Перезагрузка.

‎

***

‎Оставшаяся часть четверга прошла в напряжённом рабочем ритме. Каждый из них с головой ушёл в свои обязанности: Ольга Сергеевна методично разгребала накопившиеся завалы в учебной части, а Вадим Юрьевич координировал технические службы арены, готовя стадион к субботнему матчу. Административное крыло Политеха гудело от забот, но между их кабинетами теперь существовала невидимая, прочная связь, не нуждающаяся в словах. ‎ ‎Ближе к семи часам вечера, когда приёмная ректората окончательно опустела, Вадим спокойно переступил порог её кабинета. Он уже набросил на плечи пальто, держа в руке ключи от машины, и устало посмотрел на Ольгу своими пронзительными голубыми глазами. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, рабочий день уже закончился, — тихо, с мягкой улыбкой произнёс Казанцев, останавливаясь у её стола. — Подвезти тебя до дома? ‎ ‎Ольга Сергеевна отложила документы, подняла на него взгляд и внимательно вгляделась в его осунувшееся, напряжённое лицо. Заметив, что он до сих пор не забрал свои вещи, она с лёгкой тревогой спросила: ‎ ‎— У тебя ещё какие-то дела в университете? Ты... не приедешь ко мне? ‎ ‎Вадим на секунду замолчал. Он подошёл чуть ближе, опёрся ладонями о край стола и посмотрел ей прямо в глаза — честно, открыто, без единой капли своего привычного чиновничьего лоска. ‎ ‎— Нет, — негромко, но твёрдо ответил Вадим. — Оля, я не хочу и не собираюсь тебе врать. Просто хочу поехать к себе домой, напиться и уснуть. Один. Завтра утром я подпишу этот банковский договор и... если честно, просто не хочу сейчас думать об этом. Надеюсь, ты не обидишься. ‎ ‎Ольга прерывисто вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от щемящей нежности к этому сильному, гордому мужчине. Она прекрасно понимала, какого колоссального внутреннего напряжения стоил ему этот день и этот вынужденный шаг с кредитом под личные обязательства. Ему нужно было побыть наедине со своими мыслями, выдохнуть и перезагрузить систему перед завтрашним роковым сроком. ‎ ‎Ольга медленно поднялась со своего места, подошла к нему вплотную и доверчиво уложила ладони на его плечи, заглядывая в потемневшие голубые глаза Казанцева. На её губах расплылась самая тёплая, понимающая улыбка. ‎ ‎— Я не обижаюсь, Вадюш, — ласково, интимным полушёпотом произнесла она. — Я всё прекрасно понимаю. Езжай домой, отдыхай. Но от предложения подвезти меня я, пожалуй, не откажусь. Завтра будет новый день, и мы со всем разберёмся. ‎ ‎Вадим бережно прижал её к себе, чувствуя, как уходит накопленная за день глухая тяжесть, и нежно поцеловал её в макушку. Этот раунд честности был необходим им обоим, чтобы окончательно зафиксировать абсолютное доверие в их общем регламенте. ‎ ‎

***

‎Замкнутая тишина его собственной квартиры, встретила Вадима глухим, давящим безразличием. В этой пустой, выхолощенной холостяцкой берлоге, где на вешалках давно не шуршали строгие платья Ольги, а воздух не пах её пионами, утренний административный лоск Казанцева осыпался окончательно. Здесь больше некому и не перед кем было держать спину идеально прямой. ‎ ‎Мужчина небрежно швырнул ключи на комод, стащил узел галстука вниз и расстегнул верхние пуговицы сорочки. Пройдя на тёмную кухню, он даже не стал зажигать свет — рассеянного уличного сияния из окна вполне хватало. Вадим открыл бар, достал тяжёлую, наполовину полную бутылку дорогого шотландского виски и, проигнорировав бокалы, плеснул крепкий янтарный алкоголь прямо в массивный стакан с толстым дном. ‎ ‎Первый глоток обжёг горло резкой, очищающей сталью. Вадим шумно выдохнул, упёрся ладонями в холодную кухонную столешницу и закрыл глаза. ‎ ‎Мысли хлынули лавиной, не разбирая должностных инструкций и чиновничьих параграфов. Ещё неделю назад он искренне верил, что эта провинциальная гавань станет для него идеальным местом, чтобы спокойно отсидеться, переждать столичные шторма и лениво покручивать хоккейные интриги ради собственного удовольствия. А сейчас? Сейчас он сидел в пустой квартире, повесив на себя огромный личный кредит, поставив на кон своё финансовое благополучие и министерскую репутацию ради команды студентов и одной конкретной женщины. ‎ ‎Вадим сделал ещё один крупный, затяжной глоток. Алкоголь медленно, приятной волной разливался по телу, тупя острые углы скопившегося за день напряжения. ‎ ‎«Занесло же тебя, Казанцев...» — с глухой, ироничной усмешкой подумал он, глядя в тёмное окно. Гроссмейстер, который всегда просчитывал чужие ходы на три шага вперёд, сам добровольно перевернул свою шахматную доску. Но самое удивительное было в том, что он ни секунды не жалел об этом решении. Перед глазами упрямо стояло потрясённое, беззащитное лицо Ольги, когда он вкрадчиво шептал ей про личные поручительства. Её широко распахнутые голубые глаза, в которых за секунду растаял весь её проректорский лёд, стоили каждого рубля из этого банковского договора. Ради её тёплого «Вадюш» и робкого кулачка, уткнувшегося в его плечо, он был готов лично разорвать в клочья любые министерские козни Жилина. ‎ ‎Мужчина плеснул себе ещё виски. Стакан глухо звякнул в темноте. ‎ ‎Вадим думал об «Акулах». Парни пахали на льду, Кисляк выжимал из них максимум, Егоров переживал из-за шкурных интересов своего отца-застройщика. Команда была готова грызть лёд в субботу, и Казанцев просто не имел права позволить коммерческой грязи уничтожить их спортивную мечту. Он выполнит этот регламент. Завтра утром приедет курьер, бумаги будут подписаны, взнос уйдёт строго до полудня, и Жилин захлопнет свою юридическую ловушку вхолостую. ‎ ‎Виски постепенно брал своё. Возбуждение и злость уступили место тяжёлой, глухой усталости. Вадим допил стакан, чувствуя, как мысли наконец-то теряют свою колючую остроту и плавно размываются. Завтра будет новый, чертовски сложный день в Политехе, где ему снова придётся надеть безупречный черный пиджак и маску невозмутимого руководителя. Но сегодня ночью, в этой пустой темноте, он наконец-то мог позволить себе просто уснуть. Один. ‎ ‎ ‎

***

Тяжёлое утро пятницы началось с резкого, настойчивого звонка будильника. Вадим с трудом открыл глаза, чувствуя, как вчерашний шотландский виски отозвался глухой, тупой болью в висках. Мужчина сел на краю кровати, шумно выдохнул и первым делом отправился на кухню. Он жадно, большими глотками выпил два полных стакана ледяной воды, чувствуя, как организм постепенно возвращается к жизни после тяжёлой ночи. ‎ ‎Следом был обжигающий, контрастный душ. Ледяные струи воды окончательно смыли остатки вечернего опустошения и усталости, вернув Казанцеву его привычную, жёсткую внутреннюю собранность. До рокового полуденного срока оставались считанные часы, и раскисать генеральный менеджер «Акул» не имел никакого права. ‎ ‎Выйдя из ванной с полотенцем на шее, Вадим сразу взял в руки телефон и набрал Ольгу. Ответила моментально, будто она сама давно ждала этого звонка. ‎ ‎— Доброе утро, Вадюш, — тихо, с нескрываемой нежностью и облегчением произнёс её мягкий голос. — Как ты? ‎ ‎— Доброе утро, Оль, — ровным, восстановившимся бархатным тембром ответил Вадим, глядя в окно на просыпающийся город. — Система перезапущена, к новому раунду готов. Собирайся, я заеду за тобой минут через 40. ‎ ‎— Хорошо, жду, — коротко ответила Ольга, и в её голосе прорезалась привычная проректорская уверенность. ‎ ‎Положив трубку, Казанцев принялся оперативно приводить себя в полный порядок. Он подошёл к распахнутому гардеробу. Тщательно взвесив все тактические нюансы сегодняшней встречи с банковским курьером и министерским дедлайном, Вадим решил сменить серую классику на максимальную строгость. ‎ ‎Он надел свой идеально отглаженный чёрный костюм, который сидел на его широких плечах как влитой. Под пиджак легла свежая голубая рубашка, выгодно подчеркнувшая стальной оттенок его пронзительных глаз. Привычным, выверенным движением Вадим повязал элегантный тёмный галстук, застегнул на запястье массивные часы и бросил финальный взгляд в зеркало. Из отражения на него снова смотрел невозмутимый, уверенный в себе гроссмейстер, готовый разнести любую чужую ловушку. ‎ ‎Накинув пальто, Казанцев взял со стола документы, запер квартиру и отправился в путь. Пятничный регламент вступил в свою самую острую, решающую фазу. ‎ ‎

***

‎Ровно через тридцать минут Вадим припарковал автомобиль у крыльца дома Москвиных. Едва он заглушил мотор, как подъездная дверь открылась. На улицу весёлой, стремительной походкой выбежала Лиза с рюкзаком на плече, а следом за ней грациозно спустилась Ольга. На проректоре было строгое кремовое пальто, выгодно подчёркивающее её элегантность. Но едва её взгляд зафиксировал Казанцева, выходящего из машины, в её голубых глазах растаяли последние остатки служебного льда, уступив место бесконечной, щемящей нежности. ‎ ‎— Ого! — весело воскликнула Лиза, подбегая к машине и бесцеремонно занимая заднее сиденье. — Вадим Юрьевич, доброе утро! Чёрный костюм, голубая рубашка... Вы сегодня выглядите потрясающе. Мам, смотри, а ты переживала, что у нашего генерального температура поднялась. Да у него иммунитет крепче, чем оборона сборной! ‎ ‎Ольга Сергеевна плавно опустилась на пассажирское сиденье рядом с Вадимом, бросив на дочь строгий взгляд, который тут же сменился мягкой улыбкой. В салоне автомобиля мгновенно воцарилась удивительно тёплая, интимная атмосфера. Ольга повернулась к Вадиму, ласково и внимательно вглядываясь в его лицо, пытаясь отыскать следы вчерашней тяжёлой ночи. Её ладонь легла поверх его руки, сжимающей руль. Пальцы женщины нежно, согревающе переплелись с его пальцами. ‎ ‎— Как твоё самочувствие? — тихо, с нескрываемой заботой и трепетом в голосе спросила она, внимательно вглядываясь в стальной оттенок его пронзительных глаз. ‎ ‎Вадим почувствовал, как от этого простого, мягкого прикосновения внутри окончательно растворяются остатки утренней усталости. Он повернул голову к ней, поймал её любящий взгляд и ответил своим — долгим, глубоким и ласковым. ‎ ‎— Полностью перезагрузился, — бархатным, непривычно нежным полушёпотом отозвался Вадим, едва заметно поглаживая большим пальцем её изящное запястье. На его губах заиграла тёплая, лукавая улыбка. Мужчина вкрадчиво наклонился чуть ближе к ней и добавил: — Система работает без сбоев. Но к твоей вчерашней выходке мы сегодня вечером обязательно вернёмся. Я этот внештатный аудит субординации так просто не оставлю. Лично проконтролирую, чтобы ты никуда не спешила. ‎ ‎Ольга прерывисто вздохнула от его вкрадчивого, интимного тона. На её щеках проступил нежный румянец, а взгляд стал глубоким и томным. Она доверчиво прижалась плечом к его плечу, окончательно отпуская контроль. ‎ ‎— Смотри не сорви мне график вечерних отчётов, Казанцев, — лукаво, но очень тихо прошептала она, не разрывая сплетения их пальцев. — Я буду ждать. ‎ ‎— А то! Наша Железная леди шутить не любит, — задорно вставила с заднего сиденья Лиза, увлечённо копаясь в телефоне и разбавляя их уединённый мир своим студенческим азартом. — Вадим Юрьевич, парни из первого звена просили передать, что лёд на субботу готов. Мы же всех порвём в плей-офф, правда? ‎ ‎— Без вариантов, Елизавета, — Вадим мягко улыбнулся девушке через зеркало заднего вида, неохотно высвободил руку из ладони Ольги, включил передачу и плавно тронулся с места. — Все скрытые ловушки мы закроем ещё до обеда. ‎ ‎Машина уверенно взяла курс в сторону Политеха. Напряжение рокового срока всё ещё висело над ними, но теперь, окружённый её заботой, нежностью и абсолютным доверием, Казанцев чувствовал себя по-настоящему сильным и непобедимым. ‎ ‎ ‎

***

Дорога до Политеха заняла не более двадцати минут. Высадив Лизу у главного корпуса, Вадим припарковал машину на служебной стоянке, и они с Ольгой вместе поднялись в административное крыло. Едва они переступили порог приёмной ректората, как Марина сразу же указала рукой на кресло для посетителей: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, доброе утро! К вам. ‎ ‎Молодой парень в строгой фирменной экипировке тут же поднялся с места, держа в руках плотный кожаный планшет. Вадим Юрьевич сдержанно кивнул ему и приглашающе открыл дверь своего рабочего крыла: ‎ ‎— Доброе утро. Проходите. ‎ ‎Они вместе вошли в кабинет генерального менеджера Политеха. Казанцев спокойно обошёл широкий лакированный стол, снял пальто и сел в своё массивное кресло. Курьер вежливо присел напротив, достал из планшета два полностью подготовленных экземпляра договора и пододвинул их Вадиму. ‎ ‎Казанцев взял ручку, бегло проверил реквизиты и уверенным, размашистым движением поставил свои подписи на всех финальных листах. Роковой срок больше не висел над командой. Парень аккуратно забрал бумаги, оставил один экземпляр договора Вадиму, а второй экземпляр запечатал в специальный защитный конверт и убрал глубоко в сумку. ‎ ‎Затем курьер взял свой рабочий телефон, быстро набрал номер центрального офиса и чётко произнёс в трубку: ‎ ‎— Здравствуйте. Объект триста, Казанцев. Сделка успешно совершена, документы подписаны на месте. Подтверждаю активацию перевода. ‎ ‎Буквально через тридцать секунд после того, как парень нажал отбой, смартфон Вадима, лежащий на столе, тихо и победно звякнул. Экран загорелся, выводя официальное пуш-уведомление от банковского приложения об успешном зачислении всей суммы и её моментальном переводе на целевой операционный счёт. Все скрытые ловушки окончательно захлопнулись вхолостую. ‎ ‎Курьер вежливо попрощался и покинул кабинет. Едва за ним закрылась дверь, Вадим решительно поднялся со своего места, взял со спинки стула чёрный пиджак и уверенным движением набросил его на плечи. Напряжение двух дней окончательно уступило место холодному, победному азарту. Не теряя ни секунды, Казанцев быстрым шагом вышел из административного крыла и направился прямиком к спортивному комплексу. ‎ ‎

***

‎В раздевалке «Акул Политеха» царило тяжёлое, гнетущее молчание. Парни в тренировочной форме сидели на скамьях, понурив головы. Кисляк хмуро перебирал планшеты с тактическими схемами, а Егоров отрешённо смотрел в пол, чувствуя на себе невидимую вину за демарш своего отца. Все понимали, что без экстренного взноса завтрашний матч окажется под угрозой отмены. ‎ ‎Внезапно тяжёлая дверь раздевалки распахнулась, и на пороге появился Вадим Юрьевич. Его безупречный чёрный костюм, голубая рубашка и леденящий, уверенный блеск в глазах мгновенно заставили хоккеистов поднять головы. Казанцев прошёл в центр помещения, обвёл команду пронзительным взглядом и прищурился. ‎ ‎— Так, отставить траурный регламент, — бархатным, сочным по силе голосом нарушил тишину генеральный менеджер. Он поправил часы на запястье и уверенно отчеканил: — Все скрытые ловушки закрыты, а финансовые параграфы полностью урегулированы учебной частью вуза. Плей-офф состоится! Завтра вы выходите на лёд строго по расписанию в полной боевой готовности. ‎ ‎Раздевалка на секунду замерла, переваривая ошеломительную новость, а затем взорвалась дружным, восторженным рёвом. Парни вскакивали со своих мест, Егоров облегчённо выдохнул, а Кисляк одобрительно покачал головой, оценив этот маневр руководства. ‎ ‎— Вадим Юрьевич... Спасибо большое! — бурно выдохнул Самсонов. Парень не удержался от нахлынувших эмоций и крепко, порывисто обнял Вадима. ‎ ‎Казанцев явно не ожидал такого прямого проявления чувств. На долю секунды он растерялся, смешно повёл плечами под его крепкими руками, но тут же вернул лицу привычную строгость. ‎ ‎— Ну, ну, ты в руках себя держи, — ворчливо, но беззлобно произнёс Вадим, уверенно отстраняя хоккеиста от своего дорогого чёрного пиджака. На его губах заиграла фирменная, вкрадчивая ухмылка, а в глазах блеснули пикантные, остроумные искорки: — Мне по душе принимать объятия от женского пола. Так что давай, Самсонов, без фанатизма. Нам ещё завтра чужие ворота штурмовать, побереги спортивную агрессию. ‎ ‎— Полностью системный подход! — с неподражаемым азартом добавил Казанцев, оглядывая сияющих ребят. — А теперь марш на лёд. Ректор лично обещал присутствовать на трибунах, так что у соперников просто нет шансов на апелляцию. Свободны. ‎