Часть 2

      Lighting wield her       Use and yield her       Show her what she can't concelled       For true nature will be revealed

***

— ты звала меня, моя весеняя роза? Аид любил называть свою жену весенней розой, пусть и весной они были вынуждены разлучаться. Персефону это немного смущало в первое время, но сейчас она уже привыкла к этому прозвищу, и обычно после того как он назвал её так, она отвечала что-то вроде "да, мой мрачный рыцарь". Но в этот раз она не ответила, сидя к нему спиной у своего стола, её плечи мелко дрожали — плохой знак. — моя весеняя роза? Что-то случилось? Он подошёл к ней, коснувшись её плеч, нежно поглаживая их. Владыка мертвых вглянул на письмо, которое держала его жена в руках, желая узнать что же так её поразило. Письмо было от Аполлона. И с каждой новой строчкой лицо Аида мрачнело с каждой секундой. Он слегка сильнее сжал плечи жены. Он никогда не злился на неё. Особенно когда её собственный отец — Зевс — изнасиловал её, оставив разбираться с последствиями своей измены, которые сейчас были двумя могущественными богами. Аид любил Персефону, любил Макарию, любил Загрея и Меленою, но он ненавидел Зевса. Всей душой. И сейчас, его младший брат сделал тоже самое со своей любимой дочерью, племянницей Аида. — он снова сделал это.. О Гея, Аид, он.. он.. Голос царицы подземного мира дрогнул. Пару слезинок упали на пергамент, размыв текст. Аид тут же отбросил весь свой гнев на брата, заключив жену в крепкие объятия. — я не думала.. я.. о, почему это происходит, Аид? Почему это произошло..? Бог ненавидел своё бессилие перед слезами богини, которую он любил больше всех на свете. Он сильнее обнял её, гладя её по белокурым кудрям. Таким же как у её матери — Деметры, тоже жертвы насилия Зевса.

***

— Арес, тебе нужно успокоиться.. — не говори мне успокоиться. — ты сейчас разнесешь всю Спарту, если не последуешь моему совету. Я знаю что это тяжело, но насилие.. Арес сжал кулаки. Он любил мать и понимал что она тоже страдала от рук его отца. Но как же она была высокомерна и двухлична. Его это бесило до ужаса. Гнев стал сильнее. Руку на женщину он не поднял бы никогда, особенно на Геру, но кулаки так и чесались сломать что-то. — не читай мне лекции о том что насилие — не выход. Думаешь я не помню всё, что ты сделала с моими братьями и сестрами? С Дионисом? Кем бы Арес не был, он любил свою семью, пусть и редко показывал этого. Разумеется, в прошлом их отношения желали оставлять лучшего, но все же, в глубине души он любил их всех. Все же, он первенец. Старший среди младшего поколения богов. — Арес.. — помнишь как ты поступила с Аполлоном и Артемидой? А с Гефестом? Тема с братом всегда была табу в их семье. С тех пор как он вернулся прошли века, а Гера так и не может смотреть на своего собственного сына. Арес не мог её понять, правда не мог. — Арес, хватит. — ты поступила жестоко даже с моей сестрой. Не думай что я не знаю что это была твоя идея отослать её к Тритону. Ты могла бы мстить отцу. Его любовницам. Но нет, ты выбрала детей, которые не выбирали рождаться от таких союзов. А теперь.. Моя сестрёнка не известно где, изнасилованная нашим отцом с помощью молнии и всё из-за этой дурацкой игры! — что ты сказал? Бог войны, желающий бросить колкость секунду назад, замер. Он даже забыл как появился на свет. Многие любили романтизировать историю его родителей. Но правда была проста: Зевс изнасиловал Геру и она, чтобы избежать позора, стала его женой. Это не опрадывало её, но это была такая же травма, как у его сестры. К слову, он все ещё был зол, пусть и не так сильно. — отец не только лишил сестру бессмертия ударом молний, но также изнасиловал её. Аполлон пока не вдается в подробности, но я чувствую что здесь что-то больше чем.. Он оглянулся. Геры нигде не было, словно она тут не стояла пять секунд назад. Арес оглянулся, нахмурив брови. — мам? Класс, сначала сестру потерял и не могу найти, теперь мать.. Не смотря на своё ворчунство, бог войны почувствовал как в груди что-то кольнуло. И вовсе не от физического ранения.

***

— зачем нас всех созвали, так ещё и втайне от Зевса? Вопрос Деметры не только стоил ответа, но и вызывал другие вопросы. Например, где.. сестра. Поэтому повисло молчание, которое нужно было Аполлону. Он поднялся со своего места, оглядев всех богов. — благодарю за то, что так быстро откликнулись на мой зов. И, как вы все уже поняли, у нас не только проблема с исчезновением нашей сестры. Мы не можем вспомнить её имя, никто из нас не может. И каждый из нас знает что это означает. Повисла тишина, которую никто не смел нарушить. Каждый думал о своем, но мысли были похожи, одинаковы. О их сестре. Аполлон и Артемида переглянулись. Они единственные знали всю правду. И не были уверены что готовы её рассказать. — отец вырвал бессмертие из нашей сестры. И помимо этого, как большинство из вас уже знает, он изнасиловал её, с помощью своей молнии. — но помимо этого, мы должны рассказать вам ещё кое-что. Недавно Аполлон говорил с отцом и он выдал все свои действия. Он не только изнасиловал сестру, он поместил в неё плод. Бессмертное дитя, бог, который теперь живёт в утробе смертной. Повисла ещё более густая тишина. Персефона, сидящая почти напротив Артемиды, сжала кулаки на коленях. Деметра, заметив это, взяла дочь за руку, нежно сжав её ладонь. А Аид просто был рядом. Он не обнимал её. Не касался. Потому что знал что этим только сделает хуже. Дети Крона безумно похожи друг на друга. И он не мог не заметить как его жена вздрагивала при взгляде на него. — но.. многие смертные вынашивали детей отца и оставались целы. Да и сестра раньше была бессмертной! — Арес, ситуация не такая как у других смертных любовниц отца. Они вынашивали полубогов. Внутри нашей сестры сейчас чистокровный божок. Смертным целителям его, пока что, не заметить, срок слишком мал. Но скоро его обнаружат. И нам нужно найти сестру до того как они это сделают.

***

— ваше высочество, она проснулась. Едва услышав это Телемах побежал к покоям подруги. Не утрудившись поступаться, он ворвался в покои, чувствуя как сердце колотиться слишком быстро, слишком сильно. Она сидела на кровати. Бледная, вся в шрамах и ещё незаживших ранах, но живая. Она дышала. Она.. выжила. И она смотрела на него. — волчонок..? Телемах подошёл к ней, сев возле неё на кровать и заключив в объятия, стараясь не навредить сильнее. Она обняла его в ответ. Слабо, но обняла. Принц Итаки почувствовал как на глазах появляются слёзы, которые он не пытался сдержать. — я думал что больше не услышу твой голос.. Ты сильно напугала меня.. — прости за это.. — все в порядке. Не извиняйся. Главное что ты жива. Остальное неважно.. Я знаю, мы будем в порядке. *** Прошло несколько дней. Медленно, но верно, она стала восстанавливаться. Целители говорили что это чудо, на которое способны только боги. Но всё же, она была бледна, её часто тошнило, из-за чего она не могла нормально есть, довольно быстро уставала.. Целители пожимали плечами, не зная что происходит с их гостьей. Но Пенелопа, видя эти симптомы, чувствовала как к сердцу подкрадываются подозрение. Симптомы, которые царица переживала двадцать лет назад, и симптомы, которые поражали богиню, были слишком схожи, чтобы спутать их с чем-то другим. Спартанка решила понаблюдать за ней. Тошнота, пусть и не была постоянной, но довольно досаждала их гостье. Однажды, Пенелопа увидела как богиня добавляет в мусаку из морепродуктов раздавленных виноградин, маслин, и с заметным удовольствием ест это месиво. — странные вкусовые предпочтения, тошнота, усталость, бледность.. Перечисляя про себя всё, что она заметила за эти дни, Пенелопа вдруг задумалась. А что насчёт телесных изменений? Объем груди, бедер.. Да и подтвердить её догадки можно было простым способом. Цикл. Кровотечение. Утром, после очередной неудачной попытки накормить богиню, Пенелопа подошла к ней, сев напротив. Её плечи заметно дрогнули. — нам нужно поговорить. Не бойся, я не собираюсь прогонять тебя. Мне нужно узнать, как давно ты кровоточила? Богиня, казалось, задумалась. — не помню.. В том месяце точно кровоточила, а в этом.. Пенелопа нахмурилась. Сегодня был конец месяца. Она осторожно коснулась одежды богини, коснувшись её груди. Та вздрогнула, отстранившись. Пенелопа прокусила губу. Если её догадка верна, никаких приятных ассоциаций с подобными касаниями у нее не будет. — я просто хочу проверить.. можно? Богиня долго колебалась. В голове всплывали воспоминания. Зажатый рот, змея ползущая по бёдрам, руки, сжимающие грудь.. Она отрицательно покачала головой, поднимаясь с места. Она хотела убежать. Скрыться и никогда больше не поднимать эту тему.. Но она споткнулась, упав. Над ней надвисла тень. Она закрылась руками, зажмурив глаза. — пожалуйста, папа.. Пожалуйста.. Отойди.. Нежные ладони легла на колени. Богиня вздрогнула, сжав ноги вместе сильнее, практически сжавшись в комок. Хотелось исчезнуть. — пожалуйста, папа.. Хватит.. Пенелопа смотрела на богиню перед собой, которая в истерике шептала мольбы обращаясь к своему отцу. Палз без труда сложился. К горлу царицы Итаки подступила тошнота, ужас, сочувствие и боль. Богиня перед ней была изнасилована собственным отцом. И, вероятнее всего, несла дитя от него.

***

Грудь тяжело вздымалась. Серебристые глаза, полные слёз, уткнулись в потолок, видя перед собой только молнии. Рот был разинут, судорожно наполняя воздухом лёгкие. Пальцы сжимали грудную клетку. Шрамы пульсировали, словно вспоминая почему они оказались на её коже. Она закрыла глаза, по щекам скатилось пару слезинок. Перед глазами снова зал совета. Пятеро богов. Её братья, сестра, мачеха и.. отец. Стрелы Аполлона. Автоматоны Гефеста. Путы Афродиты. Топор Ареса. Издевательский голос Геры.. Плечи вздрогнули, когда она вспомнила что было после. Суровый взгляд отца. Его гнев. Молнии, ударившие её по всему телу, прожившие ей грудь, обвившие ноги, и одна молния, ударившая в живот. За ними последовало жгучее ощущение. Такое, что не было сил даже кривать, голос застрял в горле, словно его сдавливали шипы. Она знала что произошло: из неё вырвали бессмертие. Собственный отец. Богиня подумала, что лучше бы он поглотил её, как поглотил её мать.. — мама.. Её голос задрожал, грозя сорваться на рыдания. Она всю жизнь была лишена как матери, так материнской фигуры. Её родная мама была проглочены отцом, когда ещё была беременна ею самой. У Тритона жены нету, поэтому не было какой-то конкретной женщины, которая бы заменила ей мать. А Гера.. А что Гера? Она видит в ней не больше чем бастарда. Не стратег. Не мудрейшая на Олимпе. Не воин. Не богиня. Просто бастард, которым она и не являлась даже. А сейчас так хотелось материнского прикосновения. Ладонь легла на голову, став поглаживать её, перебирая пряди волос. Она жалобно застонала сквозь губы, прижавшись к прикосновению. Ладонь была тёплой. Прикосновение такое тёплое.. — всё хорошо.. Я здесь. Я здесь.. Пенелопа поглаживала её волосы, второй рукой вытирая её слёзы. Она заснула, с чувством безопасности и комфорта, пока смертная царица шептала над ней колыбельную.