Глава №8 - Ты дракон, но я не рыцарь

      Аластор обернулся, чтобы посмотреть на выбегающую из зала Чарли, и остался стоять на месте, даже когда она уже давно исчезла за дверями. Его мозг пытался принять тот факт, что она встала между ним и Сатаной. Принцесса без единого слова дала понять самому Греху Гнева, что любое движение против Аластора будет движением против неё самой.       Он смутно осознавал, что демоны вокруг начинают приходить в движение, отчасти слышал обрывки разговоров (большинство опасались войны, казалось, один-два демона были согласны со словами Чарли), но сам оставался неподвижен, пока Рози не ткнула его локтем в бок. — Ну, если у тебя были хоть какие-то сомнения в глубине чувств этой девочки к тебе, думаю, после этого представления они должны отпасть! — с иронией промурлыкала оверлорд, понизив голос, чтобы слышал только он.       Это вывело его из оцепенения. Аластор резко повернул голову и одарил Рози ледяным взглядом — та лишь осклабилась в ответ, — но удостоить её комментарий ответом он не счёл нужным. — Ой-ой, не надо так на меня смотреть, — пристыдила его Рози, похлопав по руке, — на твоём месте я бы пошла за ней. Что-то мне подсказывает, что принцессе сейчас не помешало бы увидеть дружелюбное лицо и получить немного утешения.       Конечно, Рози была права. Чарли убежала так быстро, что он понимал: бедняжка наверняка терзается из-за того, что только что произошло. Он не удержался и бросил взгляд через плечо туда, где остальные Грехи, по всей видимости, собрались для собственного частного разговора после столь публичной ссоры; его гнев был направлен прежде всего на Сатану. У него возникло сильное желание подойти и продолжить спор, плевать на последствия, но Рози по-прежнему права — у него есть принцесса, которую нужно найти.       Пробираясь сквозь толпы демонической знати, Аластор не обращал на них никакого внимания, пытаясь сообразить, куда могла отправиться Чарли. В их комнату? Для неё было обычным делом заворачиваться в одеяла, как в кокон, когда она расстроена. Также не исключено, что она посещала бар Хаска и пропускала пару стаканчиков — он слышал, что где-то в этом отеле тоже был бар. В конце концов, он не собирался бродить весь день в её поисках, нет. И несмотря на то что она предупреждала его, чтобы он не слишком злоупотреблял своей магией… что ж, его тень вряд ли считается, верно?       Прислонившись к стойке в фойе и делая вид, что изучает свои когти, Аластор безмолвно отправил свою тень (а может, и пару других) прочесать местность в поисках Чарли. Пока он ждал их возвращения, его мысли невольно вернулись к тому, что произошло на так называемой встрече. Маленькая гордая улыбка тронула его губы при воспоминании о том, как страстно она отстаивала своё дело — боролась за таких демонов, как он — против самого Греха всех демонов. Чарли говорила так уверенно! Он вмешался лишь когда увидел, как её глаза расширились и наполнились слезами, когда ей сказали, что искупление невозможно. За всё то время, что он твердил ей, что думает то же самое, она никогда не отвечала ему ничем, кроме пожатия плечами или ухмылки, и просто отвечала, что он не знает этого наверняка. Видеть её дрогнувшей было непривычно. С другой стороны, казалось очень странным, что на этот раз именно он доказывал, что они не знают этого наверняка. Разумеется, он не изменил своего мнения: искупление для демона — нелепая идея. Их поступки при жизни — это то, что обрекло их на проклятие, и то, чего не изменить. Но если это поддерживает в ней искру жизни, Аластор был очень рад позволить ей и дальше пребывать в иллюзорном оптимизме.       Одна из его теней вернулась и доложила, что Чарли на берегу Кипящего озера. В тот же момент по отелю пронёсся ужасающий рёв. Демоны вокруг замерли, некоторые в шоке ахнули, озираясь по сторонам, а другие тут же приняли оборонительную стойку, ожидая нападения. Аластор единственный, кто понял, что звук донёсся снаружи здания. Его уши дёрнулись в сторону рёва, тело напряглось, а в желудке словно всё оборвалось, когда в голове всплыла лишь одна мысль.       Чарли.       К чёрту истощение магии, радио-демон нахмурился и призвал тьму, чтобы та перенесла его туда, где она была. Знакомое ледяное ощущение, пронзившее его до самых костей — и вот он уже материализовался на берегу озера. Он сразу почувствовал отток энергии, пошатнулся, прищуриваясь от перемены освещения: красное небо светилось утренним светом, воздух вокруг озера был густым и влажным, а всего в пяти метрах от него на песке лежала Чарли.       Глаза Аластора расширились при виде того, как она неподвижно лежит на земле, а под её головой расплывается красное пятно. Он сделал несколько шагов к ней, прежде чем заметил огромного зверя, свернувшегося вокруг её тела. Зверь издал ещё один рёв, опустил свою драконью голову, обнажил окровавленную пасть и зарычал на него.       Так вот какова вторая форма её маленького козло-дракона — теперь он понял, почему его считали её телохранителем. Дракон-Раззл издал ещё одно утробное рычание, разглядывая радио-демона так, словно подумывал, не закусить ли им после того существа, которое уже сожрал. Вероятно, это были её обидчики — он не видел никаких признаков того, что она упала случайно, а трансформация Раззла подтверждала его догадку. И если нет — когда он закончит с ними, они пожалеют, что не были съедены драконом.       Но прямо сейчас… она всё ещё истекала кровью.       Аластор одарил дракона тяжёлым взглядом, требуя уступить дорогу, но дракон-Раззл лишь сузил свои щелевидные глаза и выпустил пар из ноздрей. Он смутно ощущал, что к ним приближаются другие — без сомнения, привлечённые рёвом Раззла, как и он сам, — и кто-то (может, Вельзевул?) кричал оставаться на месте. И он не двигался. Он не смел: одно неверное движение, и дракон вполне мог решить, что Аластор будет неплохо смотреться у него в глотке, а учитывая уже затраченную на перемещение магию, он сомневался, что у него хватит сил справиться с ним. Его пиджак и волосы шевелились от дыхания огромного зверя, оценивающего его запах. И хотя всё в нём кричало, что нужно пробиваться силой, Аластор заставил себя оставаться неподвижным под пристальным взглядом чудовища.       Толпа приближалась. Он слышал голоса, спрашивающие что случилось; не один властный тон приказывал всем держаться подальше, но он не отрывал взгляда от зверя. В голове Аластор уже выстраивал план на случай, если Раззл нападёт: дракон был огромен, его движения казались неуклюжими, так что он, вероятно, всё ещё быстрее. Или он мог бы использовать свои тени, чтобы переместить Чарли, пока внимание существа приковано к нему, однако он не хотел рисковать, когда она ранена. Он мог причинить больше вреда, чем пользы…       Прежде чем он успел решить, как действовать, Раззл фыркнул, тряхнул массивной головой и отвернулся от Аластора, с шипением сфокусировавшись на приближающейся толпе. Поняв, что это максимум одобрения, которое он получит, чтобы приблизиться к хозяйке дракона, Аластор, не теряя времени, с едва сдерживаемой поспешностью двинулся мимо него к Чарли. С ужасом он осознал, что принцесса ничуть не изменилась с тех пор, как он впервые увидел её, хотя лужа крови от того, что теперь он разглядел как немалую рану сбоку головы, стала ещё больше. Сколько же крови она уже потеряла? — Чарли! — позвал он, опускаясь на колени рядом с ней и бережно переворачивая её. — А-Аластор? — простонала она, её глаза затрепетали, прищурились, глядя на него, и дрожащая рука поднялась, замерла возле головы. — Ой, что?.. — Тс-с, дорогая, я здесь, — сказал он, почувствовав облегчение от того, что она в сознании и узнала его, пусть даже и выглядела сбитой с толку. Он не сдержался и притянул её немного ближе, отводя окровавленные волосы с лица, чтобы лучше рассмотреть рану. Радио-демон поморщился при взгляде на неё, достал из кармана платок и прижал к ране, из-за чего Чарли вскрикнула, но он упрямо удерживал её. Краем глаза он заметил наполовину скрытую в песке окровавленную и сломанную бейсбольную биту. Улыбка демона-оленя превратилась в звериный оскал, а кровь закипела, стоило ему осознать, что трус, кем бы он ни был, должно быть, ударил её сзади. — Дайте мне взглянуть на неё! — этот голос застал его врасплох. Настолько сосредоточенный на принцессе в своих руках, он упустил момент, когда Бельфегор проскользнула мимо дракона, пока остальные Грехи отвлекали его (и толпу зрителей). Козлоподобный Грех не стала дожидаться его ответа, она просто опустилась на колени рядом с ним и протянула свои руки-копыта к Чарли; они заискрились розовым светом. Аластор крепче сжал девушку в своих объятиях, настороженно глядя на Грех Лени, но подавил желание отогнать её, напоминая себе, что Чарли ей доверяет… — Омойсатана, омойсатана, она в порядке?! — Би летала с другой от них стороны, её глаза широко раскрыты и влажны от слёз. — Тихо! — рявкнула Бел на сестру, но ни на секунду не отрывала взгляда от Чарли; в её тоне нет ни капли привычной сонливости. И Би, и Аластор молчали, в то время как она работала; её светящиеся руки медленно обводили всё тело принцессы. Через несколько напряжённых мгновений она наконец издала вздох облегчения, опустила руки (свечение прекратилось) и сказала: — Она в порядке. Немного побита, лёгкое сотрясение, но она будет в норме. — Ты уверена? — беспокоилась Би. — Столько крови, ты уверена, что она… — …я уверена, девочка, не волнуйся так, побереги крылышки. Я знаю, что делаю, — Бел фыркнула, приподняв бровь. — Рана выглядит страшно, но она неглубокая. Нужно держать её в стерильности. Чуть позже у Чарли чертовски сильно разболится голова, но всё обойдётся. Раны на голове всегда сильно кровоточат. — Ох, слава богу, — опустившись на ноги и обратив свой полный облегчения взгляд к небу, Би отдала честь двумя пальцами.       Бельфегор закатила глаза и наконец посмотрела на Аластора — тот всё ещё сжимал Чарли, лежащую у него на коленях, — и слегка улыбнулась. — Но ей нужен отдых.       Аластор был сосредоточен на Чарли, обеспокоенный больше, чем стоило, несмотря на заверения Бельфегор, что она в порядке, ведь сама Чарли не произнесла ни слова с тех пор, как он её успокоил. Он подумал, что она потеряла сознание, но, посмотрев вниз, увидел, что она всё ещё смотрит на него. Её глаза были влажными от невыплаканных слёз, расширенными от страха, но в них читалось доверие. Он даже не заметил, как крепко она вцепилась в лацкан его пиджака, пока не попытался пошевелиться. Услышав слова Бельфегор, он взглянул на Греха, и ему совсем не понравилось многозначительное выражение её лица, когда он понял, что она этим подразумевала.       Би, казалось, ничего не заметила. Она присела рядом. — Отдых! Конечно! Я могу отнести её обратно… э-э…       Лисоподобная демоница замялась, как только со стороны демона-оленя, сжимающего раненую племянницу и сверлящего её взглядом, раздался визгливый звук статики. Выражение его лица было смертельно опасным, несмотря на растягивающую щёки улыбку. Сама Чарли намертво вцепилась в лацканы его костюма, её лицо болезненно скривилось, стоило ей легонько пошевелиться, чтобы посмотреть на своих тёть, и заверила их: — Всё хорошо, тётя… Ал отнесёт меня.       Би и Бельфегор обменялись удивлёнными взглядами; Би отступила без споров, сложив обе пары рук с довольным выражением лица.       Сам Аластор не мог подавить чувство, распространившееся в груди, когда услышал, как она повторяет его собственные слова. Он отнесёт её. Она ранена, и именно его она выбрала, чтобы он доставил её в безопасное место. С самодовольной ухмылкой он обернул руку под её коленями и поднял на руки, вставая. Принцесса тихонько пискнула, когда её немного потревожили, и уткнулась лицом ему в грудь. Аластору пришлось на секунду закрыть глаза, убеждаясь, что его лицо во время этого осталось совершенно беспристрастным.       Он с презрением осмотрел толпу, глазеющую на происходящее (он даже заметил вспышки камер телефонов этих идиотов, вот наглость!), и использовал тени, чтобы перенести Чарли в их номер, не пробираясь через весь этот хаос. Было приятно слышать вздохи, когда тёмные щупальца поднялись из земли и сжали их обоих в ледяных тисках. Последнее, что увидел Аластор — кружащегося Дракона-Раззла, что, сузив глаза, с рычанием бросился в их сторону, прежде чем они исчезли. Чистая непроглядная тьма поглотила их на несколько мгновений, хватка Чарли на его лацкане в ответ усилилась, прежде чем тьма выпустила их в уже знакомую обстановку общего номера.       К счастью, они появились возле стены, потому что на этот раз истощение сил обрушилось на Аластора довольно быстро, заставив его прислониться к стене; а ещё прийти в себя и помолиться, чтобы Чарли не заметила лёгкой дрожи в его руках, в то время как он боялся ослабить хватку на ней. Он внезапно обрадовался, что она предложила ему съесть одно из её серебряных яблок сегодня утром; он не уверен, что смог бы сотворить столько магии, не потеряв сознание полностью, если бы не сделал этого. — Ал? — позвала она тихим голосом и заёрзала в его руках, встревоженная его внезапной неустойчивостью, когда она попыталась освободиться. — Ал, тебе не следует… — Тише, дорогая, я не собирался нести тебя через толпу зевак, — отчитал он, усиливая хватку, чтобы ограничить её слабые движения, и собираясь с силами, когда первоначальная усталость отступила, и снова выпрямился. — Ты слышала, что сказала твоя тётя. Давай продезинфицируем рану, а потом ты сможешь отдохнуть.       Чарли не возражала, что Аластор отнёс её в ванную, но почувствовала дрожь в держащих её руках — у неё не было сил спорить с ним. Она чувствовала себя совершенно обессиленной, адреналин быстро улетучивался, а голова болела — и хотя Бельфегор сказала, что она будет в порядке, был момент, когда она правда думала, что умирает. Лицо Аластора, перевернувшего её, было… она никогда, никогда не думала, что увидит радио-демона испуганным, однако если бы она не знала наверняка, то сказала бы, что он был в ужасе. Беспокойство Би отнюдь не такое тревожное, как то выражение на его лице.       Он усадил её на пол спиной к ванне, снял пиджак и закатал рукава рубашки, чего она почти не заметила. Кафельный пол на удивление успокаивал, только ей по-прежнему казалось, что она парит над землёй, а не сидит на ней; болезненный стук отдавался эхом в её черепе, она почти не почувствовала, как Аластор собрал её волосы в ванной и с помощью насадки для душа принялся смывать кровь с её бледного лица и светлых локонов — по крайней мере, до тех пор, пока вода не коснулась её раны и она не дёрнулась от боли.       Стоило Чарли вздрогнуть и зашипеть, Аластор убрал воду от раны, давая ей минутку, чтобы прийти в себя, прежде чем попытаться снова; вода стекала розовой, смывая кровь, но частично всё ещё покрывала часть волос. Когда он снова направил воду на рану, принцесса всё ещё шипела, но оставалась неподвижной. — Хорошая девочка, мы почти закончили… — пробормотал Аластор, надеясь, что звучит утешительно; он провёл когтистой рукой по её промокшим прядям, наблюдая как свежая кровь сочится из раны, только чтобы тут же смыться водой. Он знал, что ей больно, но это нужно было сделать. Чарли судорожно кивнула на его заверения, схватившись за мужскую рубашку в поисках утешения.       Обычно в такой ситуации у него могло возникнуть искушение попробовать её на вкус. В конце концов, он человек с изысканным вкусом, а такого не добьёшься, не хватаясь за любую возможность попробовать что-то новое. Ему особенно нравилось редкое и необычное — а было ли что-то более редкое или необычное, чем потомок ангела и демона? Аластор не станет лгать, он определённо лелеял представления о том, какова она на вкус, с тех пор как переехал в отель несколько месяцев назад. И всё же, наблюдая, как стекает кровь, обнажая длинную, но неглубокую рану, дугообразно и неровно проходящую от виска к уху, Аластор с удивлением обнаружил, что его совсем не тянет это сделать. Кровь и боль были вещами, которые ему нравились, но… по-видимому, не в её случае. Видеть, как Чарли морщится, и слышать её болезненные звуки, лишь доводит его от едва скрываемой ярости до тупого кипения, которое он старался скрыть от неё.       Как только кровь перестала сочиться из раны и вода стала прозрачной, Аластор потянулся, чтобы выключить её, однако заставил Чарли сидеть неподвижно, пока не принёс полотенца и не начал осторожно сушить её густые волосы. Чарли не издала ни звука, хотя и посмотрела на него с некоторым удивлением, и позволила ему делать всё, что он хочет. Несвойственное ей молчание нервировало его, красноречиво говоря о том, какую боль она, должно быть, испытывает. Он обязан был задать вопрос, жгущий его разум: — Можешь сказать мне, что там произошло, дорогая? — Я… — она судорожно вздохнула, — эм… я вышла на улицу подышать воздухом после… после этого утра. Мне нужен был воздух и… и наступила боль. Я у-упала?       Хотел бы он солгать ей, — чуткие уши уловили дрожь в её голосе, — но поступить так было бы во вред. Он вздохнул. — Нет, милая, ты не упала. — Ой. — Да, ой, — согласился он, но решил, что любые дальнейшие вопросы могут подождать. — Всё ещё болит? — …да.       Радио-демон использовал полотенце и осторожно промокнул кожу вокруг её раны, намереваясь высушить её, но не желая быть грубым настолько, чтобы она снова начала кровоточить, поэтому останавливался на каждом вздрагивании принцессы. — У нас остались те обезболивающие, они помогут тебе? — Должны… — Чарли взглянула на него через плечо, — но, может, не целую горсть? — Как жестоко с твоей стороны напоминать мне о моих прошлых ошибках, когда я трачу своё драгоценное и бесценное время, помогая тебе! — усмехнулся он, вешая полотенце. Она покраснела, открыв рот — скорее всего, чтобы извиниться, — но он быстро прижал палец к её губам, чтобы заставить её замолчать. — Ну-ну, я шучу, дорогая. Я принесу тебе лекарство.       Чарли наблюдала, как он выходит из ванной, несколько раз моргнув от осознания, что без пиджака, прикрывающего его, хвост мужчины виден полностью, и не смогла сдержать тихого хихиканья, когда он немного шевельнул им. Её улыбка исчезла, как только он исчез; оставшись наедине со своими мыслями, было трудно не позволить им вернуться к тому, что произошло утром. Сначала спор с Сатаной, а потом… на неё напали? Чарли потёрла свои руки. Ладно, это не впервой, когда на неё нападают (она принцесса, а это Ад), но это не значит, что каждый раз, когда это происходит, становится приятнее.       Вернувшись, Аластор внимательно посмотрел на меланхоличную принцессу, свернувшуюся калачиком у ванны, — с влажными волосами, спадающими на плечи и оставляющими мокрые следы на её красном блейзере, — и обнимающую саму себя. Его охватило самое странное желание притянуть её к себе в объятия и держать так, пока не вернется эта её лучезарная улыбка, но он отогнал эту мысль и просто протянул ей две маленькие принесённые им таблетки. Он собирался предложить ей стакан воды, но она удивила его, проглотив их всухую и даже не поморщившись от вкуса — а он-то думал, что она ест только то, что наполнено сахаром! — Ну же, давай переберемся с холодного пола в постель, — сказал Ал, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться.       Чарли согласилась, позволив ему помочь ей встать, и не удержалась от смешка, когда голос, подозрительно похожий на Энджела Даста, возник у неё в голове и отпустил комментарий насчет того, что Аластор укладывает её в постель. Аластор заметил выражение её лица, приподняв бровь, но она не ответила на его немой вопрос.       Он не смотрел, как она переодевалась из мокрого костюма в пижаму, и был несколько удивлён отсутствию её протестов, когда он велел ей лечь в постель и отдохнуть. — Ты собираешься ещё и укрыть меня? — Чарли закатила глаза, в её тоне сквозила усталость; видимо, обезболивающие начали действовать. — Это то, что нужно, чтобы ты хоть немного отдохнула, — парировал Аластор, довольный тем, что она всё ещё способна шутить, и натянул одеяло ей до подбородка, плотно подоткнув его вокруг девушки. — Не желает ли принцесса сказку на ночь? Правда, должен предупредить, я поклонник жутких оригиналов, а не слащавых концовок «долго и счастливо», нравящиеся детям!       Она сначала выглядела удивленной, затем издала лёгкий смешок, вскоре обернувшийся гримасой боли, когда голова отозвалась пульсацией на это ощущение. — Я бы не ожидала от тебя меньшего, Ал, — нежно призналась она.       Заметив, что она поморщилась, он спросил: — Может, мне принести лёд для твоей головы? — Нет, слишком холодно, — она заёрзала, устраиваясь поудобнее и глядя на него полуприкрытыми глазами. — Думаю, я немного посплю… спасибо, Ал.       Он лишь улыбнулся ей, обратно накинув пиджак, сел на другом конце комнаты и взял в руки книгу. На самом деле он не читал, нет, он пристально прислушивался к звуку её дыхания. Потребовалось на удивление мало времени, прежде чем дыхание девушки выровнялось, указывая на то, что она наконец провалилась в сон. Радио-демон снова отложил книгу и на мгновение ускользнул через стеклянные двери на балкон, чтобы побыть одному.       Аластор положил руки на деревянные перила и нахмурился, и пусть его ухмылка оставалась широко растянутой на щеках, треск его оленьих рогов и борозды, которые его когти начали прорезать в дереве, выдавали его ярость.       Он не хотел, чтобы Чарли видела его гнев; растерянной и раненой, ей нужно было сосредоточиться на том, чтобы убраться подальше и оказаться в безопасности, а не на его потребности неистовствовать. Теперь она крепко спала, укрытая в безопасности их номера, а у него по-прежнему было это желание… он хотел выследить того, кто на неё напал, хотел убедиться, что эта гнусная маленькая тварь узнает цвет собственных внутренностей, прежде чем перейдет в сладкое избавление смерти. Но, судя по крови на губах Раззла, казалось, что дракон опередил его, не оставив ему выхода для гнева, и добавилась дилемма, в которой он не может оставить её одну.       Нападение могло ничего не значить. Само собой, разовый случай, подстёгнутый жарким спором на сегодняшнем утреннем собрании. Возможно, один из демонов, недовольный её действиями, решил взять дело в свои руки? Бейсбольная бита в качестве оружия, в конце концов, не казалась чем-то тщательно спланированным. В сценарии, где Раззл сожрал виновника, опасность должна была миновать — как и смертельное предупреждение всем, у кого была похожая мысль. Не было смысла сидеть у её кровати, пока она спит, и всё же это было единственное, что удерживало его в их номере, в то время как гнев, казалось, сжигал его изнутри.       Нутро подсказывало, что происходит что-то ещё, что-то, чего он не видит, и он доверял своему нутру. Что она не в безопасности. Будь у него сейчас энергия, он бы вполуха подумывал о том, чтобы перенести их тенями обратно в их отель. К черту её долг, по крайней мере, там она точно была бы в безопасности. Как бы они ни раздражали, жители их отеля доказали свою верность там, где это важно; без сомнения, они защитили бы её, когда он был слишком слаб, чтобы сделать это…       Его осенило, как от удара кирпичом: осознание того, что Рози оказалась права. Несмотря на всю борьбу, проведённую против, он — печально известный и смертоносный радио-демон — заботился о ней. Он не уверен, что назвал бы это «наличием чувств», как она выразилась, но там определённо что-то было… что-то в ней заставляло его холодное чёрное сердце биться сильнее, чем прежде. Когда он заботился о благополучии другого больше, чем о своем собственном? Ради неё он готов использовать те ограниченные магические силы, что у него были, — рискуя распространением яда, — чтобы убедиться, что она в безопасности.       Аластор ощутил, как рога уменьшились, а гнев уступил место более запутанным чувствам. Он начал мерить шагами балкон, его предательский взгляд каждый раз при проходе мимо стекла устремлялся на Чарли. Как это произошло? Он никогда не испытывал такой сильной привязанности к другому существу, разве что, возможно, к своей матери. Он не был осторожен, не видел в этом причин; его защита всегда была крепка, раньше никто не мог проскользнуть мимо его тщательно выстроенных барьеров — так как же принцесса без усилий миновала их, став одним из немногих существ, о которых он заботился? Не говоря уже о том, что у него было очень мало шансов на взаимность!       Порхающий звук предупредил его, что он больше не один, поэтому Аластор почти не удивился, обернувшись и обнаружив Раззла, зависшего на другом конце балкона. Демон-козёл сердито поглядывал на него, сложив копытца на груди, а его хвост нервно метался из стороны в сторону. Очевидно, он недоволен, что его оставили позади. Аластор проигнорировал свирепый взгляд демона, обрадовавшись возможности отвлечься от своих мыслей, и поинтересовался: — Ты действительно съел того громилу, что напал на неё?       Раззл сначала не ответил, только продолжал сверлить его взглядом, прежде чем, наконец, пожал плечами и кивнул.       Аластор рассмеялся. Хотелось бы ему увидеть выражение лица демона, когда этот крошечный, похожий на плюшевую игрушку козлик пришёл на помощь своей хозяйке и сожрал их, предполагая, что они напали до того, как он принял драконий облик. Он никогда не думал, что у него будет что-то общее с маленьким питомцем принцессы.       Его смех оборвался, когда Раззл внезапно подлетел к нему на уровень лица, всё ещё свирепо глядя и даже оскалив зубы. Аластор на мгновение растерялся, а затем его осенило. — А-а, полагаю, ты расстроен тем, что я забрал её у тебя?       Раззл проворчал что-то в ответ и кивнул.       Прищурившись, Аластор прорычал в ответ: — А что бы ты хотел, чтобы я сделал? Оставил её на том пляже истекать кровью? Пронёс её сквозь толпу зрителей, чтобы они могли продолжать глазеть на её боль? Тебе не кажется, что она уже достаточно натерпелась этим утром?       Взгляд Раззла дрогнул, и он немного нахмурился.       Подавшись ближе — и только потому, что этот маленький бессловесный зверёк не смог бы повторить ни слова из того, что он скажет, — Аластор признался: — Мы с тобой хотим одного и того же: чтобы она была в безопасности. Согласен?       Раззл кивнул, но выглядел сомневающимся. — Тогда я не понимаю, почему ты так расстроен. — Радио-демон сделал шаг к стеклянной двери и указал на неё рукой. — Я принёс её сюда в целости и сохранности, если хочешь посмотреть.       Раззл посмотрел сквозь стёкла, выражение его мордочки несколько прояснилось, когда он заметил свою хозяйку, однако мгновением позже он снова перевёл сердитый взгляд на Аластора. Радио-демон закатил глаза, по крайней мере до тех пор, пока козлик не фыркнул — из его ноздрей вырвались дым и искры; он издал лёгкий рык, но снова отвернулся, чтобы войти в комнату, направляясь к спящей Чарли.       Какое-то предупреждение, предположил Аластор, отряхивая пиджак, словно дым, который тот выдохнул на него, оставил след. Он увидел, как Раззл устроился на кровати рядом с Чарли, свернувшись калачиком, как кот, и положив подбородок ей на живот.       И если он и почувствовал укол ревности, осознав, что демон-козёл может делать это безнаказанно, что ж, это чувство было быстро подавлено, стоило ему снова отвести взгляд.