Главный матч.

‎

***

‎Утро субботы ворвалось в спальню мягким золотистым светом. Ольга приоткрыла глаза, чувствуя непривычную, глубокую расслабленность во всём теле. С её плеч окончательно спал весь груз министерских проверок и финансовых дефицитов. Женщина повернула голову и замерла, ласково разглядывая спящего рядом Вадима. ‎ ‎В пушистом утреннем свете его лицо казалось непривычно спокойным. Больше не было маски вальяжного чиновника Политеха или жёсткого, просчитывающего ходы гроссмейстера. Просто сильный, надёжный мужчина, который ради неё и её университета, не задумываясь, поставил на кон собственное благополучие. Ольга улыбнулась самой счастливой улыбкой, приподнялась на локте и, не выдержав, нежно прильнула к его виску губами, а затем невесомо поцеловала в колючую седую щеку. ‎ ‎Вадим ещё сонный, ласково прищурил глаза. Мужчина по-кошачьи потянулся и, не открывая до конца голубых глаз, собственнически обнял её за талию, притягивая к своей горячей груди. ‎ ‎— Доброе утро, Оль, — бархатным, хриплым от сна голосом прошептал Казанцев, целуя её в плечо. — Твой несанкционированный утренний аудит зафиксирован. ‎ ‎— Доброе утро, Вадюш, — ласково выдохнула Ольга, доверчиво утыкаясь носом в его шею. — Как твоё самочувствие? Температура после вчерашнего... консилиума наконец-то спала? ‎ ‎Вадим тихо рассмеялся, и этот вибрирующий звук отозвался в её груди приятным теплом. Он посильнее прижал её к себе, заставляя окончательно забыть о субординации. ‎ ‎— Моё самочувствие, Оля, теперь в полном порядке, — с неподражаемым, вкрадчивым азартом хмыкнул Казанцев. — Хотя, надо признать, твоя выходка на заседании у ректора требовала самых жёстких мер. Я считаю, что мой ночной реванш был исполнен на высшем уровне. Будешь спорить или признаёшь поражение? ‎ ‎Ольга прерывисто вздохнула, вспоминая их бурную ночь, в которой Казанцев со всей страстью отомстил ей за каждое прикосновение стопы под столом заседаний. Её пальцы вкрадчиво очертили его плечо. ‎ ‎— Никаких споров, Вадим Юрьевич, — лукаво, интимным полушёпотом прошептала она, глядя в его потемневшие ласковые глаза. — Твой ответный ход оказался сокрушительным. Признаю своё полное поражение. Ты издевался надо мной ничуть не меньше, Вадюш. Я до сих пор рук и ног не чувствую. ‎ ‎— Сама виновата, — победно прищурился Вадим, целуя её в уголок губ. — Чтобы в следующий раз, когда ректор зачитывает свои доклады, у тебя даже мысли не возникало проверять мою выдержку. ‎ ‎Ольга тихо, счастливо рассмеялась, укладывая ладони ему на грудь. ‎ ‎— Обещаю больше так не делать, — улыбнулась она. — А теперь давай вставать, гроссмейстер. Сегодня суббота. «Акулы» ждут своего генерального менеджера на арене. ‎ ‎— Пусть ждут, — вальяжно отмахнулся Казанцев, увлекая её в новый, глубокий и неторопливый поцелуй, полностью перечёркивающий любые временные рамки. — Матч начнётся вовремя, а вот наше утро мы продлим ещё минут на пятнадцать. Имеем полное право. ‎ ‎ ‎

***

Субботний вечер превратил Ледовую арену Политеха в кипящий, бурлящий котёл. Вся прилегающая к спортивному комплексу территория была забита машинами, а у касс и турникетов выстроились огромные очереди из студентов, преподавателей и жителей города. Трибуны были заполнены до отказа ещё за сорок минут до стартового свистка. Яркие плакаты с символикой «Акул Политеха», раздававшийся из динамиков ритмичный рок и оглушительный гул сотен голосов создавали сумасшедшую, пьянящую атмосферу настоящего, большого праздника. Весь Политех жил этим матчем плей-офф. ‎ ‎На VIP-трибуне, расположенной прямо по центру над судейским столиком, собралось высшее руководство университета. Ректор, Евгений Валентинович, пребывал в отличном расположении духа, увлечённо обсуждая шансы команды с деканами факультетов. ‎ ‎Пройдя служебный контроль, на трибуне появились Ольга Сергеевна и Вадим Юрьевич. Они вошли вместе, удерживая безупречное, строгое соответствие служебному протоколу. Казанцев был в своём лучшем тёмном костюме, белоснежной сорочке, а в его пронзительных голубых глазах горел азартный, торжествующий огонь гроссмейстера, который точно знал, что его сложнейшая партия доведена до победного финала. Ольга Сергеевна шла рядом — невероятно элегантная, в изящном платье тёмно-синего цвета, идеально подчёркивающем её безупречную осанку. В её голубых глазах больше не было прежнего холодного проректорского льда. Прежняя маска Железной леди была окончательно снята и выброшена за ненадобностью. ‎ ‎— А, Вадим Юрьевич! Ольга Сергеевна! Проходите, присаживайтесь, — тепло поприветствовал их ректор, указывая на первые ряды кресел. — Ну что, Вадим Юрьевич, как самочувствие? Вижу, от вашей простуды не осталось и следа. Выглядите великолепно! ‎ ‎— Спасибо, Евгений Валентинович, системный подход и спортивная закалка творят чудеса, — с неподражаемой, вальяжной ухмылкой ответил Казанцев, присаживаясь рядом с Ольгой. ‎ ‎Ольга Сергеевна едва заметно прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух при упоминании «простуды», и бросила на Вадима быстрый, искрящийся лукавством взгляд. Под прикрытием широкого подлокотника Казанцев уверенно перехватил её пальцы, крепко и надёжно сжав их в своей ладони. Ольга не стала отстраняться — это тайное, согревающее прикосновение среди ликующего стадиона дарило им обоим абсолютное, нерушимое чувство общего дома. ‎ ‎Финальная сирена к началу матча разорвала воздух, и игра началась. «Акулы Политеха» выкатились на лёд под оглушительный рёв трибун. С первых же секунд первого периода стало понятно: парни вышли умирать за победу. Они летали по площадке, впечатывали соперников в борта и разыгрывали комбинации на таких скоростях, будто за их спинами стояли не триста тысяч личного кредита Казанцева, а судьба всего мирового хоккея. Команда Кисляка грызла лёд. Плей-офф, который ещё вчера висел на волоске из-за личных, корыстных интересов ушедшего застройщика, теперь разворачивался по их собственному, победному сценарию. ‎ ‎Уже на седьмой минуте Самсонов с филигранной подачи Егорова, мощным щелчком вогнал первую шайбу в девятку ворот соперника. Трибуны взорвались яростным, сумасшедшим рёвом. На трибунах тут же зажгла группа поддержки «Акул», в первом ряду которой, ярче всех танцуя с помпонами, задорно двигалась Лиза. Ректор подскочил со своего места, бурно аплодируя: ‎ ‎— Браво! Вот это комбинация! Вадим Юрьевич, посмотрите, как наши хоккеисты играют, а как девчонки за них болеют! Молодцы! ‎ ‎Казанцев сыто прищурился, откинувшись на спинку кресла, бросил гордый взгляд на танцующую Лизу и чуть сильнее сжал ладонь Ольги: ‎ ‎— Это только начало регламента, Евгений Валентинович. ‎ ‎Второй и третий периоды превратились в плотную, тактически выверенную борьбу. «Акулы» не оставили гостям ни единого шанса перехватить инициативу, жёстко контролируя каждый сантиметр площадки. Во время очередного периода, Лиза из группы поддержки весело обернулась к VIP-ложе, радостно помахав маме и Вадиму рукой и показывая победный знак. Ольга счастливо улыбалась дочери, окончательно отпуская многолетнюю привычку тотального контроля. Всё шло именно так, как должно было быть. ‎ ‎Когда прозвучала финальная сирена, зафиксировавшая уверенный и заслуженный счёт 3:1 в пользу Политеха, стадион буквально задрожал от оваций. Болельщики скандировали название команды, хоккеисты на льду устроили победную кучу-малу, а Кисляк на тренерском мостике устало, но победно улыбался. Все скрытые ловушки, финансовые дефициты и угрозы разбились вдребезги о нерушимую стену их общей воли. ‎ ‎Ректор, пожав руку сияющему Казанцеву и Ольге Сергеевне, поспешил вниз, к выходу на лёд, чтобы лично поздравить команду с выходом в финал. Деканы и приглашённые гости потянулись за ним, и VIP-трибуне на несколько минут опустела. ‎ ‎Ольга и Вадим остались одни у бортика ложи. Женщина повернулась к нему всем корпусом, доверчиво уложила ладони на лацканы его чёрного пиджака и посмотрела в его ласковые голубые глаза с безграничным, честно завоёванным доверием. ‎ ‎— Ну что, генеральный менеджер, — тихо, интимным полушёпотом произнесла она, и на её губах расплылась самая нежная улыбка. — Раунд выигран. Спасибо тебе... за всё, что ты сделал для этих мальчишек. И для меня. ‎ ‎Вадим бережно прижал её к себе за талию, полностью уничтожая последние сантиметры расстояния между ними. В его взгляде больше не было министерского лоска — только бесконечное тепло. ‎ ‎— Наш главный матч, Оля, мы выиграли ещё тогда, когда переписали расписание в твоем шкафу, — вкрадчиво прошептал Казанцев, наклоняясь к самому её лицу. — А это... просто официальное подтверждение. И учти, проректор, это только начало нашего личного регламента. ‎ ‎Не обращая внимания на фотовспышки журналистов на льду, на суету стадиона и уходящих коллег, Вадим Юрьевич глубоко, уверенно и сладко накрыл её губы своими. Больше не нужно было соблюдать напускную субординацию, просчитывать чужие махинации и прятать взгляды. Сумасшедшие шторма остались далеко позади, а впереди их ждал долгий, надёжный, очищенный от лишних параграфов и по-настоящему счастливый общий мир. ‎ ‎