Часть 2

Может ли солнце — быть лишним? Бывает и так. Помнят в народе о том, как дети богини Сихэ — десять солнечных воронов! — появлялись на небе, сменяя друг друга; каждый — в свой черёд. Однако они возгордились, обласканные людским поклонением. Забыли о том, чему по-настоящему служат. Решили: наказы старших им не указ! И вышли на небо все сразу. Земля, измождённая жаром десяти солнц, стонала от боли и не рожала зерна. Гибли деревья, и иссыхали реки, и люди, жившие под сенью деревьев и подле рек — гибли и иссыхали тоже. Тогда Хоу И, великий герой, взял красный лук, бьющий без промаха, взял десять стрел — стрел белопёрых, разящих насмерть; взял и отправился на охоту. Сделал, что должно. — Пусть будет известно всем, что подданный Цзин, в прошлом имевший титул князя Наньнина, свершил Десять Зол — тех, что среди всех преступлений являющихся наиболее предосудительными… Звучный голос евнуха Вана зачитывает указ. Безмолвствует двор. Безмолвствует подданный Цзин, в прошлом — до этого мига — имевший титул князя Наньнина. Безмолвствует неприметный сановник в сапфировой мантии, скрытый среди толпы: негласный творец громогласного — на всю Великую Цин разнесётся! — указа. Безмолвствует император Жунцзя — безмолвствует и не сводит с недостойного Цзина взгляда. А стрелы летят — одна за другой: — Злоумышлял против государя… — Нарушал правила почтительности и добродетели… — Замыслил измену… — Проявлял злостное непокорство… — Извращал человеческую натуру… — Проявлял великое непочтение… — Нарушал сыновнюю почтительность… — Разжигал несогласие в семье… — Нарушил верность… Десятую стрелу Хоу И удержал в колчане: последнее солнце, напуганное, присмирело и подчинилось правилам. Работало за десятерых, что поделать; но не гостило на небе дольше положенного: давало земле и людям законный отдых… — Предавался кровосмешению… — звучит заключительное из Десяти Зол. Безмолвствует двор — и Чжоу Цзышу, затерявшийся между сановников. Безмолвствует подданный Цзин, с ног до головы облитый кровью. Безмолвствует император Жунцзя — безмолвствует, и не сводит с недостойного Цзина взгляда, и видит, как в его персиковых глазах — длинных, слегка изогнутых, с чуть красноватыми уголками… — гаснет свет.