Часть 1

Он никогда не знал, о чём Цзин Бэйюань думает. Прошли времена, когда на его лице, прекрасном и нежном, как лепесток пиона, тотчас проступало всё, что было у хозяина на уме. Княжич Наньнина, попав ко двору, научился лукавить до страшного быстро — но убедительность поначалу прихрамывала. Хэлянь И ещё помнил, как это было, когда выразительные глаза, на маленьком детском личике казавшиеся такими огромными, изобличали всё, что Бэйюань неловко пытался утаиваить. Он опускал их в пол, прятал под пушистыми густыми ресницами, — ну просто воплощение благочестия! — но стоило выждать чуть-чуть, не отступиться, присматриваться… и маска шла трещинами, приобнажая — радость, досаду, испуг, предвкушение, скуку, обиду и все их причудливые комбинации. От природы Цзин Бэйюань обладал живым и подвижным лицом. Но сейчас его выражения были — рукою умелого мастера — тщательно прорисованы, сверены как по линейке с одним образцом: движения губ, и бровей, и все улыбки, искренние и тёплые, собирающие морщинки в уголках глаз… Хэлянь И не мог больше верить — ни этим улыбкам, ни этим глазам. С такой же доброжелательностью Цзин Бэйюань улыбался и его братьям, планируя их поражение. Братьям… Такое невинное, казалось бы, слово — но как же оно бередило душу! Это было ещё одной вещью, которую Хэлянь И никогда не знал — и уже не имел никакого шанса узнать. Лучше бы — не имел, потому что иначе… Потому что если бы оно где-то было — железное доказательство, если бы кто-то — сам Бэйюань? — хранил его, это бы означало… В ошеломляющем проявлении сыновней непочтительности он иногда мечтал: вытянуть душу батюшки — да хоть из Диюя! Трясти его до тех пор, пока не получит ответ!.. Как с предшественника на престоле, он хотел бы спросить у него за многое — всё и не перечислить, вот и незачем начинать. Как с отца — хватило бы одной малости! Впрочем… Впрочем, он с детства привык не получать того, чего хочет — как Хэлянь И. Как император, выбравший девизом правления Жунцзя, великую славу, он стремился преумножать её — и радел о благе страны. В бытность наследным принцем выбор у него оставался один: или идти за ней, этой великой славой, или ждать смерти. Они с Бэйюанем быстро стали слишком умны, чтобы и дальше сидеть и ждать, пока император и старшие принцы разваливают страну. Их обоюдная привязанность оказалась слишком удобна… Что от неё уцелело? Цзин Бэйюань улыбался, творил, что вздумается, и говорил, — ну просто воплощение благочестия! — что взял на себя смелость облегчить государево бремя и, коль такова его воля, готов принять наказание. Маска его была безупречна. Вокруг Хэлянь И не осталось ни одного живого лица.