Ближе-дальше
22 июля 2026, 20:16
— 1 —
Прошла неделя. Всё это время девушка старательно избегала Обито, развивая навыки сенсора и скрытности внутри деревни. Наверняка она доводила его этим до белого каления, но он заслужил. Обито перепутал её доброту и сочувствие со слабостью. Она не будет терпеть его выходки. Сегодня наконец-то пришёл момент, которого все ждали уже месяц. Чунины и генины сдали свои отчёты о реставрации Конохи, джонины приготовили пару пойманных преступников или зачищенных окрестных земель. Главы кланов подготовили речи. Закончилась война, пришло время для чего-то нового. В голове крутилась робкая мысль: может быть, теперь уйдёт и всё плохое? Теперь мы сможем жить спокойно? Солнце светило особенно ярко — какая редкость для поздней осени. Казалось, сама природа благословляла нового Хокаге. Церемониальная площадь у подножия резиденции была заполнена до отказа — шиноби и гражданские, старики и дети, все тянулись ближе к центральному балкону, с которого только что отзвучали последние слова клятвы. Алые ленты, белые фонари, гирлянды из живых цветов переливались, качались на ветру. Коноха сияла. Минато стоял на возвышении, белый плащ за его спиной развивался. На нём было написано: «Четвёртый Хокаге». Улыбался так же мягко и тепло, как когда-то им, когда забрал их команду из академии. Только теперь на его плечи ляжет ещё больше тяжести и ответственности. Рин стояла чуть поодаль от толпы. Обилие людей нервировало её, било по рецепторам, что стали чувствительнее. В любом случае с её точки открывался отличный вид. Каждый раз, когда она поднимала глаза на учителя, сердце заполняла гордость. Хотелось верить, что теперь они заживут спокойно и счастливо. Взглядом скользнула по толпе — всё равно церемония затягивалась: шиноби, бывшие одноклассники, простые жители и торговцы. Дети сидели на плечах, указывая пальцем на нового Хокаге. Родная сердцу мирная картинка — впервые за годы пост Хокаге не передают посмертно. Что-то да значит. Её взгляд пересёкся с Какаши, что забрался дальше, чем она. Просто забрался на дерево и спрятался в кроне, свесив ноги вниз. Хоть маска и скрывала его лицо, Рин видела по позе, что тот спокоен. Рин практически подалась вперёд, планируя присоединиться, как взглядом споткнулась об Обито. Он стоял куда ближе к Какаши, но смотрел далеко не на него. Свет мягко ложился на его чёрные волосы, бликуя. Но Рин чувствовала в нём скрытое напряжение, направленное на людей за спиной учителя. Вот Хирузен наконец-то появился, чтобы передать шляпу Хокаге. Обито до сих пор смотрел не на них. Точно. Рин напрягла глаза. Там стояли старейшины Конохи. Только кого из троих — а может, всех? — Обито так сверлил взглядом. Ей показалось или мелькнул шаринган? Биджу за ногу. Девушка замерла на месте, так и не решившись пойти в их сторону. Пожалуй, постоит тут. По периметру сновали шиноби АНБУ. День ото дня Рин начинала подмечать их в толпе всё лучше. Она потеряла Кушину-сан. Хотя та наверняка где-то ближе всех к Минато-сенсею. Толпа заревела. Коноха приветствовала своего нового Хокаге. Рин собралась с мыслями и шагнула в сторону своей старой команды.— 2 —
— Проснулся? Биджу промолчал. — Почему ты… помогаешь мне? Не пытаешься меня убить, как Девятихвостый свой сосуд? Черепаха лениво приоткрыла один глаз. Он всё ещё молчал. — Подумай сама.У биджу был минимальный интерес к их разговору. — Ну умрёшь ты — что дальше? Новое тело, потом новое. Одни смерти и трупы. С тобой спокойно, я больше не в Кири. Только воды мало. Неожиданный прагматизм биджу ударил как обухом по голове. Ведь Рин смотрела на вечную внутреннюю войну Кушины, на то, как порой удерживать и усмирять биджу приходилось Минато. А Трёххвостый просто… решил так. Рин с удивлением смотрела, как изящным движением внутри их маленькой тренировочной площадки рядом с домом сенсеев появляется смутно знакомая женщина. Длинные тёмные волосы, скромное платье из плотной дорогой ткани и спокойное выражение лица. Стоило ей приблизиться ещё немного, как Рин поняла — Учиха.Микото Учиха. Подруга Кушины-сан, а ещё жена главы клана. — Кушина-чан, — протянула женщина. — Ты занята. Грустно. — Микото хитро сложила руки на груди. — А я так хотела с тобой поговорить. — Подожди пять минуток, — ловким движением Кушина почти отправила Рин в нокаут. Девушка сглотнула, глядя, как в месте, где прошло касание, тлеет одежда. Чакра Девятихвостого была ещё более ядовитой, чем у её собственного биджу. Она не хотела знать, что могло произойти с плотью при таком касании. — Высвобождай больше чакры! Рин подчинилась, чувствуя, как её накрывает вязкое и одновременно притягательное чувство холода, словно она оказалась на дне озера ранним летом. Микото лишь в ответ фыркнула и отошла назад, расположившись на веранде дома. Она внимательно наблюдала. Рин чувствовала, как взгляд прошёлся снизу вверх и скользнул дальше. — Не расслабляйся, Рин-чан. Микото тебя не спасёт. Давно она не видела Кушину настолько довольной. В Рин градом летели техники, метательное оружие, и девушка серьёзно рисковала к концу тренировки стать похожей на ежа.Замена за заменой начинала её изматывать. Да и несчастные пеньки успели потрепаться в щепку. Что-то хлопнуло за спиной. Рин отвлеклась — и тут же за это поплатилась. Удар выбил воздух из лёгких, девушка сдавленно хрипнула, чувствуя, как рёбра еле выдерживают удар на грани перелома. Её жёстко прижали к земле, заставляя наглотаться пыли и травы. — Зря-зря. В реальном бою ты, считай, умерла. Микото похлопала в ладоши, а следом рассмеялась. Рин приподнялась на руках, глядя, как женщина убрала за пазуху блокнот. Именно им она и ударила по столу. — Прости, Рин-чан, у меня не было сил ждать. Пришлось немного тебя подставить, — Микото сложила руки на колени. Она произнесла это настолько очаровательным тоном, что у Рин не осталось сил на неё злиться. Девушка тяжело встала, отряхиваясь от грязи. Сегодня её хорошо потрепали, как и обычно в последнее время.Она отчаянно надеялась, что делает хоть какие-то успехи. — Переодевайся, Рин-чан, и можешь присоединиться к нам. Рин кивнула и направилась в дом. В маленькой ванной она быстро смыла с лица грязь, перевязала растрёпанные волосы в привычный последнюю неделю хвост и натянула чистую футболку. Когда она вернулась на веранду, Кушина уже успела заварить чай, а Микото сидела напротив, подобрав ноги, и держала чашку обеими руками. — Садись, — Кушина подвинула ей третью чашку. Рин опустилась рядом, благодарно принимая горячий напиток.— Я давно хотела познакомиться с тобой поближе, Рин-чан, — произнесла Микото, и её голос звучал мягко, но с той особой интонацией, которая выдавала интерес. Чай был травяной, с лёгкой горчинкой — кажется, с мятой и чем-то ещё, что она не могла определить. После изнурительной тренировки даже просто держать чашку в руках было тяжело. Микото смотрела на неё с интересом — так, как смотрят на человека, о котором много слышали, но видят впервые вблизи. Рин выдержала этот взгляд, хотя внутри шевельнулось смутное беспокойство.Эта встреча не казалась случайной. — Я слышала, ты какое-то время гостила в квартале Учиха, — произнесла Микото, делая маленький глоток. — У Обито-куна, верно? Рин кивнула, чувствуя, как от одного упоминания его имени в голове мелькнули призраком воспоминания. Девушка в неудовольствии поджала губы, пряча их за чашкой. Чего было в ней больше — досады, грусти или робкого ростка желания увидеться, — решить та не могла. — Да, он предложил мне пожить у него после выписки из больницы. Мой дом… требовал некоторого времени, чтобы привести его в порядок. Она не стала уточнять, какого именно порядка. Запах разложения, выбитая дверь, трупы в прихожей — всё это не предназначалось для вежливой беседы за чаем. Да и не искала Рин жалости. — Понимаю, — Микото кивнула, и в её тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Дом Обито-куна невелик. Надеюсь, тебе не было там слишком тесно? — Нет, — Рин покачала головой. — Всё было в порядке. Хару-сан заходила, помогала. — О, Хару-сан, — Микото чуть улыбнулась уголками губ. — Она редко покидает свой дом. Должно быть, ты её сильно заинтересовала. Рин не нашлась, что ответить. Она не была уверена, что «заинтересовала» — это правильное слово. Скорее, Хару просто выполняла просьбу внука. Или присматривала. А может, и то и другое сразу — с Учиха никогда нельзя было сказать наверняка.Большинство из них словно с рождения носили одно и то же холодное, отстранённое выражение лица. Микото тем временем поставила чашку на стол и чуть повернулась к Рин корпусом — движение плавное, но исполненное той особой грации, которая выдавала в ней не просто шиноби, а хозяйку большого дома и главную женщину клана. — А теперь ты вернулась к себе. Как ты устроилась? — спросила она. — После всего, что случилось… это, должно быть, непросто. Рин опустила взгляд. Вопрос был задан буднично, без нажима, но она почувствовала, как внутри всё сжалось. Микото имела в виду не только переезд. Рин чудилось, что она знает больше, чем хотела показать.Меньше всего Рин хотелось, чтобы кто-то рассматривал её жизнь под микроскопом, только вот Микото, казалось, проявляла интерес не из злого помысла. — Я привыкаю, — сказала Рин тихо. — Соседи помогли с повторной уборкой. Я заменила татами в дальней комнате и перекрасила стены. Стараюсь, чтобы дом снова стал… домом. Кушина рядом с ней чуть подвинулась, и её плечо легко коснулось плеча Рин. — Это мудрое решение, — кивнула Микото. — Не оставлять дом пустым. Ваша семья живёт в Конохе с самого основания — история не должна обрываться. Рин подняла на неё глаза. Она не удержалась от ироничной улыбки, понимая теперь, что на неё точно навели справки. Да и все эти рассуждения в стиле клановой гордости Рин похоронила сбоку от Воли Огня. — Спасибо, — сказала Рин. — Я стараюсь. На несколько мгновений повисла тишина. Ветер шевелил листья на деревьях, где-то вдалеке кричали дети, играющие в основание Конохи, и этот звук был до боли мирным. — Обито-кун очень изменился после возвращения, — произнесла Микото, и её голос стал чуть тише. — Ты, наверное, заметила это лучше, чем кто-либо. Рин медленно кивнула, не зная, куда ведёт этот разговор. Сердце забилось чуть быстрее. — Он всегда был… эмоциональным, — продолжила Микото, тщательно подбирая слова. — Громким, несдержанным, но очень искренним. Таким его помнят в клане. А теперь он словно затаился, всё ещё смеётся, но не так громко. Всё ещё готов помочь, но медлит. Обито стал себе на уме. Она выдержала паузу, глядя куда-то в сад, а потом перевела взгляд прямо на Рин. — Но я видела его пару дней назад. Он шёл через квартал с тренировки, и я заметила кое-что. Он выглядел… спокойнее. Микото чуть улыбнулась, и в этой улыбке было что-то очень материнское. — Обито-кун к тебе очень привязан. Ты это знаешь, да? Рин замерла. Чашка дрогнула в её пальцах, и она торопливо поставила её на стол, чтобы не расплескать. Она чувствовала, как к щекам приливает жар — слишком быстро, слишком заметно. Кушина рядом с ней затихла, и Рин кожей ощутила, что та внимательно смотрит на неё. Она открыла рот, чтобы сказать что-то уклончивое, что-нибудь про «он просто заботится обо мне как о товарище по команде», но слова застряли в горле. Потому что Микото не спрашивала. Она утверждала. Это был самый что ни на есть риторический вопрос. И Рин, к собственному удивлению, не стала отрицать. Это было бесполезно. — Да, — сказала она тихо, и голос её прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я знаю. С каждой минутой разговор для неё становился всё некомфортнее, только вот нормальной причины, чтобы уйти, Рин не находила. Да и сидела она словно в западне между двумя куноичи ранга джонина. Далеко не убежит. Может быть, от одной, да, рискнула бы, но две… — Хватит, — резко вклинилась Кушина. И выглядела та злой, не пытаясь даже этого скрыть. — Думаю, Рин-чан сильно устала и ей пора домой. Мы же поговорим с Микото-сан ещё немного. Неожиданно уважительная приставка зазвучала оскорбительно. Рин вцепилась в этот шанс и, раскланявшись, скорее покинула дом. Переждёт, пока Микото уйдёт.— 3 —
Спустя пару дней Рин вновь появилась дома у учителя. Солнце тогда еле-еле пробивалось сквозь утренний туман, пока Рин ловко ставила чайник на плиту. После инаугурации воздух в Конохе изменился, в нём витала пока что хрупкая надежда. Рин заварила травяной чай. Она догадалась довольно быстро, что именно было с Кушиной, хоть та и агрессивно всё отрицала. На столе же до сих пор стояла так и не тронутая чашка риса. — Я принесла чай, — аккуратно начала Рин. — Тебе нужно что-то выпить. Кушина приоткрыла глаза, её обычно живое и яркое лицо казалось бледным и осунувшимся. Но та через силу улыбнулась. — Не носись со мной как с ребёнком. Это я твой учитель.— Конечно-конечно. Просто сегодня лекция, а не спарринг. Кушина фыркнула и сделала глоток. Рин же действовала как медик, практически не задумываясь. Просто пододвинула таз поближе на всякий случай. Кушина же тихо-тихо проговорила, словно говорила сама с собой: — Так странно. Всю свою жизнь я была джинчурики, меня называли оружием, чудовищем. Я могла бы выпустить его и сжечь целую армию, уничтожить деревню. Но сейчас… — она замолчала, подбирая слова. — Я просто женщина, будущая мать. Так странно. И так… страшно. Она повернулась к ней, и в её фиалковых глазах мелькнуло что-то. — Я скоро буду вынуждена прервать миссии. Буду сидеть в деревне под присмотром, — закатила глаза Кушина. — Минато настаивает. — Понимаю. Этим Рин всё это время и занималась по объективным причинам. — И самое ужасное, что он же прав. Я не могу рисковать. К сожалению, все хотят нас спрятать и уберечь от реальной жизни. К горлу подступила горячая волна. — Они все одинаковые. Думают, что я такая же, как раньше. Но я стала намного сильнее. Кушина легко коснулась её плеча, сжимая. — Не забывай, что чужое высокомерие можно обернуть против них. Её глаза хитро блеснули. Женщина чуть оживилась, даже смогла поесть. Но вскоре задремала. Внутри Рин же до сих пор тлело раздражение, смесь гнева и решительности. Действительно, она может играться с их высокомерием. Пока они строят отношения с её иллюзией, Рин будет видеть реальность. Она выберет свой путь. В гостиной её уже ждали. Рин бросила взгляд на часы — уже наступил обед. Видимо, на время перерыва Минато вернулся. Тот крутил задумчиво в руках свиток, а при её появлении убрал в рукав. — Давно не виделись, Рин. Кушина спит? — Да, только уснула. Вы хотели меня видеть? — Хотел, — Минато сделал паузу, и его голос приобрёл для неё ностальгические нотки, теплота напоминала о днях в академии. — Я считаю, что ты готова к своей первой миссии. Он протянул ей свиток. Сопровождение каравана с медикаментами в соседнюю страну. Маршрут — четыре дня в сторону Камня, два обратно. Ранг С с возможностью повышения до В, то, что нужно для молодого чунина с хорошей командой. Спокойно и предсказуемо. — Команду подберут из свободных шиноби, возможно, дадут несколько генинов. Присмотришь за молодыми, вмешаешься, если случится что-то серьёзное, но и поддержишь отношения с заказчиком, само собой. Рин молчала, сердце заполнила благодарность за доверие. — Спасибо, Минато-сенсей, — радостно сказала она, подаваясь, чтобы его обнять. — Я не подведу. Она толкнула дверь, ловя робкие зимние лучи.— 4 —
Вокруг было тихо, дети бесились, метали кунаи в соседские заборы, рискуя нарваться на взбучку. Обито сел на крыльцо, свесив ноги вниз. Спустя столько лет они уже крепко стояли на земле. Он спокойно перебирал оружие, продумывал отчёт о миссии, пока атмосфера вокруг не изменилась. Кто-то приближался. Этот человек не нуждался в представлении. Фугаку Учиха держался с идеальной холодной вежливостью, заменявшей приветствие. Обито поднялся и поклонился. — Рад тебя видеть в добром здравии, Обито-кун, — Фугаку пододвинул себе стул. — Давно тебя не видел. — Много миссий. — Понимаю, — Фугаку сделал паузу. Его взгляд скользнул по его дому. — Ты теперь редко бываешь в квартале, вступил в АНБУ. Между тем клан всё чаще интересуется тобой. — Что вы имеете в виду? Я лишь чунин. — Чунин с Мангекё Шаринганом, — с иронией протянул Фугаку, поправляя. — Это дело времени и проблема бюрократии. Таких, как ты, в клане можно пересчитать на пальцах одной руки, поэтому не забывай о своих корнях, Обито-кун. Твои родители были хорошими, верными клану Учиха шиноби. Обито молчал. Все вспомнили о нём, стоило пробудить Мангекё, — раньше никому не было дела. Их обиды, страхи, что тянулись поколениями. Этого Обито наслушался ещё в пещере от старика Мадары. — Конечно, Фугаку-сама, клан Учиха — моя семья. Обито сказал лишь то, что от него хотели услышать. Фугаку чуть прищурился, кивнул. Он поднялся, давая знать, что разговор закончен. Обито проводил мужчину на пару метров от своего дома и замер, холодный январский ветер забирался ему за шиворот. В этом году снега почти не было — дурной знак. Саднящее чувство между лопаток. Обито обернулся. Неподалёку стояли двое мальчишек. Один постарше, его дальний родственник, и кое-кто помельче. Лет семи на вид, только пошёл в академию? Шисуи и Итачи собственной персоной. Пусть идут к биджу. Обито быстро пошёл домой, прикрыв дверь поплотнее.— 5 —
Вечер опустился на Коноху по-зимнему неотвратимо и быстро. Рин включила свет и провела взглядом по всей комнате, пытаясь понять, забыла что-то или нет. Всё лежало перед ней: от сенбонов до пилюль, хоть её чакра оставалась довольно бесполезной для лечения, но… душой Рин всё ещё была медиком. Да и компенсирует это навыками и знаниями. Тишина неотвратимо отбрасывала её в воспоминания. Она думала о словах, что люди бросали ей, как беспечно лезли в её жизнь, навязывая не то вину, не то ответственность. Клан Учиха проявил свою заинтересованность, сложно отвязаться от клана-основателя, Микото виделась ей уже не разведчиком, а скорее глашатаем. Рин передразнила в голове чужой бесконечно мягкий и вежливый голос: «Обито-кун к тебе очень привязан. Ты это знаешь, да?» Она — да. А остальным необязательно. С какой стати её жизнь стала предметом обсуждения за чаем? Раздражение поднималось в теле, смешиваясь с прохладной чакрой биджу. Контроль! Не хватало ещё что-то прожечь. У неё не так много денег, чтобы постоянно покупать новое. Рин свернула запасной комплект формы, приготовившись запечатывать часть в свитки. Но её отвлёк стук в дверь. Три быстрых, отрывистых удара. Рин замерла, стараясь понять, кто это. Обито? На ловца и зверь бежит. Рин хотела с ним поговорить, но у него всегда было мало терпения. Пришёл сам. Девушка замерла с наружной стороны двери, гипнотизируя дерево. Давно они не виделись. Оно и не удивительно, Рин не хотела с ним говорить. Может быть, наказывать его молчанием было мерзко и низко, но Рин нужно было подумать, да она и не знала, что ещё такое сотворить, чтобы чужие мозги встали на место. Девушка коснулась дерева, ощущая шероховатости и следы от оружия. Чувствуя его чакру сквозь эту хлипкую преграду, вспоминала инаугурацию, где они перебросились всего лишь парой фраз. Рин сторонилась его, чуть ли не загораживаясь Какаши. Тот мало в чём мог ей отказать, глядя этими больными, виноватыми глазами. Один другого хуже. Один убегает, второй догоняет. Рин сжала руки в кулаки, прислонившись лбом к этой проклятой двери. Да что творится в её голове?.. Ещё этот биджу дери поцелуй. Почему всё так сложно! Рин тяжело вздохнула и всё же открыла дверь. Он стоял на крыльце, одной рукой опираясь о косяк. Выражение лица было странным — смесь облегчения и плохо скрываемого напряжения. За его спиной светил фонарь, бросая тень на лицо. — Привет. Можно? — его голос звучал тише, чем обычно. Рин кивнула, отступая в сторону. Он замер в прихожей, оглядываясь. Да, тут много что изменилось. С момента нападения на неё шиноби, смерти бабушки — уж точно. Рин приложила много усилий, чтобы здесь стало светлее и чище. — Не стой на проходе, — девушка толкнула его в спину, обжигаясь об его тело. Но на лице ничего не отразилось. Рин старалась. — Ты меня отвлёк, я собираю вещи. — Слышал. Девушка закатила глаза. Ну, конечно. Все уже слышали, давайте соберём всю Коноху на её проводы. Она махнула рукой в сторону кухни, Обито успел увидеть часть вещей, которые Рин не успела запаковать. Тот поджал губы. — Чай будешь? — Я ненадолго. Так он и замер, словно дальше была невидимая стена. — Тогда зачем пришёл? — девушка сложила руки на груди. — Попрощаться? — Я хочу поговорить. — О чём? Девушка откинулась спиной на стену. Качнула головой, эта короткая пикировка выпила из неё все силы. — Ты избегаешь меня. — Да. Пауза, словно весь этот разговор был ошибкой, полным тупиком. — Я не хочу этого. Прости, что я сделал это. Я стану лучше, всё что хочешь, просто хватит меня избегать. Рин бросила на него оценивающий взгляд. Обито раздался в плечах и смотрелся неожиданно крупным посреди её коридора. На фоне неё в том числе. Девушка покачала головой. Кто бы думал, что он будет, словно побитый пёс, просить у неё прощения. Хорошо, значит, он понимает. Но ей не нравилось, что её сердце бьётся слишком близко. С какой стати она должна волноваться? Это его проблемы.Станет лучше.Учиха, неужели ты так хочешь моей любви? — Я уже не злюсь на тебя, — голос звучал твёрдо. — Но я не прощу тебе того, что ты не воспринимаешь меня всерьёз. Он дёрнулся, словно от пощёчины, но не отвёл взгляда. Его единственный глаз смотрел на неё с такой жадной, отчаянной надеждой, что у неё перехватило дыхание. — Никогда не смей решать за меня. — Обещаю, — выдохнул он с такой скоростью, словно это слово жгло ему язык. — Клянусь, Рин. Я обещаю. Она кивнула, махнула рукой, приглашая дальше — на кухню. — Присядь. Не стой столбом. Я купила неплохой чай. Девушка спокойно поставила чайник, пошуршала по ящикам в поисках заварки. Она соврала про то, что купила новый чай. Просто показалось неправильным выставить его за дверь. — Я мог заварить чай сам. — Сиди уж. Она чувствовала, как его взгляд прошёлся между её лопаток, словно тёплое касание пальцев. Когда чайник вскипел, Рин наполнила заварник кипятком. Обито выглядел растерянным. Не опасным, не пугающим, а словно не понимал, куда деть руки. — Ты переставила шкаф, — сказал он вдруг. Рин замерла. Чайная ложка звякнула о край чашки. — Откуда ты знаешь? Он не ответил сразу. Пауза затянулась, наполняя кухню чем-то вязким и невысказанным. — Я был здесь, — произнёс он наконец. — Раньше. Когда твоя бабушка ещё была жива. Она приглашала меня на чай, пока ты задерживалась в госпитале. Рин медленно повернулась. Обито смотрел в стол, но уголок его губ дёрнулся — не улыбка, скорее тень смущения. — Ты никогда не говорил. — Ты не спрашивала. Девушка села за стол. Бабушка в последний год много что забывала. Могла забыть и это. Рин не нашлась, что ответить. Она разлила чай по чашкам и села напротив. Между ними лежал стол, но сейчас он казался слишком узким — как мост над пропастью. — Пей, — сказала она. — Остынет. Обито взял чашку. Его пальцы чуть дрожали — или ей показалось? Она сделала глоток. Чай был горьким — она передержала заварку. Но Обито пил его так, словно это было лучшее, что ему доводилось пробовать. — Когда ты возвращаешься? — спросил он, не поднимая глаз от чашки. — Через шесть дней. Если всё пройдёт гладко. Он кивнул — медленно, словно запоминая число. И ничего не сказал. Не попросил её остаться, не предложил пойти с ней, не начал спорить. Просто сидел и пил горький чай, глядя в одну точку на столе. Биджу за ногу. Это было ужасно подозрительно. У Обито было всё плохо со смирением. Что за примерный мальчик. — И это всё? — А что ещё? Ей послышалась издёвка? Рин сузила глаза. — Чай горький. — Сам заваривай. Ты пришёл без приглашения и ещё жалуешься? — Отличный чай, лучший в моей жизни. — Ты же сказал, что горький. — Горький не значит плохой. — Ты пытаешься мне льстить? — Нет. Просто… — Просто что? Обито замер на некоторое время, прежде чем всё же ответить. — Просто я хочу, чтобы ты перестала на меня смотреть так. Рин замерла. Её бровь опустилась, а взгляд стал пристальным, изучающим. — Как «так»? — Как будто я всё ещё тот дурак, который сломал косяк в кафе. — А разве нет? — Рин склонила голову набок. — Я работаю над этим. — Над косяком? — Над собой! — Обито вскинул руки, и чашка опасно звякнула о блюдце. — Биджу тебя дери, Рин, ты специально издеваешься? Девушка рассмеялась. — Так, балуюсь. Ты принял мой отъезд слишком легко. Это на тебя не похоже. — Может, я изменился. — Нет, ты что-то задумал. — Я дал тебе слово, — произнёс Обито наконец, и его голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Я не буду решать за тебя. И я не буду тебя останавливать. Это всё, что тебе нужно знать. Повисла тишина. Глаза упали на вязанную салфетку на столе, бабушкина работа. — Ты знаешь, — произнесла Рин задумчиво, глядя в окно, — бабушка тебя очень любила. Обито замер, не донеся чашку до рта. — Правда? — Правда. Она говорила, что ты напоминаешь ей дедушку. Он тоже был громким и вечно куда-то бежал, не разбирая дороги. — И чем он закончил? — спросил Обито с опаской. — Дожил до восьмидесяти лет и умер в своей постели, окружённый внуками. — Неплохо. Рин приблизилась к нему ближе, касаясь плеча. Просто тычок. — Но ещё он пару раз чуть не поджёг дом, сломал бесчисленное количество костей, поэтому не думай, что я не понимаю, с кем имею дело. Она покачала головой. Но Рин заметила, как в тёмных глазах на глубине заплясали весёлые искорки. А ведь она уже поверила, что они навсегда погибли на мосту Каннаби. — Мне пора, тебе нужно отдохнуть перед миссией. Девушка кивнула. Обито на прощание сжал её плечо, заставляя вздрогнуть. Запротезированная рука была такой прохладной на контрасте с его здоровой. — Возвращайся, Рин. Я буду ждать. На её губах мелькнула улыбка. Она проводила его спину взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. Пора спать. Ночь пролетела быстро. Рин почти не спала, прокручивая в голове разговор, но утром чувствовала странную, давно забытую лёгкость. На следующее утро у ворот её встретили Курэнай и Гай. Она чуть ли не взвизгнула, увидев бывших одноклассников. Они что, до сих пор генины? Или сенсей пошутил? В любом случае, у неё намечалась отличная миссия!***
Они сидели в повозке каравана, прислонившись к тканевой перегородке. С утра моросило, и повозка пропиталась запахом мокрой ткани и пыли. Но к полудню выглянуло солнце. Воздух был чистым, свежим. Биджу внутри лениво ворочался, комментируя, что вода рядом. Вёл себя так, словно отправился в отпуск к морю. — На тебе маячок. — Так и знала, — Рин тяжело вздохнула, откинувшись на плечо Куренай. Было тепло и спокойно. Она ещё в первый вечер, распаковывая подсумок, почувствовала крошечную печать на внутреннем шве. Аккуратную, почти незаметную. Следящую. Значит, Обито. Какаши бы просто приставил пса. Гай бы прибежал сам. Обито пытался быть рядом, даже когда это невозможно. — Знаешь, кто это сделал? — Это очевидно. Девушка хмыкнула. Хотя бы не потащился за ней — прогресс. Погода здесь стояла тёплая, но дождливая, меняясь каждый день. Но ничего, скоро они уже двинутся обратно. — Снять? — Оставь уж. — О тебе так переживают. Асума никогда бы такого не сделал. Рин проглотила горькую ремарку о том, что Асума мало о чём переживал, кроме скандалов со своим отцом. Со дня на день убежит куда-нибудь и бросит всё, лишь бы вырваться из-под контроля главы клана, Хирузена Сарутоби. Теперь у него много свободного времени, можно взяться за воспитание сына плотнее. Рин покачала головой и всё же сказала: — Не факт, что ему всё равно. Главный вопрос, устраивает ли тебя такое или нет. Готова ли ты с этим жить? — Думаешь, он когда-нибудь повзрослеет? — Может быть. Вопрос всё тот же, нужно ли это тебе? Куренай откинулась на ткань палатки, зашуршав сумками в поисках еды. На улице Гай залихватски что-то пояснял про силу юности, причём как будто торговец даже заинтересовался. Конечно, ведь минут тридцать назад во время нападения разбойников — оставшиеся после войны мародёры — Майто Гай открыл врата, показав, так сказать, все возможности. Рин никогда не видела такой интересной техники, может, ей тоже попробовать поработать чисто над телом и тайдзюцу? Что-то загрохотало. Рин испуганно выглянула из-за ткани. Наступил привал, и Гай начал расчищать территорию вокруг, не нуждаясь в особой помощи. А потом и вовсе приступил к отжиманиям. На такой скорости, что счёт скоро перевалил за сотню, за вторую сотню — он не собирался останавливаться. — Он всегда такой? — тихо спросила Куренай, хотя ответ знала. Рин кивнула. Повезло, что рядом не было Какаши, иначе Гай стал бы ещё хуже. Не хватало до полного комплекта соревнований. Но Рин ценила в нём, что он не сомневался в её силах. Никогда. Они вышли на последнюю стоянку. Скоро Рин вернётся в Коноху.— 6 —
— Ты позволил ей уйти? Без хвостов? — Какаши появился резко, маски АНБУ не было, только привычная тканевая. — Отмотал смену в АНБУ? Какаши поморщился. Лёгкая судорога прошла по ткани. Обито счёл это согласием. — Я дал ей слово. — И сдержишь его? — иронично протянул Какаши, откинувшись на ствол дерева. — Тебе какое дело? Ты тоже много чего обещал: не избегать, не истязать себя. И где ты, Какаши-кун? Хоть Какаши и не подал виду, Обито знал, куда бить. С садистским удовольствием провернул этот клинок внутри него. — Не надо повторять мои ошибки. Обито усмехнулся. — Я не ты… Ладно, хватит. Я перегнул, Какаши. Мы должны объединиться. Расскажи мне, что знаешь. Обито лишь кивал, сверяя с собственными мыслями. Ничего нового — бесконечные исследования, захват вражеских геномов, сохранение своих, контрразведка, устранение угроз. Самое страшное, что Обито видел в этом логику, систему, благодаря которой деревня жила дальше. Только вот сложилось ощущение, что идеи Сенджу вышли боком, проросли совершенно не в ту сторону для его родного клана. Да и Данзо собирался контролировать всех, кроме самого себя. Раз за разом пост Хокаге уходил из его рук, поэтому он, вероятно, и выстроил подсистему в Корне, вскормил Орочимару, а потом выбросил, свалив на него все грехи. Что-то это ему напоминало.Обито помнил.Он помнил каждое слово, что ронял старик в полутьме пещеры, пока искусственная плоть прирастала к раздробленным костям. Когда готовил его к плану. Он вспоминал и о биджу, о Девятихвостом, которого ему удалось захватить шаринганом, контролировать и привести в Коноху.Все отчёты о нём проходили через Корень. Данзо знает абсолютно всё.— 7 —
Спустя неделю, в день, когда Рин успешно вернулась в Коноху, Обито не спал. Он сам только вернулся с миссии, послушал очередной тухлый совет клана. Что-то назревало или скорее вяло тянулось, иногда выдавая на поверхность щепотку гноя. Неподалёку лежала маска АНБУ. Пока что она в безопасности, стала сильнее, улыбалась ему, миру, который они пытались спасти. Но под Конохой, где он провёл месяц, пытаясь легализоваться обратно, был человек. Эти подземные залы не были отражены ни на одной карте. Старик с перевязанной рукой, с одним скрытым глазом — словно неудачная копия Обито — перебирал папки с личными делами. И на одной из них значилось: «Нохара Рин. Статус: джинчурики Санби. Рекомендация: наблюдение». Обито этого не допустит.Никогда.Осталось лишь собрать побольше информации вместе с Какаши, проследить за теми детьми, которыми интересуется Данзо, и убедиться, что ни одна тень из прошлого не коснётся её. И всё пройдёт по плану. Обито смотрел на луну. — Я не твой наследник, — прошептал он в темноту. — Я сам решу, кем мне быть.— 8 —
Прошёл год со злополучной миссии на мосту Каннаби. Минато закрепился на посту Хокаге. Коноха продолжала цвести в такт тому, как в жителях расцветала надежда. Хотя война закончилась, раны остались. Рин же чувствовала, что её раны день ото дня затягивались, хоть и останутся шрамами. Но крови больше не будет. Недели две назад до неё донесли удивительную новость, даже несколько. Сначала — месяц назад — Цунаде вернулась в Коноху, всполошив весь госпиталь, как ей сказали бывшие коллеги. А спустя две недели ушёл на пенсию Шимура Данзо. На плите стояла большая кастрюля, в которой варился рамэн. Через полчаса к ней должен был прийти Обито. Она помешала ещё раз, высыпая последние специи. Всё было рассчитано чётко. Осталось увидеть, как это сработает на практике. В голове стояли слова Кушины про чужое высокомерие. Она ещё раз перемешала, чуть принюхалась. Идеально. Ещё минут пять подержать — и готово. Вскоре в дверь постучались. На пороге стоял Обито с букетом и коробкой конфет. — Поздравляю с получением ранга токубецу-джонина! — Спасибо-спасибо, — улыбнувшись, сказала Рин. — Даже не опоздал. Растёшь, Обито-кун. Парень просто улыбнулся, отдав честь. Кое-кто не так давно стал джонином. Девушка провела его в дом, усадила за стол и, улыбнувшись, налила ему чашку любимого рамэна. — А ты чего сама не ешь? — Я уже поела. Обито продолжал есть, пока тарелка не опустела. Рин налила вторую порцию. — Почему ты так внимательно смотришь? — Ты как-то поменялся. Постригся? — Нет, — Обито растерянно почесал голову. — А когда Какаши придёт? Рин сверилась с часами на стене. — Наверное, опять опаздывает. — Понятно, — протянул Обито и зевнул. Спустя пару минут он потерял сознание. Всё прошло по плану. Рин Нохара тоже умела играть. Девушка опустилась рядом с ним, проверяя пульс и дыхание. Всё было в порядке. Обито задолжал ей ответы на несколько десятков вопросов. Она солгала: никакой Какаши сегодня не придёт. До него Рин тоже доберётся, но позже. Она отошла в сторону, сдвинула татами. Все окна были плотно закрыты, на доме стоял барьер, который она разучила с Кушиной. Рин открыла люк, включила свет и, усилив себя чакрой, понесла Обито вниз. Всё это заняло достаточно много времени на подготовку, но внутренний гнев копился не меньше. Рин аккуратно посадила его на стул. Защёлкнула на руках чакроподавляющие путы — такие порой использовали в больнице для особенно буйных шиноби в приступах психоза. Стул был предусмотрительно прикручен прямо к полу. По идее таблетки должны были подавить чакру в его теле на время, но нужно было подстраховаться. Шиноби недооценивали ирьёнинов, особенно бывших. Рин посмотрела на новенькие наручные часы. Обито должен прийти в себя где-то через двадцать минут, если она не напутала с дозировкой. Обычно у неё с этим проблем не было. Девушка открыла тетрадь, где собрала все факты, что показались ей странными или подозрительными. Она задаст все вопросы, а потом примет решение. Если надо, то Какаши окажется здесь следом. Рин села неподалёку от него — достаточно далеко, чтобы хорошо видеть его лицо в свете лампы, но достаточно близко, чтобы дотянуться, если что-то выйдет из-под контроля. Тишина стояла практически уютная, обнимая её со спины. Вообще в этом подвале бабушка любила хранить продукты, когда в Конохе ещё не было электричества. Но с течением времени нужда отпала. Чакроподавляющие путы на теле Обито слабо светились, подсвечивая его фигуру, словно высеченную из камня. За этот год она уже и позабыла про его шрамы, воспринимая их как неотъемлемую часть. Те просто перестали бросаться в глаза. Сейчас же Рин не удержалась и коснулась рукой, проводя по ним сверху вниз. Как же всё это наверняка болело. Сердце кольнуло. Рин отошла обратно. Она засекла время. Двадцать минут прошли, даже чуть больше — зря он съел две порции. Обито дёрнулся, скорее инстинктивно, ещё не приходя в себя. Веки дрогнули, единственный глаз распахнулся. В нём не было ничего, кроме животной ярости. Он вновь рванулся вперёд — путы натянулись, заскрипели, но выдержали. С математикой у Рин тоже было хорошо. — Рин? — голос прозвучал хрипло, растерянно. Он попытался поднять руку, но путы держали крепко. — Что… — Ты в моём подвале, — произнесла она ровно. — Связан. Твоя чакра подавлена. Обито вновь с криком дёрнулся. — Твоя чакра подавлена. Барьер не пропускает звуки. Никто не придёт. Не мучай себя. Девушка перебросила ногу на ногу. Обито замер. Его глаз метнулся по помещению — голые стены, одинокая лампа под потолком, тетрадь у неё на коленях. Затем вернулся к ней. Рин видела, как в его взгляде сменяются эмоции: растерянность, неверие, страх — не за себя, а за неё. — В рамёне что-то было. Девушка улыбнулась. Он пил из её рук горький чай, с рамэном она неимоверно постаралась. — Снотворное, — Рин расправила невидимые складки на коленях. Открыла тетрадь на первой странице. — Дозировка рассчитана на твой вес и объём чакры. Я знаю, что делаю. Обито усмехнулся. — Значит, Какаши не придёт. Научилась лгать. — Научилась у вас, — Рин поднялась, чуть прошлась вокруг. — Вы с Какаши месяцами водили меня за нос: прятали информацию, следили. Маячок в подсумке меня позабавил. Я оценила. Обито молчал. Его плечи, всё его тело были по-прежнему напряжены, но он больше не пытался вырваться. Он смотрел на неё, и в его глазах она увидела… уважение? — Ты серьёзно, — произнёс он. — Ты действительно это спланировала. — Пока кто-то качает техники и мышцы, можно качать мозги. Рин аккуратно коснулась его запястья, нащупывая пульс. Пора начинать классический допрос. Только вот что-то сердце билось слишком быстро. Рин задала первый вопрос. Его единственный глаз, который только что горел болью и сопротивлением, теперь смотрел на неё с тёмным, голодным восхищением. — Ты вообще слышал, что я сказала? — спросила она, чуть сдвинув брови. — Слышал, — его голос стал ниже. — Ты захватила меня в плен и требуешь информацию. Он позволил себе лёгкую, кривоватую усмешку. — Я просто пытаюсь понять, с какого момента ты планировала это. Столько усилий… я польщён. Девушка ущипнула его за руку. — Просто отвечай на вопросы, Учиха. — Как прикажешь, Нохара-сан, — произнёс он, и в его голосе отчётливо прозвучало что-то, от чего Рин захотелось запустить в него уже всей тетрадью. Какого биджу Учиха так взбудоражился? — Что случилось с советником Шимурой? Почему он резко сдал полномочия? Обито усмехнулся, обвел её взглядом снизу вверх. — Он оставил слишком много следов. Собирал оружие. Биджу, кеккей генкай, сильных шиноби — всё, что можно использовать. Какая ирония, что среди них всех затесался целый шиноби с мокутоном. Цунаде Сенджу было очень интересно это узнать. — Зачем ты в это полез? — А что мне будет за ответ? — Не заигрывай со мной, — девушка резко ударила его тетрадкой, легко, просто, чтобы поставить на место. — Он рассматривал привлечение тебя в Корень. Просто ждал момента, стравливал оппонентов. Обычная политическая возня, но он нацелился на тебя и на мой клан. — Что ты имеешь в виду? — Он вживил себе в руку шаринганы. Знаешь, много Учиха погибло в Третью войну, совсем не ради того, чтобы стать его донорами. Рин покачала головой. Она не могла отрицать. Это было отвратительно гениально. — Почему вы не сказали мне? Почему ты решил, что имеешь право в одиночку воевать с Корнем, пока я сидела и ждала? — Потому что я знал, что ты сделаешь, Рин. И ты сделала это. Ты усыпила меня и заперла в подвале. Ты не стала бы ждать. Ты бы пошла к нему сама. И погибла бы, потому что Данзо — это не тот враг, которого можно победить честно или на одной смелости. Рин отвела взгляд в сторону. Потом посмотрела на свои руки. В груди бушевала буря, всепоглощающая, слишком горячая для её промёрзшего от чакры биджу тела. Она совершенно запуталась, что хотела сделать: потрясти, чтобы тот пришел в себя, ударить или оставить в подвале привязным навечно, пока не перевоспитается. — Каждый раз, Обито, каждый раз одно и то же, только под разным соусом, — произнесла она горько, словно каждое слово обжигало горло. — Почему бы мне не оставить тебя здесь? А, Обито? Девушка подошла ближе, практически вплотную, оказавшись между его широко разведённых ног. Она нагнулась, заглядывая в глаз, который не мог сейчас окраситься алым, не мог выпустить шаринган. Две её руки, ставшие сильнее, мозолистее от постоянных тренировок, упёрлись ему прямо в плечи. Резкий выдох-вдох. Не выдержав, Рин прижалась к нему, лоб ко лбу. — Ты не оставишь меня. — Пытаешься убедить самого себя? — Может быть. Но что-то подсказывает, что ты не так уж ко мне и безразлична. — Много хочешь. — Много хочешь — много получишь. Рин сомкнула руки на его шее. Огладила большим пальцем шрамы, вызывая на его теле мурашки. Она не сдавливала, просто обозначила, стараясь скорее поставить его на место. — Ну же, что же ты медлишь, задуши меня. — Извращенец. Наверное, она совсем сошла с ума. Она сжала руки сильнее, пытаясь что-то доказать — не то себе, не то ему. Чуть сильнее. Но так она ощущала, как бьётся его сердце, как он задерживал дыхание. Рин отпустила практически сразу, поймав лишь его дикий взгляд. Неужели Обито заразил её своим безумием?.. Просто его тело было таким тёплым, практически приятным и, несмотря на всё, что между ними повисло, успокаивающим. Проклятье. Она могла видеть своё отражение в его чуть влажном зрачке. Хотелось сбежать, отшатнуться, закрыться от него. Но Рин осталась на месте, словно если сейчас отойдёт, сдаст хоть часть территории, то проиграет. — Не отрицай. Ты же чувствуешь это. — Ты отравил меня. — Как и ты. Получается, квиты, Рин? Захотелось быть ближе. Девушка подалась вперёд, садясь на него сверху. Чуть поёрзала, устраиваясь поудобнее. — Не делай так. — А то что? Обито промолчал. — Я услышала твои ответы, Обито, и не слышу в них ни грамма раскаяния. Ты намерен и дальше так поступать? — Я тебя недооценил, прости. Девушка задумчиво обхватила его лицо ладонями. Недоверчиво взглянула, смотря сверху вниз. Самый честный ответ, который мог дать такой человек, как Обито. Рин глубоко вздохнула и замерла, нарушила ещё одну гра ницу, аккуратно сдвигая повязку с его глаза в сторону. Тот тут же закрыл глаз — вероятно, там был просто тёмный провал. Сердце кольнуло сочувствием. — Отбери у Данзо глаз, тебе нужнее. Практически шутка, практически смешно. Девушка вернула повязку на место, напоследок погладив. — Тебе не мерзко? — Обито всматривался в её лицо очень внимательно, словно пытаясь найти в нём доказательства. Рин видела вещи и похуже. — Ты ещё не видел мои шрамы, — с иронией протянула она. Следы от Чидори фантомно заныли. Да уж, картина там до сих пор была так себе. Рин предпочитала лишний раз в душе не смотреть в зеркало. Обито дрогнул. На его лице мелькнуло что-то.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!