвоста, когда она спала) и начать готовиться к предстоящему дню.       О, она вовсе не осталась равнодушной к тому, что произошло этим утром, хотя была абсолютно честна, сказав, что приняла его за Раззла. Полусонная, осознававшая, что на ней лежит тяжёлый груз, Чарли протянула руку, чтобы нащупать мягкий мех; её можно было простить за то, что она решила, будто на её груди лежит компаньон для обнимашек, а не вечно избегающий прикосновений демон-олень, верно? Она поняла, что это не Раззл, когда почувствовала лицо, прижимающееся между грудей, и тёплый выдох, проходящий сквозь хлопковую пижаму. Её глаза распахнулись, встретившись с красными волосами и оленьими рогами очень знакомого демона…       …и она не могла лгать — по её позвоночнику пробежала дрожь от мысли, что он прижимался к ней, что держал её так крепко, как только мог. Её сердце колотилось так громко, что у него не было шанса не услышать, когда его голова лежала у неё на груди. Тот издавшийся ею писк был непроизвольным, и она видела, как его удивительно выразительные глаза сменяли удивление на шок, а затем на ужас. Он застыл над ней, когти впились в её кожу, вызывая совершенно иной род мурашек по спине. Он смотрел на неё так, будто ожидал, что она вышвырнет его в окно, или, возможно, сам подумывал сигануть оттуда, чтобы сбежать.       Неужели так плохо — проснуться с ней вот так? Чарли так не считала, но, вероятно, была немного предвзята. Она понимала, что хороша собой, особенно когда действительно старалась, пусть и не дотягивала до красоты своей матери. С другой стороны, учитывая, кто они такие — кровожадный радио-демон с кучей душ на счету и она, легкомысленная принцесса Ада с мечтами о Рае, — может, его отвращение вполне очевидно.       Потряся головой, Чарли выкинула подобные мысли из ума. Какая в конце концов разница? Никакой! Это всё Би и Оззи вчера наполнили её голову идеями. Ещё раз вздохнув, она одарила отражение в зеркале яркой ободряющей улыбкой и вышла из ванной, ожидая, что Аластор уже сбежал из номера.       Но она оказалась приятно удивлена, обнаружив его сидящим в кресле, которое он облюбовал. Он был одет в свой обычный костюм, а на улыбающемся лице застыло задумчивое выражение; он неотрывно смотрел в пустоту. Казалось, он даже не заметил, как она вошла. — Ал?       Он вздрогнул, но, поморгав, взглянул на неё. — Да, дорогая? — Как ты себя чувствуешь? — она заметила, как его глаза немного сузились, и уточнила: — Хочешь ещё одно яблоко? Может, это поможет сдержать яд на остаток дня? Или ты можешь съесть одно вечером. Или оба, как думаешь? — Хм, — он отвел от неё взгляд, размышляя. — Я чувствую себя сильнее, чем прошлой ночью, но не так хорошо, как вчера утром. Возможно, стоит съесть одно, если ты готова помочь?       Чарли ухмыльнулась и взяла яблоко из миски, стоявшей на тумбе, где она оставила её накануне вечером. Не теряя времени, она разломила его, чтобы достать зернышко. Аластор не мог не следить взглядом за тем, как она наполняла крошечное семечко своей магией, и как серебристое яблоко росло у неё в ладони. Он буквально чувствовал её магию оттуда, где сидел — тёплую и дикую; она боролась с ней, направляя её в семя. С такой мощью, свернувшейся внутри неё и ожидающей свободы, было удивительно, что она до сих пор не навредила себе (или кому-то другому), если, как она утверждала, родители показывали ей только основы контроля.       Чарли выглядела невероятно гордой собой, протягивая ему яблоко. Аластор поблагодарил её и быстро съел плод, чтобы не продлевать отвратительную сладость на языке. Пока он ел, принцесса суетилась по комнате, будучи не в силах сидеть спокойно, как обычно. Он чувствовал, что она поглядывает за ним краем глаза — пристально, чтобы в тот самый момент, когда он закончит с яблоком, спросить: — Ты готов спускаться? — Хм-м, не вижу причин откладывать неизбежное дольше, — он встал, стряхивая невидимую пыль со своих брюк. — Однако у меня есть огромное желание найти что-то куда более полезное для своего времяпрепровождения здесь. Вчерашнее собрание было настолько утомительным, что, я подумал, оно убьет меня ещё раз!       Чарли поморщилась. — Хотела бы я сказать, что дальше будет лучше, но я ужасная лгунья. — Ну тогда, моя дорогая, позволь посоветовать тебе никогда не играть в покер с нашим дорогим Хаском.       Она рассмеялась его шутке, чувствуя, как часть того беспокойства, что он снова будет избегать её, начинает утихать, пускай и не исчезла полностью. В глазах оверлорда всё ещё был странный, почти отстранённый взгляд — не говоря уже о том, что он, казалось, всеми силами избегал встречи с её глазами. Чарли вздохнула, не зная, что ещё она может сделать, чтобы облегчить его смущение (она надеялась, это только смущение) из-за того, как они проснулись, и поблагодарила его, когда он придержал дверь номера, пропуская её и Раззла вперёд.       Аластор молча пошёл рядом с ней по коридору, с его обычной улыбкой на лице, и она не могла не чувствовать себя слишком скованной из-за того, что он рядом. Он держался на расстоянии — несмотря на то что обычно ходил так близко, что задевал её плечом, сейчас между ними мог бы пройти ещё один человек…       По стене двинулась тёмная фигура. Его тень помахала им, пытаясь привлечь внимание хозяина, и что-то изобразила руками — для Чарли это ничего не значило, но он, по-видимому, понял. — Ах, кажется, я срочно понадобился в другом месте. Иди первой к завтраку, дорогая! — А? — Чарли наклонила голову. — Ты уверен? Я могу подождать?.. — Нет, нет, нет! Я бы не хотел заставлять тебя ждать меня в этих унылых коридорах. Иди вперёд, я встречу тебя там, милая. — Хорошо… — Она вздохнула, глядя в сторону. — Увидимся там, внизу?       Аластор немного нахмурился, услышав перемену в её тоне. Он клялся, что она прозвучала почти разочарованно, но не мог постичь, почему. — Увидимся, — ответил он достаточно громко, чтобы она услышала, несмотря на то что она уже отошла на несколько шагов.       Чарли услышала, оглянулась на его вопросительный взгляд, кивнула и продолжила путь вниз. Аластор выглядел искренним, но она не могла отделаться от мысли, что какое бы поручение ему ни понадобилось (а что ему вообще нужно было сделать?), это не более чем предлог, чтобы сбежать от неё. И не то чтобы ему не хватало личного пространства — очевидно, у неё было время всё обдумать этим утром, пока она приводила себя в порядок в ванной; может, он только этим и занимался? Потирая виски, Чарли, наконец, спустилась на первый этаж и вздохнула. Ей действительно нужно перестать слишком много думать, иначе у неё разболится голова ещё до начала встречи…       Чарли настолько погрузилась в размышления, что почти не заметила двух приближающихся демонов, пока те не заговорили. — О-о-о, да это же наша принцесса.       Один только голос заставил волосы на её затылке встать дыбом. Тем не менее Чарли сохранила вежливую улыбку, повернувшись к Валентино и Воксу. — Мистер Валентино, мистер Вокс, доброе утро! — Принцесса Морнингстар, — Вокс вежливо прочистил горло, взял её руку и поднёс к своему экрану, чтобы поцеловать (точнее, приложиться) к её костяшкам. Чарли с трудом сохранила нейтральное выражение лица, её взгляд метнулся к Валентино, вспомнив, как язык сутенёра скользил по её предплечью, и осознала, что могло быть гораздо хуже. — Не могу передать, как мы рады встретить вас этим прекрасным утром! — О-оу? — она резко одёрнула руку. — Да, видите ли, мои партнеры — Ви, уверен, вы о нас слышали, — и я, ну, мы довольно сильно обеспокоены. — Обеспокоены? — она была искренне сбита с толку и наклонила голову. — Обеспокоены чем? — Ходят слухи, что ты взяла радио-демона в деловые партнёры! — Вокс издал наигранный смешок, привалившись к явно не впечатлённому Валентино. Притворно смахнув воображаемую слезу, он продолжил: — Но это же нелепо! Ты ведь умная девушка, верно, принцесса?! — Эм… это не слухи. Аластор — мой деловой партнёр, — Чарли пропустила мимо ушей тот факт, что он прекрасно знал, что это не просто слухи, беря в счёт его недавнюю попытку шпионить за отелем. — Ну что ты, принцесса, неужели никто не удосужился предупредить тебя об опасности? — подал голос Валентино, даже попытавшись приобнять её за плечи, от чего она ловко увернулась. — Могу вас заверить, я более чем осведомлена… — …тебе не стоит ему доверять, — перебил её Вокс. Его голос стал резким, он сжал кулаки по бокам. — Он мастер сделок, принцесса. Сначала ты этого не заметишь, всё начнётся с мелочей, не имеющих значения, но прежде чем ты опомнишься, он приберёт к рукам твою душу. Не веришь мне? Спроси у того тупого грёбаного кота, которого он держит при себе!       Чарли нахмурилась, вспомнив об их текущей сделке.       Валентино вздохнул. — Прости его вспыльчивость, принцесса. Он становится довольно… эмоциональным, когда речь заходит о радио-демоне.       Вокс сверкнул глазами на демона-мотылька, но, повернувшись обратно к девушке, придал своему лицу на экране более располагающее выражение. — Да. Прошу прощения за вспышку. Мой партнёр прав, для меня это болезненная тема. Видишь ли, я на собственном опыте знаю, каково это — когда Аластор вонзает нож в спину. Я бы не хотел, чтобы это случилось с такой прелестной особой, как ты.       Разумеется, она наслышана о давней вражде между Радио-демоном и Телевизионным оверлордом. Хаск с огромным удовольствием посвятил их в подробности, когда они только заселились в отель, и даже бармен не знал, с чего всё началось. Сказать, что Чарли сгорала от любопытства — значит ничего не сказать, хоть и подозревала, что информация от Вокса будет довольно предвзятой. При всех его недостатках, Аластор пока не сказал ей ни единой откровенной лжи, пусть и умел мастерски обходить правду стороной… — Знаешь, — продолжил Вокс в ответ на её молчание и подался ближе, — было бы разумно иметь в запасе пару сильных союзников на случай, когда он предаст и тебя тоже, принцесса.       Она приподняла обе брови. — Вокс, ты хочешь сказать, что Ви заинтересованы в союзе с моим отелем? — Ну, это… — …потому что я припоминаю, как ты не так давно подослал к нам Сэра Пентиуса в качестве шпиона. И пусть я не самый опытный делец, я не думаю, что это лучший способ начать рабочие отношения с кем бы то ни было. — Не шпиона! Во всяком случае, не по твою душу и не против твоего отеля! — поспешно объяснил телевизионный демон, дёргая себя за галстук. — Только по его. Только против радио-демона. Ты не понимаешь, он опасен! Мне нужно было попытаться выяснить, что он задумал! — Его игра — помощь с моим отелем, — Чарли сложила руки на груди, — и я сама по себе довольно опасна, спасибо. Если Аластор решит создать проблемы, я с ним справлюсь.       Двое мужчин посмотрели на неё сверху вниз с пустыми выражениями лиц, затем переглянулись и поджали губы, явно пытаясь подавить смех. У её ног на них зарычал Раззл. Однако, прежде чем кто-то из Ви успел что-либо сказать, их внимание привлекла растущая — и до боли знакомая — тень, грозно возвышавшаяся у неё за спиной. — Мы не вовремя? — холодный голос прервал всё, что они собирались произнести. Вокс и Валентино вздрогнули; все трое обернулись и увидели Кармиллу Кармайн, направлявшуюся к ним в сопровождении Зестиала. Взгляд торговки оружием на мгновение метнулся к Чарли (заметив, как тень на стене за её спиной съёжилась), прежде чем ледяной взор женщины вновь приковал к себе двух мужчин. — Вовсе нет, — первым опомнился Валентино. И пусть он окинул Кармиллу своим привычным похотливым взглядом, у него хватало ума держаться подальше. Он схватил Вокса за руку и потащил прочь. — Мы как раз уходили. Приятного завтрака, принцесса!       Чарли фыркнула им вслед, но наконец опустила руки, почувствовав облегчение от того, что их прервали — она предполагала, сколько ещё смогла бы продолжать разговор, сохраняя самообладание при её нынешнем настроении. — Ты в порядке, принцесса? — спросил Зестиал, теперь возвышаясь рядом с ней. — Да, спасибо, что вмешались. — Почту за честь. К тому же, сомневаюсь, что Аластору было бы приятно узнать о том, что они посягают на его территорию.       Чарли нахмурилась, уловив намёк, но её внимание переключилось на Кармиллу, добавившей: — Кроме того, Ви — не те демоны, с которыми стоит связываться в виду твоих идеалов. — Я знаю, насколько они плохи, — проворчала Чарли, вспоминая свой визит в студию Валентино и испуганное лицо Энджела. Она не глупая: она помнила, что Валентино обращается с ним — да и, вероятно, со всеми наёмными демонами — скверно, и уже решила, что с этим нужно что-то делать. Она просто не понимала, что именно. В конце концов, это Ад; если бы она начала проповедовать о регуляциях в порноиндустрии, они могли бы рассмеяться ещё громче, чем когда она заявила об искуплении. К тому же, присутствовал ещё один важный фактор: Валентино владел душой Энджела — она не хотела рисковать, предпринимая что-либо против него, что могло сильнее навредить Энджелу, если бы она могла этого избежать. К сожалению, любые идеи, что у неё имелись, отошли на второй план, когда началась вся эта неразбериха с Раем.       Что, кстати, напомнило ей. — О, миссис Кармайн! У меня ранее так и не появилось возможности лично поблагодарить вас за помощь в поставках оружия, когда мы сражались с Небесами. Спасибо!       Кармилла моргнула, обменявшись взглядом с Зестиалом, чьё выражение лица не изменилось, а затем одарила Чарли тем, что, вполне вероятно, было улыбкой. — Я принимаю твою благодарность, принцесса, но неразумно обсуждать то, что произошло в твоём отеле, так открыто здесь. — Почему нет? — удивилась принцесса.       Оверлорды снова переглянулись, видимо, общаясь на уровне, недоступном для Чарли, прежде чем снова посмотреть на неё. — Ты разве не прислушивалась к шепоткам? — тихо спросила Кармилла, украдкой взглянув на окружающих их демонов. — Похоже, многие рожденные в Аду демоны здесь недовольны той битвой против экзорцистов.       Чарли нахмурилась, теперь сама оглядывая зал и наполовину ожидая увидеть демонов, открыто глазеющих на неё, но не заметила, чтобы кто-то хотя бы покосился в их сторону. Она не слышала никаких подобных разговоров, но ей показалось странным, что никто не упоминал битву в её присутствии. Она думала, это станет главной новостью… если демоны действительно были расстроены, то, видно, именно потому и молчали, когда она рядом? — Не желаешь ли ты позавтракать с нами? Дабы больше никто из Ви не докучал тебе до того, как Аластор вернётся, — предложил Зестиал, видя её обеспокоенное выражение лица.       Кармилла немного удивилась его предложению, но не стала возражать. В конце концов, она не имела ничего против принцессы Морнингстар. — О! — Чарли поняла, что он пригласил её позавтракать с ними, и энергично закивала: — Да, спасибо, я с удовольствием.       Принцесса последовала за двумя оверлордами в зал, где импы уже занимались принятием заказов на еду для высокопоставленных особ, и проигнорировала внезапное ощущение, что каждый взгляд в помещении обратился на неё с нескрываемой враждебностью.

***

      Аластор ждал в коридоре до тех пор, пока не перестал видеть и слышать шаги Чарли, направившейся вниз без него. Он выдохнул, мысленно поблагодарил свою тень за удачно подвернувшийся предлог, чтобы разделиться, и отправил её присматривать за принцессой, а сам направился к комнате Рози.       Лучшего человека, чтобы помочь ему разобраться в путанице эмоций, вызванных сегодняшними событиями, он придумать не мог.       Найдя нужную комнату, Аластор постучал костяшкой пальца в дверь и принялся ждать. Он остался доволен быстрым появлением Рози. Демоница удивилась, увидев его, но длилось это недолго. — Боже, Аластор, доброе утро! Заходи, заходи! Не хочешь позавтракать? У меня есть то, во что ты можешь по-настоящему впиться зубами!       Она проводила его в комнату, кивком головы указав на небольшой столик, сервированный тарелками. На них лежало мясо демонов. Похоже, Рози была достаточно деликатна по отношению к другим демонам, наслаждаясь гастрономическими предпочтениями в уединении своей комнаты. — Не в этот раз, дорогая, но спасибо, — отказался он. Предложение было заманчивым в виду того, что на губах всё ещё ощущалась сладковатая приторность серебряного яблока, но желудок, кажется, пытался исполнить сальто, так что он не был уверен, что сможет хоть что-то проглотить.       Рози, уловив тревогу в его голосе и зная, что прежде он никогда не отказывался от еды, кивнула и молча налила ему чашку кофе. Она села и жестом пригласила его присесть напротив. — Заинтриговал. Рассказывай, что заставило тебя разволноваться и встревожиться в такую рань?       Идти к Рози казалось простым решением, но теперь, когда он был здесь, Аластор не совсем понимал, с чего начать объяснения. Он толком не знал, что именно пытается объяснить! Он колебался. Рози с изумлением наблюдала, как мужчина, чьей профессией было искусство речи, внезапно лишился дара слова. — Похоже, у меня… возникла проблема, — наконец произнёс он, слова сами собой полились с его губ. — Проблема, в которой я доверяю твоему суждению и твоей осмотрительности. — Разумеется, Аластор. Всё, что ты скажешь, останется в строжайшем секрете, — заверила она. — А теперь продолжай, я изнемогаю от нетерпения!       Он поморщился, но максимально кратко и без лишних деталей объяснил ей, как Чарли помогает ему с одним довольно личным вопросом, упомянул её постоянные проявления доверия и искренние слова о неподдельной заботе — к его собственному изумлению. В завершение он признался, что и сам, видимо, начинает доверять принцессе, и с неохотой добавил, что два дня подряд просыпался, прижимаясь к ней (он отказывался использовать слово «обниматься», как делала Чарли), совершенно не желая покидать её объятия.       Рози слушала молча, но к концу её рот приоткрылся, а поднятая ко рту чашка чая заметно остыла, так и не дождавшись глотка. Когда стало ясно, что он закончил, женщина поставила чашку обратно на блюдце и ещё мгновение просто смотрела на него. — Я пришёл за советом, Рози. Если бы я хотел, чтобы на меня пялились, я бы пошёл к Хаску или Ниффти! — огрызнулся Аластор после затянувшейся паузы, неуютно ёрзая под её взглядом. — Ну, и что ты при этом почувствовал? — откашлявшись, спросила она. — Что именно? — Всё целиком. Давай разложим по полочкам. Что ты чувствуешь, когда она тебе доверяет?       Аластор на мгновение задумался, барабаня пальцами по столу рядом с её тарелкой, и ответил: — Это доставляет мне удовольствие. — Мне нужно чуть больше, чем это, Ал.       Он фыркнул, дёрнул ухом и нахмурился. — Хорошо. Поняв, что она доверяет мне всего несколько месяцев назад, я счёл её наивной и глупой. В каком-то смысле я до сих пор так считаю, хотя, быть может, слово «полная надежд» прозвучит уместнее. Она не глупее тебя или меня. Но мне приятно, что она доверяет — это делает манипулирование ею гораздо проще! — Если бы тебя заботило только это, Аластор, ты бы не пришёл сюда за советом, — фыркнула Рози, отпивая остывший чай и наблюдая за ним поверх края чашки. — Я знаю тебя несколько столетий, и когда ты намеренно манипулируешь чувствами других, я ни разу не замечала у тебя и капли той заботы, которую ты проявил к этой девушке!       Он прижал уши к голове и отвернулся, глядя на ковёр и чувствуя, как горит лицо. Он понимал, что она права, но пока это не было озвучено вслух, ему было легче отрицать это у себя в голове.       Рози заметила его реакцию, но не прокомментировала, а спросила: — А когда ты понял, что она искренне беспокоится о тебе, что ты почувствовал тогда?       Его уши снова встали торчком, выражение лица смягчилось, опережая слова. — Я почувствовал… тронутость. Не помню, когда в последний раз человек, не говоря уже о демоне, проявлял ко мне искреннюю заботу со времён жизни матери! Она оказалась довольно храброй, чтобы заставить меня принять эту заботу, в то время как я этого не хотел.       Рози не сдержала смешок, представляя, какую битву пришлось выдержать Чарли, чтобы заставить его принять хоть немного ласки. Было ли эгоистично с её стороны радоваться тому, что это была Чарли, а не она, кому пришлось затеять этот спор с ним? — А что насчёт пробуждения в её объятиях, Аластор? Что ты чувствовал в тот момент? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало, что именно этот вопрос интересовал её больше всего.       Он замолчал, ведь именно это и беспокоило его сильнее всего. Многие думали иначе, но Аластору не были чужды плотские желания; просто они никогда не приносили ему особого удовольствия, даже когда он был жив. Он предавался им, как только представлялась возможность — в конце концов, когда-то он был пылким молодым человеком, — и всегда удивлялся, почему так много людей одержимы сексом. И всё же, те несколько раз, когда он поддавался, оставили его разочарованным. Да, это было приятно, полагал он, но по его мнению, в сексе нет ничего особенного. К тому же он не очень любил, когда к нему прикасаются другие, а единственный интерес, испытуемый им к прикосновениям к другим, заключался в радости видеть, насколько неловко он может их заставить себя чувствовать! Короче говоря, интимная близость такого уровня не вызывала у него интереса.       Или он так думал. Учитывая, что Чарли, похоже, появилась и полностью разрушила все его защиты насчёт данного вопроса, он всегда был физически осведомлён о ней больше, чем о ком-либо другом. Если она входила в комнату, где он находился, он немедленно узнавал о ней, и знал, когда она уходила, даже не глядя на неё. Он знал, что стоит к ней ближе, чем к другим (она бросала на него взгляд, если замечала, но никогда не просила остановиться), и находил любой другой предлог, чтобы вторгнуться в её личное пространство: то втягивал её в спонтанный танец, то перекидывал руку через плечо, когда вёл куда-то, а однажды даже поднял на руки, чтобы физически убрать с пути. В тот момент он не придавал своим действиям никакого значения, наслаждаясь её удивлённым писком и покрасневшим лицом после. Но теперь он задавался вопросом, зачем делал это, когда мог просто уйти в тень и появиться там, где нужно, не прикасаясь к ней?       Заметь он её физическое присутствие, то мог бы продолжать игнорировать его, но это была всего лишь… она. Невинные маленькие странности, которые были просто очаровательны. Её поразительный энтузиазм практически во всём, что она делала, то, как на её кукольном личике отражались все эмоции, что она испытывала, когда читала, и её привычка напевать себе под нос в моменты глубокой задумчивости. У неё было тонкое чувство юмора, которое ему очень нравилось, и смех, как у ангела. Смеющаяся Чарли была его любимицей, и иногда Аластор ловил себя на том, что говорит или делает нелепые вещи, просто чтобы услышать её, и плевать на его смущение. Принцесса Ада осведомлена, кем и чем он был, и всё равно всегда относилась к нему с безоговорочной добротой, даже в тех случаях, когда он был резок с ней.       Вспоминая сегодняшнее или вчерашнее утро, он чувствовал призрак её когтистых пальцев на своей голове, отчего по спине пробегала дрожь. Теперь он точно понимал, каково это — чувствовать её тёплое мягкое тело под своим, прижатое к нему так, словно она и должна была там находиться; одного этого воспоминания достаточно, чтобы его кровь снова вскипела. Подобно мотыльку, летящему на огонь, он хотел — нет, он нуждался — в большем, и это приводило его в ужас. — Я… — Аластор прочистил горло, прекрасно понимая, что Рози терпеливо ждёт ответа, хотя, несомненно, она изучала выражение его лица, и он мог лишь надеяться, что ни одна из его мыслей не отразилась на нём. — Я… мне это понравилось. — Правда? — Рози сдержала усмешку, притворяясь невинно любопытной. — Ты бы хотел, чтобы это повторилось? — Я… полагаю, я был бы совсем не против, если бы это произошло.       Рози едва не взвизгнула от восторга, но подавила реакцию, увидев совершенно растерянное выражение лица грозного радио-демона. Бедняга. Теперь ясно, что ему никогда прежде не приходилось иметь дело с подобными эмоциями (этими досадными мелочами, как он их называл), и наблюдать за его борьбой было очень интересно. Хорошо, что она не настолько садистка, чтобы оставить Аластора скитаться без совета. Рози не питала иллюзий насчёт того, что Аластор не до конца откровенен в своих истинных причинах, по которым он изначально решил помогать маленькой принцессе с её отелем, но, если бы ей пришлось гадать, она бы предположила, что за этим стоит какая-то интрига.       Поджав губы, Рози решила избавить его от страданий и объяснила: — Что ж, Ал, раз ты хочешь знать моё мнение, то, похоже, у тебя начинают зарождаться чувства к ней или, быть может, влечение. Я права? — Это абсурд! — автоматически отверг он, мотнув головой так сильно, что уши дёрнулись, и коротко, отрывисто рассмеялся. — Нет, нет, не делай так — ты пришёл ко мне за советом, поэтому давай не будем играть в игру, где ты говоришь мне, что тебя тревожит, я даю тебе ответ, в котором, я уверена, ты и сам был уверен, а потом просто отрицаешь его, называя глупой выдумкой кого-то другого, — строго сказала Рози, указывая на него пальцем. Аластор не ожидал, что его призовут к ответу, и на мгновение стал похож на ребёнка, пойманного с поличным у банки с печеньем, прежде чем снова насупиться. — Ладно, — проворчал он. — Я не буду называть эту мысль совсем уж идиотской. Что ты предлагаешь мне сделать? — Мне нравится считать, что за те многие десятилетия, что мы дружим, Аластор, я узнала тебя достаточно хорошо — настолько, чтобы предположить, что в твоём присутствии в отеле принцессы есть более корыстная причина, чем простая скука, — сказала Рози, внимательно наблюдая за ним. — Я не из тех, кто вмешивается в твои планы, как ты знаешь, однако, только на этот раз… ты можешь подумать о том, чтобы отложить всё, что ты там задумал, на второй план, и немного поисследовать этот новый опыт? Возможно, ты обнаружишь, что в конечном итоге никакие интриги не нужны, чтобы получить от неё всё, чего ты хочешь. — Ты думаешь, — недоверчиво рассмеялся Аластор, хотя в этом звуке не было ни капли веселья, — что принцесса просто станет моей маленькой ручной зверушкой только потому, что я… потому что я позволил себе пообниматься с ней?!       Рози позволила ему посмеяться, на мгновение отвлекшись на мысль о том, как он обнимается с кем-то (она бы многое отдала, чтобы на это посмотреть!), прежде чем закатила глаза и ответила: — Я думаю, ты должен понимать разницу в силе, исходящую от союзника по доброй воле, и от того, кого заставили выполнять приказы, Ал. Оставим обнимашки, просто подумай об этом. Принцесса — одна из трёх могущественнейших существ в Аду, а двое других — её родители! Не говоря уже о том, что она явно очень близка с самими Грехами. И вот, будучи таким сильным, как ты, дорогой, зачем тебе наживать врагов в их лице, принуждая к чему-то принцессу, когда есть вероятность, что она может добровольно помочь тебе в том, что ты задумал? Я лишь говорю, что это очень большой риск, на который нет нужды идти.       Аластор замер, моргая и обдумывая слова Рози, пока сама женщина ухмылялась, спрятавшись за чашкой чая. Ему было неприятно признавать, но она привела весьма весомый довод: если он продолжит придерживаться нынешнего плана, то наживёт себе влиятельных врагов. Конечно, в какой-то мере он знал это и раньше, но, учитывая его нынешнее состояние, это казалось гораздо более пугающим, чем несколько месяцев назад. А ещё был фактор предательства доверия Чарли… почему от этой мысли у него внутри всё сжималось? Он никогда не рассматривал вариант, что она будет помогать ему по доброй воле, однако стоило бы, беря в счёт её доброе сердце. — Полагаю, нам пора спускаться вниз, иначе мы опоздаем на сегодняшнее утреннее собрание, — промурлыкала Рози, как только стало ясно, что оверлорд больше ничего не скажет. Она поднялась со своего места, одёргивая юбку.       Аластор автоматически поднялся следом, лишь кивнув в ответ, так как его мысли были заняты другим, и предложил ей локоть, когда они вместе покинули её комнату. Рози не стала расспрашивать его о молчании, подумав, что это к лучшему, раз он обдумывает её слова, а не спорит.       Они были на полпути вниз по лестнице, когда к Аластору вернулась его тень, сообщив о попытке Вокса склонить Чарли на свою сторону. Его это раздражало, но не удивило — то, что Вокс попытался сделать свой ход в отношении принцессы, как только он отошёл от неё.       Типично. Трус не посмел бы, будь он рядом с ней.       И всё же, войдя в холл как раз в ту минуту, когда завтрак начали убирать, он обнаружил принцессу сидящей с Кармиллой Кармайн и Зестиалом. Она была настолько поглощена беседой с последним — он слышал, как они говорили о том, как однажды Зестиал обыграл Люцифера в шахматы, а тот нелепый предлог короля всё ещё не давал ему покоя, — что она совсем не заметила их приближения. — …он неделями учил меня самым сложным манёврам после вашей игры, думаю, он надеялся, что я смогу победить тебя, когда он сам не смог! — засмеялась принцесса. — Вызов, который я бы с радостью принял, пожелай ты сыграть со мной, принцесса, — усмехнулся в ответ оверлорд. — Ха-ха, что ж, это кажется весьма захватывающей беседой! — громко прервал их Аластор, садясь на скамью за столом достаточно близко к Чарли, чтобы их руки соприкоснулись, переключая её внимание с Зестиала на себя.       Кармилла ухмыльнулась Рози, едва увидев это — выражение, разделившая и оверлорд-каннибал, несмотря на то что она всё же решила прикрыть его довольно резкое появление. Она изящно села по другую сторону от Аластора и извинилась. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я на минутку украла его у тебя, Чарли. Нам нужно было переговорить.       Это была ложь, конечно. Она не «крала» Ала, скорее, он сам пришёл к ней, но Рози сомневалась, что он придумал бы хорошее оправдание, учитывая, насколько взвинченным он выглядел, когда впервые пришёл в её комнату. Решит он прислушаться к её совету или нет, не повредит немного облегчить ему путь. — Вовсе нет, — улыбнулась Чарли, — я тоже рада тебя видеть, Рози! У меня не было возможности заскочить в Город Каннибалов и поблагодарить всех вас за помощь во время истребления! Не думаю, что мы бы справились без помощи твоих людей! — О, пустяки, милочка, — немного покраснев, Рози отмахнулась от благодарностей. — Рада, что мы смогли помочь, к тому же нам довелось полакомиться тем вкусным ангельским мясом — боги, это было как Рождество и День Благодарения в одном флаконе! — Мне оно показалось слишком тошнотворным, на мой вкус, — промурлыкал Аластор, наблюдая за демоном-акулой, начавшем убирать их тарелки, и с отвращением посмотрел на него, когда тот подошёл к их столу. Он продолжил: — Я куда больше предпочитаю мясо демонов — право слово, я мог бы питаться им и никак не насытиться!       В то время как Рози и Кармилла начали обсуждать что-то, не связанное с каннибальскими наклонностями, Аластор продолжил наблюдать за официантом. Глаза демона-акулы комично расширились от его слов о поедании демонического мяса, и он вспотел, поймав на себе взгляд Аластора. Тот постарался одарить его своей самой маниакальной зубастой улыбкой, наслаждаясь тем, как демон-акула чуть не упал в спешке убраться подальше от оверлордов. Резкий тычок локтем в рёбра — Аластор взглянул в сторону: Чарли смотрела на него со строгим (если не считать веселья, искрящегося в её глазах) выражением, очевидно, став свидетельницей того, как он намеренно пугает официанта. Он ухмыльнулся ей, приподняв бровь, и Чарли закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку под плотно сжатыми губами.       Их внимание привлёк Зестиал, спросивший Чарли: — Я не мог не заметить, что твой отель был отстроен заново после побоища. Решилась ли ты продолжить свои амбиции в попытке искупления грешников? — О, да! — Чарли с энтузиазмом кивнула. — Мы планируем открыться, как только вернётся мой отец. Нужно уладить несколько мелочей, но, думаю, мы уже готовы, у нас запланировано очень много идей! — Но тебе ведь пока не удалось по-настоящему искупить хотя бы одного грешника? — спросила Кармилла, положив локти на стол и сплетя пальцы перед собой, изучая Чарли. — Нет, пока нет, — призналась Чарли, немного нервничая и теребя край своего красного пиджака. — Но это не значит, что это невозможно. — Как бы невероятна ни была мечта, должен сказать, что даже я заметил изменения в отвратительных обитателях её отеля за последнее время, — добавил Аластор, прекрасно осознавая момент, когда принцесса повернулась, чтобы уставиться на него, хотя сам он не сводил пристального взгляда с Кармиллы напротив. — По крайней мере, они стали более терпимыми. — Терпимыми — безусловно, высшая похвала, исходящая именно от тебя, Аластор, — приподняла бровь Кармилла. — Позволь спросить, принцесса, откуда у тебя взялось само вображение об искуплении в Аду? — с любопытством поинтересовался Зестиал. Он в Аду уже целые столетия, а может, и тысячелетия — он сбился со счёта. Древний оверлорд видел, как многое приходит и уходит, и всё же он никогда не слышал и шёпота о том, что грешник искуплён. Нет, обычно они либо погибали во время истреблений, либо становились настолько старыми и слабыми, что их сущность растворялась в самой ткани Ада. Он задавался вопросом: была ли эта мечта глупой фантазией юной принцессы, или она знала что-то такое, чего не знал весь Ад? — Ну, я верю, что каждый заслуживает второго шанса…       Аластор выпал из реальности в то время, как она толкала свою обыденную речь; его глаза полуприкрыты, он лениво осматривал зал. Он был отчасти доволен тем, что остальные трое действительно её слушали — правда, выражения их лиц и кивки скорее выражали вежливость, нежели подлинный интерес, но, по крайней мере, они слушали. По залу всё ещё разносили тарелки после завтрака. Несомненно, собрание скоро начнётся, и Чарли придётся уйти, чтобы присоединиться к Грехам за высоким столом, что его немного расстраивало. Сидя так близко, как сейчас, он определённо почувствует, когда она уйдёт — это было всё равно что сидеть рядом с личной печкой. Он также ощущал её запах, этот сладко-пряный аромат корицы, который, казалось, был повсюду. Чарли время от времени будто поддразнивала его этим, возвращая его мысли к тому утру, когда он проснулся в её объятиях, и, неизбежно, к совету Рози.       Аластор отвлёкся, почувствовав, как она внезапно напряглась рядом с ним, всего за несколько секунд до того, как чей-то голос прервал её: — Эй, Чарли!       Аластор поднял взгляд, чтобы увидеть, кто их гость, и не потрудился скрыть свою ухмылку, узнав её бывшего, с которым он мельком познакомился в их первую ночь. Тёмный, похожий на рыбу демон Фон Элдрич стоял в конце их стола и пялился на неё сверху вниз, даже не соизволив взглянуть на остальных. — Севиафан, доброе утро, — вежливо поздоровалась Чарли, но сделала всё, чтобы придвинуться ближе к Аластору, в итоге практически прилипнув к его боку. Она надеялась, позже он не сильно расстроится, но, учитывая, что это была его грёбаная вина, из-за которой Севиафан пребывал в уверенности, что их партнёрство — это нечто большее, он мог и потерпеть пять минут. — Что мы можем для тебя сделать? — спросила она, сделав акцент на «мы». — Я просто подумал, что ты, может, захочешь присоединиться ко мне за столом Фон Элдрич на этом собрании — посмотреть, как именно я веду наши дела и всё такое.       Чарли вспомнила вчерашнее собрание, когда она наблюдала, как он пытался балансировать на стуле на двух ножках большую часть времени, и собиралась съязвить, но решила быть выше этого и просто покачала головой. — Ах, нет, спасибо! Я ценю предложение, но останусь здесь.       Усмешка Аластора превратилась в ехидную улыбку в момент, когда демон наконец поднял взгляд, чтобы осмотреть стол, остановившись на нём в самую последнюю очередь. Аластор мог бы уложить голову на плечо Чарли — не касаясь придвинуться ближе, пользуясь тем, как она прижалась к нему, чтобы тот демон осознал уровень их близости. Аластор наслаждался тем взглядом, который должен выглядеть устрашающе, но он был брошен в его же сторону. — Ух, Сев, я же говорила тебе не подходить сюда… — Раздался ещё один голос. Высокая демонесса в розовой меховой шубе и с высоким хвостом из белых волос подошла и схватила Севиафана за руку, бросая при этом ядовитый взгляд на Чарли, и продолжила: — …оставь хорошенькую маленькую принцессу её грешникам и её тупому отелю, пока мы, остальные, разгребаем её дерьмо! — Что это значит? — Чарли нахмурилась, глядя на демонессу, отстранившись от Аластора и сжав кулаки. Хельса Фон Элдрич, казалось, всегда проверяла границы её обычно безграничного терпения… — Ты слышала меня! — Хельса фыркнула, откинув хвост за плечо и говоря достаточно громко, чтобы привлечь внимание демонов за соседними столами, теперь смотрящих на них с интересом. — Ты, твой сраный отель и тупые идеи искупления ставите нас всех под угрозу… — Воу, полегче! — Би прожужжала рядом, приземлившись рядом с Хельсой и умудрившись втиснуться между столом Чарли и другой демонессой, вынуждая ту отступить, — Может, хватит уже, а? Мы же не хотим начать то, что не сможем закончить? — Пожалуй, хороший переход к теме, которую мы должны были обсуждать всё это время, — пророкотал голос Сатаны с высокого стола; сам демон встал, наблюдая за сценой. — Сатана, мы договорились ждать Люцифера!.. — прошипел Оззи. — Люцифер тоже сражался в битве против Небес, — проворчал Сатана, — он виноват не меньше, чем его дочь! — О чём вы вообще говорите? — Чарли встала, чтобы лучше видеть высокий стол, но и не отходила далеко от своего места. Ей было спокойнее знать, что Аластор у неё за спиной. — Мы говорим о твоём тупорылом отеле и дерьмовых идеях искупления! — снова заорала Хельса, теряя самообладание; её ногти превратились в острые когти. Аластор напрягся на своём месте, более чем готовый остановить её, если она сумеет увернуться от Вельзевул и напасть на Чарли. — Ты убила Адама, ты правда думаешь, что Небеса просто так это оставят? Нет! Ты начала войну, тупая сука! — Истребления — это неправильно! — умоляюще возразила Чарли. — Никто не заслуживает, чтобы его убивали, даже грешники. Что я должна была делать — оставить их умирать из года в год?       Чарли обвела взглядом зал. Никто громко не высказывался, но по лицам и шёпоту вокруг она поняла, что именно так, по их мнению, она и должна была поступить. Выражение её лица быстро сменилось отвращением, когда она осознала, что они довольны порядком истреблений. Будучи коренными жителями Ада, никто из них никогда не рисковал быть пронзённым ангельским копьём. — Что значат несколько сотен человеческих душ, когда всё больше и больше из них буквально умирают — каламбур — чтобы в любом случае попасть сюда? — вставил Маммон. — Потому что они тоже наши люди! — крикнула Чарли, её голос эхом отразился от потолка. — И они так же важны, как и любой другой демон, рождённый в Аду. У них столько же прав на существование, и если есть способ для их душ быть искупленными и вознестись на Небеса, то я найду его и помогу им! — И тем самым навлечёшь проклятие на остальных своих людей! — проревел в ответ Сатана, теряя терпение. — Ни разу, Шарлотта, ни разу за десять тысяч лет ни одна душа не была искуплена, и глупые мечты одной наивной принцессы этого не изменят! — Откуда вам знать наверняка?       Чарли повернулась, глядя на Аластора с влажными от слёз глазами в полном шоке. Радио-демон теперь стоял рядом с ней, сцепив руки за спиной, и не сводил твёрдого взгляда с самого Сатаны, задавая ему этот вопрос. Сбоку от них Би таращилась на него с поднятыми бровями, а Рози качала головой, поражаясь его безрассудству. Кармилла и Зестиал никак не отреагировали, лишь с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой.       Сатана сделал паузу, оглядывая грешника, стоявшего рядом с принцессой. — А ты ещё кто такой? — Аластор, радио-демон, уверен, вы очарованы, — представился он с присущим ему пафосом, а затем добавил более едким тоном: — И отвечать вопросом на вопрос — дурной тон, добрый сэр. Откуда вы знаете наверняка, что искупление грешника невозможно? Только потому, что этого никогда не случалось ранее? Знаете, я сказал бы то же самое и о множестве вещей. Но могу заверить вас, что видел реальные перемены в демонах, которых Чарли сейчас ведёт к свету в своём отеле. Я лично был свидетелем того, как они меняются, и, смею заметить, перемены можно считать хорошими! — И ты сам — пример такой души? — Сатана приподнял бровь. — Я? О, нет, нет, нет! — Аластор усмехнулся, прижав руку к груди. — Сама идея абсурдна! Нет, есть предостаточно таких грешников, как я, которые не хотят и не могут измениться. Это те души, столь же отвратительны, какими вы все, похоже, считаете грешников. А теперь к сути дела: я не вижу, в чём справедливость или правота в том, чтобы винить Чарли за то, что она дала отпор во время истребления. Как по мне, если бы не она, это рано или поздно сделал бы кто-то другой. Адам сократил промежутки между истреблениями, он, его ангелы-святоши и кровожадные твари — опасное сочетание. По вашему мнению, как долго это могло продолжаться, прежде чем адорожденные перестали бы быть в безопасности? — Пусть мне и претит соглашаться с радио-демоном… — Кармилла поднялась со своего места, холодный расчётливый взгляд обвёл зал, когда она заговорила, — …если бы экзорцисты добились своего, грешники были бы полностью уничтожены. И кто, по-вашему, стал бы жертвой их клинков, не останься у них человеческих душ, чтобы утолить голод?       Толпа вокруг зашумела от нервных перешёптываний в ответ на слова Кармиллы. Чарли проигнорировала это, её влажный взгляд метался между двумя оверлордами, молча благодаря их за поддержку, даже когда Кармилла не смотрела в её сторону. Аластор не сводил глаз с Сатаны, спустившегося с места за высоким столом и теперь стоявшего в нескольких метрах от них, кипя от ярости и расхаживая взад-вперёд.       Его обычная улыбка растянула щёки, он продолжил: — Смею сказать, некоторых из вас можно назвать трусами за то, что вы не поддерживаете борьбу Чарли. Битва, может, ещё и не у ваших ног, но будьте уверены: пусть даже через столетия, Небеса придут и за адорожденными. — Трусами?! — Сатана в ярости обернулся на красного грешника, но едва успел сделать несколько шагов в его сторону, как принцесса преградила ему путь.       Чарли стояла между Аластором и Сатаной в своей демонической форме. Её бледный взгляд сузился, а зрачки превратились в щели, устремлённые на демона, которого она считала дядей (хотя как грех Гнева он был известен своим грубым нравом). Её волосы метались вокруг, напоминая языки пламени, а из головы проросли красные рога. Она ничего не сказала — сквозь сжатые зубы вырвалось тихое рычание — и просто сверлила дядю взглядом, провоцируя его сделать хоть что-нибудь. Она не хотела сражаться с ним, но и не собиралась позволить ему навредить её друзьям. — Сатана! — голос Бельфегор прозвучал чисто и без капли усталости, когда она и Левиафан спустились со стола, готовые схватить грех Гнева на случай, если понадобится его усмирить. — Помни правила: хочешь подраться с Чарли — иди на улицу!       Видимо, эти слова охладили его пыл. Плечи Сатаны опустились, пока он ещё мгновение выдерживал твёрдый взгляд Чарли. Когда он наконец отвернулся, ей показалось, что в его глазах мелькнула гордость, прежде чем он откашлялся и снова заговорил: — Нет, я не хочу… нет. — Он снова посмотрел на Чарли, добавив грубо: — Принцесса, душу грешника нельзя искупить. Именно первородный грех твоего отца позволил злу проникнуть на землю и развратить их, и его наказание — править ими. — Ты тоже родился из его греха, дядя, — спокойно сказала Чарли, заставляя свой облик вернуться к нормальному состоянию, как только он отступил. Она сжала кулаки, скрывая дрожь в пальцах. — Весь Ад и его демоны существуют только потому, что произошло в том саду. Так какая разница между адорожденным демоном и грешником, если все мы связаны первородным грехом?       Сатана выглядел удивлённым этим аргументом, а по залу вновь прокатился ропот: некоторые демоны качали головами в знак несогласия, в то время как другие казались заинтригованы её ответом.       Поняв, что настал её момент говорить, пока её не перебивают, Чарли повернулась ко всему залу и повысила голос, чтобы услышали все: — Смерть Адама не была спланирована, как и сама битва, но Небеса не оставили нам выбора. Они целились в нас намеренно, а мы защищались, как и любой другой поступил бы перед лицом угрозы! Адаму даже дали возможность мирно уйти! — она решила опустить ту часть, где Ниффти ударила его ножом в спину, пусть и была уверена, что вся битва транслировалась на «VoxTube», если кому-то из них интересно на это посмотреть. — Небеса до сих пор не ответили и не прокомментировали случившееся. Мой отец встречается с ними прямо сейчас, и я ожидаю услышать что-то от него в ближайшее время… Если возмездие и последует, оно будет направлено против меня, и я приму последствия, насколько смогу, чтобы защитить свой народ. Весь свой народ.       Зал вокруг неё взорвался гулом голосов после её короткой речи, но Чарли не обратила внимания. Она думала о том взгляде, которым Лют окинула её после того, как приказала остальным убираться — в нём сквозило смертоносное намерение. Чарли знала, что та считает её лично ответственной за смерть Адама, плевать, что не она держала нож. Да, если возмездие и наступит, Лют будет его предводителем, и именно её крови она будет жаждать. Чем скорее она начнёт тренировки с Алом, тем лучше.       Фырканье сбоку вернуло её внимание к усмехнувшейся Хельсе. — Надейся, что они придут только за тобой! — бросила она, прежде чем удалиться, утаскивая за собой Севиафана. — Что ж, может, нам стоит сделать перерыв и закончить собрание прямо сейчас, пока всё не накалилось ещё сильнее, и совсем не в хорошем смысле! — крикнул Оззи с высокого стола, получив одобрительный кивок от своих собратьев-грехов — даже от Сатаны.       Не теряя времени, Чарли вылетела из зала, ни разу не оглянувшись. Ей нужно было просто выбраться из зала, подальше от этих пристальных взглядов и сплетен за спиной. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах стоял гул. Она смутно осознавала, что Раззл следует за ней, но не обращала на него никакого внимания, несясь через фойе к парадной двери отеля и отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха.       Она добежала до самого края Кипящего озера за отелем, прежде чем её ноги начали гореть, а лёгкие взмолились об остановке. Упёршись руками в колени и тяжело дыша, Чарли почувствовала, как защипало глаза, но выпрямилась и прижала ладони к лицу, чтобы сдержать слёзы, готовые вот-вот пролиться. Она не будет плакать, не будет, не будет!       Да и почему она вообще плачет? Она приводила веские аргументы! Так или иначе это первый раз, когда ей пришлось отстаивать свою мечту, и к тому моменту она была хорошо подготовлена в своих доводах. Она просто никогда не думала, что ей придётся защищаться от демонов, которых она считала семьёй…       …нет, она расстроилась не из-за этого. Она расстроилась, потому что никогда не задумывалась о последствиях, которые её ссора с Небесами будет иметь для остальной части Ада. Неужели она действительно такая недалёкая, настолько сосредоточенная на своей единственной цели, что подвергла опасности остальной народ? Как она могла быть такой глупой? Они правы. Если Небеса отомстят, то, конечно же, в первую очередь это коснется её и её отеля, но весь прочий Ад, несомненно, тоже пострадает.       И это будет её вина. — Тупица, тупица, тупица… — Твердила Чарли, расхаживая взад-вперёд у воды.       Она настолько погрузилась в свои мысли, что едва заметила приближающиеся шаги или то, как Раззл начал рычать. Нет, она осознала всё лишь тогда, когда внезапно ощутила боль в виске; что-то ударило её по подбородку, и она поняла, что лежит на земле.       Она услышала оглушительный рёв, а затем — ничего.