Глава 33 (Финник)

Я проиграл сну. Видимо, тело взяло свое, когда нервное напряжение последних дней наконец дало трещину. Я проспал всего пару часов, но, когда открыл глаза, на мгновение дезориентация накрыла меня с головой. Запах пыли, старого дерева и… знакомый сладковатый аромат. Энни лежала рядом. Она уже не спала и смотрела на меня своими прекрасными глазами, в которых сейчас отражался серый утренний свет. В груди что-то дрогнуло – редкое, почти забытое чувство безопасности. Я так боялся, что, проснувшись, снова окажусь один в своей ледяной постели в Деревне Победителей, где единственным моим спутником был бы шум ветра. Это был не сон. — Ты уже не спишь? — прошептал я, осторожно касаясь её руки. — Сколько времени? Нас, наверное, все потеряли… Хоть бы Грейс не подняла на уши миротворцев. Энни отвела взгляд, и на её лицо легла тень смущения. — Да, ты прав. Извини за вчерашнее… — Стоп, нет, — я приподнялся на локте, заставляя её посмотреть на меня. — Мы наконец-то выяснили, что между нами, и я не собираюсь отпускать тебя или делать вид, будто вчерашнего разговора не было. Но… Я замялся, подбирая слова. В моей голове уже выстраивались баррикады. Есть вещи, которые я хотел бы никогда не произносить вслух, и воспоминания, которые я мечтал бы стереть. Но реальность Панема не оставляла места для сантиментов. — Энни, мы должны скрывать наши отношения. Никто не должен знать, что мы чувствуем друг к другу. Она замерла. Её зрачки расширились, а пальцы судорожно коснулись виска, повторяя тот самый жест, которым в дистрикте награждают безумцев. — Это из-за моего… этого? Ты стыдишься меня, Финник? Стыдишься, что твоя девушка немного сумасшедшая? — Нет! — я почти выкрикнул это, перехватывая её руку. — Конечно же нет. Никогда так не думай. Есть вещи, от которых я хочу уберечь тебя, Энни. Слишком страшные вещи. Ты должна понять: когда трибут побеждает, он не становится свободным. Он становится мишенью в руках Президента. Игрушкой. Ты пока этого не осознала, но скоро поймёшь. Тот конверт, то приглашение на вечер в столицу… Ты никуда не поедешь, слышишь? Ты останешься дома. Я решу этот вопрос, обещаю. — Что такого в приглашении на званый ужин? — в её голосе послышались нотки капризного непонимания. — Ты постоянно бываешь на них, ты — звезда Капитолия. Есть что-то, чего я не знаю? Что-то, что ты скрываешь прямо сейчас? Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Я не мог рассказать ей об истинной цене «звездности» в Капитолии. Не сейчас, когда она только начала возвращаться к жизни. — Не сегодня, Энни. Просто поверь мне. На глазах у всех мы будем играть свои роли: безупречный ментор и его подопечная-победительница. Мы будем проводить много времени вместе под предлогом твоего восстановления и адаптации. Подготовка к Туру победителей — это отличная ширма. Это обычная практика. Я помогал Рону Стаффорду прийти в себя после его Игр, когда он не мог спать из-за того ужаса с каннибализмом, который видел на арене. Никто не удивится, что я опекаю тебя. Но когда мы будем наедине… я не хочу, чтобы ты закрывалась. Я всё решу со Сноу. Я найду способ. Притянув её к себе, нежно поцеловал, вкладывая в этот жест всё то отчаяние и надежду, которые не мог облечь в слова. — А теперь пошли. Нам пора возвращаться, пока туман еще не рассеялся. Мы вышли из старого дома, оставив в его пыльных стенах наше первое общее утро, и отправились к Деревне Победителей. Я шел на полшага впереди, сканируя улицу, и чувствовал, как на моих плечах снова смыкаются невидимые капитолийские цепи. Но теперь мне было за что бороться. И это делало меня по-настоящему опасным. Подходя к воротам , я чувствую, как волоски на затылке встают дыбом. Воздух здесь всегда кажется тяжелее, чем у берега, но сегодня он буквально пропитан угрозой. Я кожей чую неладное. — Энни, уходи домой и запри двери, — бросаю я не оборачиваясь. Мой голос звучит резко, по-деловому, как приказ на Арене. Обычно пустынная улица сейчас выглядит пугающе оживленной. Около моего дома припарковано нечто чужеродное для нашего дистрикта — огромная черная машина мэра с наглухо тонированными стеклами. Она похожа на хищное насекомое, замершее в ожидании жертвы. Что за черт привел его сюда в такой час? — Финник! — Мэр Кормак Бёрн выходит из машины. Его лоб блестит от пота, а вид настолько взволнованный, что у меня внутри всё леденеет. Я нацепляю свою самую безупречную, высокомерную маску. Ту самую, которую я ношу в Капитолии, когда хочу напомнить всем, что я выше их и за моё внимание придётся бороться. — Мистер Бёрн, какая честь, — говорю я уверенно, глядя на него чуть свысока. — Чем моя скромная персона заслужила столь раннее внимание? — Издеваешься? — Мэр едва не переходит на крик, теребя пуговицу на пиджаке. — Президент ждёт тебя в моем кабинете! Я выехал лично забрать тебя, а тебя нет дома! Мать девчонки... Грейс сказала, что ты ушел гулять. Его взгляд перемещается за мою спину. — Мисс Креста? — Он вежливо, но холодно кивает Энни, которая как раз поравнялась с нами. — Вы были вместе? Я чувствую, как напрягается каждая мышца в моем теле. Одно неверное слово, один подозрительный взгляд — и наши жизни превратятся в пепел. — Да, — отвечает она ровным, ледяным тоном, от которого у меня по позвоночнику пробегает дрожь. В её голосе нет и тени той нежности, что была в старом доме. — Мне приснился сон, как океан вышел из берегов и огромной волной смыл наш дистрикт. Я хотела сбежать. Она смотрит на мэра в упор, и в её серых глазах отражается такое отрешенное безумие, что Крейн невольно отступает на полшага. На его лице проступает смесь смущения и брезгливого отвращения. — А Финник остановил меня и вернул домой, — продолжает она, не моргая. — Вы не против, если я пойду и успокою близких? — Ох... — мэр нервно сглатывает, отводя глаза. — Бедная девочка. Да, конечно, я вас не задерживаю. Энни разворачивается и уходит к своему дому, даже не оглянувшись в мою сторону. Моё сердце болезненно сжимается, но я заставляю себя стоять прямо. Сейчас любая заминка — это улика. Бёрн, к счастью, слишком напуган перспективой встречи с Президентом, чтобы заметить моё помешательство на ней. — Мда, — бормочет он, глядя ей вслед. — Тяжело тебе с ней, Финник? Бедная её мать, не повезло нам с Играми в этом году. Чокнутая победительница, свихнувшаяся героиня... Зачем нам Академия, если на Арену отправляют это? Лучше бы победил тот паренёк, Риан, кажется? Он выглядел куда крепче. Ладно, едем, время не ждет. Сноу не любит, когда его заставляют ждать. Я чувствую, как вскипает ярость. Его пренебрежение к Энни, его холодный расчет… Мне хочется ударить его так сильно, чтобы он забыл свое имя. Но я лишь медленно выдыхаю. — Дайте мне пару минут переодеться, — говорю я, направляясь к своей двери и не дожидаясь ответа. — Не могу же я показаться в таком виде перед самим Президентом. Я захожу в дом и захлопываю дверь. Мне нужно несколько секунд тишины, чтобы не сорваться и не сломать нос мэру Дистрикта-4. Сноу здесь. Я должен быть готовым к встрече. Вдох, выдох. И я снова золотой мальчик Капитолия. Вдох, выдох. Ледяная вода обжигает лицо, смывая остатки соли, сна и настоящей жизни. Я смотрю в зеркало и вижу, как на место Финника, который только что целовал Энни в пыльном доме, возвращается безупречная маска. Я быстро натягиваю чистую, дорогую одежду — тонкий кашемир, идеально сидящие брюки. Нужно соответствовать статусу, который навязывает ему общество. Мистер Бёрн уже извелся, он меряет шагами холл моего дома, поминутно вытирая лысину платком. — Тише, мистер Бёрн, — бросаю я, спускаясь по лестнице с ленивой грацией. — Мы же не на казнь едем. Я надеюсь. — Тебе смешно! — шипит он, вталкивая меня в машину. — Вы, победители, вытворяете что хотите, а я за вас головой отвечаю перед всем Панемом! Надо как-нибудь отвесить вам плетей на площади, чтобы вы наконец начали уважать власть. Я лишь ухмыляюсь, глядя в окно. Спорить с ним — всё равно что спорить с медузой. Машина плавно катится по улицам, и я вижу, что дистрикт уже не спит. Здесь работа не ждет никого. Трубы консервного завода уже выплевывают в серое небо густой дым, на причалах вовсю кипит жизнь: рыбаки сгружают сети, полные серебристой чешуи, краны скрежещут, поднимая корзины с уловом, а в воздухе стоит неистребимый запах водорослей и потрошеной рыбы. Это мой мир — грубый, вонючий и настоящий. И он бесконечно далек от того, что ждет меня за дверью мэрии. Мы подъезжаем к монументальному серому зданию с гербом Капитолия. Бёрн практически заталкивает меня в лифт, а затем и в собственный кабинет. Дверь распахивается. — Извините за задержку, господин Президент... — голос мэра дрожит так сильно, что кажется, он сейчас упадет в обморок. Кориолан Сноу стоит спиной к нам, глядя в окно на океан. Он медленно поворачивается, полностью игнорируя лебезящего Бёрна. Его взгляд пригвождает меня к месту. Как всегда, безупречен. Костюм глубокого бордового цвета, пошитый так идеально, что кажется второй кожей. И роза. Ослепительно белая, живая роза на лацкане. В нос тут же ударяет приторный, удушающий аромат цветов, от которого кружится голова. — Мистер Одэйр, мы вас заждались, — Сноу улыбается, а мне становится не по себе. Это не улыбка, это движение мышц, не затрагивающее холодные, змеиные глаза. — Какая честь, господин Президент, — я подхватываю этот танец лицемерия, склоняя голову ровно настолько, чтобы это выглядело вежливым, но не рабским. — Чем наш скромный берег обязан такому визиту? Сноу едва заметно кивает Бёрну. Мэр исчезает за дверью быстрее, чем напуганный краб. Щелчок замка звучит как выстрел. Мы остались наедине. — Оставим формальности, Финник, — Сноу делает шаг вперед, и запах роз становится почти невыносимым. — Думаю, вы знаете, почему я здесь. Мисс Креста. Он делает паузу, кончиками пальцев касаясь лепестков своей розы. — Пару дней назад моя помощница любезно навестила её, для обсуждения деталей будущего сотрудничества с Капитолием, и... едва унесла ноги. Поскольку вы всё еще являетесь её ментором и отвечаете за её адаптацию, мне приходится обращаться к вам. Он пристально смотрит на меня, словно пытается выжечь во мне дыру. — Скажите мне прямо, Финник. Девушка совсем не в себе? Или она просто плохо выучила правила нашей игры? Публика любит трагедии, но только пока они эстетичны. — Игры сильно повлияли на неё, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, как у врача, докладывающего о безнадежном пациенте. — Врачи предупреждали меня, что её состояние крайне нестабильно. Яд переродков плохо поддается лечению, он был экспериментальным. Распорядители явно поторопились использовать его ради зрелищности... В совокупности с шоком от потери союзника и прорыва плотины мы получили такой исход. Сноу медленно обходит стол, его шаги бесшумны, как движение тени. — Мистер Одэйр, вы хотите сказать, что Капитолий свёл девушку с ума? Что в этом виновата наша система? — голос его звучит мягко, но в нем слышится свист рассекаемого воздуха перед ударом кнута. — Нет, конечно. Победа в Играх вселяет в нас надежду на счастливое будущее, — у меня сводит челюсти от этого вранья. Сноу смотрит мне прямо в глаза, и я знаю, что он видит ложь, но правила игры требуют, чтобы я произнес эти слова. — Мы сейчас вместе работаем над её восстановлением и готовимся к Туру победителей. Поэтому я прошу не приглашать её на приемы в ближайшее время. Лишний стресс может всё испортить. Сноу останавливается у окна, рассматривая серую гладь океана. — С другой стороны, Финник, не проще ли отправить её в наши восстановительные боксы в Центре? Она пройдет полный курс, а наши ученые как раз изучат действие того самого яда... Внутри у меня всё леденеет. Боксы. Я знаю, что это такое. Это лаборатории, из которых люди возвращаются либо живыми трупами, либо не возвращаются вовсе. Он предлагает сделать из Энни подопытного кролика. — Президент Сноу, не стоит игнорировать тот факт, что Энни только что выиграла, — я делаю шаг вперед, стараясь говорить веско. — Если она сейчас пропадет с радаров, это вызовет массу вопросов. Не пострадает ли репутация организаторов, если по дистриктам поползут слухи, что победительницу заперли в психиатрической лечебнице сразу после коронации? Это выглядит... неопрятно. Сноу замолкает. В кабинете воцаряется тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Я чувствую, как капля пота скатывается по спине. Мне не выиграть в этой шахматной партии, но я должен хотя бы отсрочить её мат. — Вы привязались к девушке? — вдруг спрашивает он, не оборачиваясь. — Конечно, — я решаю не юлить. Слишком явное отрицание вызовет еще больше подозрений. — Я несу ответственность за каждого трибута, с которым работаю. По-другому не смогу помочь им победить. Но, пользуясь случаем, хотел бы попросить вас о разрешении стать преподавателем в Академии. Я слышал, там освободилось место. Думаю, мы сможем повысить уровень подготовки, если с ними буду работать я. Это мой гамбит. Я предлагаю себя, свои навыки, своё время — лишь бы он переключил внимание с неё на меня. Брови Сноу удивленно приподнимаются. Он поворачивается и окидывает меня оценивающим взглядом. — Что ж. Это звучит... любопытно. Я подумаю над этим. Но вы должны помнить о нашем уговоре, Финник. Тем более, вокруг вас столько людей, к которым вы привязались. Всем им нужна ваша помощь. Но с мисс Креста вам лучше перестать…тесно общаться, иначе наши друзья будут расстроены. Они привыкли занимать всё ваше сердце и внимание и не захотят делиться. Нам это не нужно. Я нервно сглатываю. Посыл ясен. Если я откажусь от «особых поручений» Капитолия, кто-то из тех, кто мне дорог, заплатит за это жизнью. Мэгз. Мои соседи. Приют, в котором я вырос. Моя Энни. В этом мире ничего не меняется: ты либо молот, либо наковальня. — Ох, мне пора, я и так слишком задержался, — Сноу направляется к выходу, но останавливается возле меня. Удушающе сладкий запах роз. — Кстати, Финник. Семья Маккеон через неделю планирует посетить ваш дистрикт. И они очень настаивали на личной встрече с вами. Позже я пришлю официальное приглашение. Всего доброго. Дверь закрывается за ним с негромким щелчком. Я остаюсь стоять посреди кабинета, глядя в пустоту. Маккеоны. Я знаю, кто они. Богатейшие спонсоры, чьи аппетиты не знают границ. Я бы отдал все свои деньги, все тессеры Дистрикта-4, чтобы никогда не встречаться с ними. Но цена спокойствия Энни только что была озвучена. И мне придется её заплатить. Примечание : Финник и Сноу https://pin.it/7eYWSUuwo