Глава 28

Кёраку Сюнсуй приземлился на широкий карниз высокой стены полигона плечом к плечу со своим давним другом Укитакэ. Поднятый их сюнпо ветер ещё трепал полы белых хаори. Рядом один за другим возникали остальные капитаны, и каждое появление сопровождалось сухим характерным хлопком. В самом центре шеренги замер старик Яма. Главнокомандующий тяжело опирался на деревянный посох и даже глаз не приоткрыл — будто внизу разворачивался не смертельный бой за титул Кенпачи, а какая-то нелепая возня новобранцев. Развороченный в хлам полигон и высвобожденный шикай Киганджо Сюнсуя ни капли не удивили. Когда по Сейрейтею прокатилась чужая, абсолютно дикая рейацу, на которую яростно рявкнула сила Десятого Кенпачи, они и не рассчитывали застать здесь светский раут. Но зацепило самого ленивого из капитанов совсем другое. Даже без духовного чутья было видно, насколько грозный хозяин Одиннадцатого отряда терялся на фоне своего соперника. И ладно бы дело было только в исполинском росте чужака — хотя золотая махина знатно впечатлила прибывших офицеров. Настоящим источником ступора стал сам объём чужой силы. Кёраку готов был поклясться: рейацу незнакомца ни плотностью, ни масштабом не уступала мощи самого Главнокомандующего. А ведь за сотни лет службы Сюнсуй ещё ни разу не встречал монстров, способных сравниться со стариком Ямой. Посреди разбитой площадки высился скучающий исполин. Он с ленцой отмахивался от полновластного капитана, как от трёхлетнего сорванца, отвешивая ему унизительные щелбаны. Столь сюрреалистическая картина заставила некоторых капитанов потянуться к глазам, чтобы их протереть. — Это вообще кто такой? — удивлённо спросил Кенсей. — Откуда взялся этот монстр? — У меня есть кое-какие догадки, — сухо ответил Гинрэй и замолчал. На арене прозвучала очередная серия взрывов, и порывы ветра, смешанные с пылью, обрушились на зрителей. После того как пыль немного улеглась, Укитакэ спросил: — И что вам известно, капитан Кучики? Аристократ неторопливо отряхнул свой шарф и прикинул в голове, чем готов поделиться, однако не он один обладал нужной информацией. — Неот Сигиллит, — бесцеремонно вклинилась Йоруичи. — На данный момент сильнейший ученик Академии. Кучики бросил на свежеиспечённого капитана Второго отряда хмурый взгляд, на который она ответила озорной улыбкой. Гинрэй отвернулся, а потом едва заметно кивнул, подтверждая её слова. — Ученик? — удивлённо переспросил Кенсей. — Ученик. — Йоруичи кивнула и тут же нахмурилась. — Однако в докладах, что поступали ко мне от наблюдателей и сенсоров, он хоть и был сильным бойцом на уровне слабого капитана, но никак не тем чудовищем, которое мы сейчас наблюдаем на арене. Сюнсуй поправил соломенную шляпу: — Видимо, парень не захотел, как все, годами тянуть служебную лямку. Решил щелбанами проложить себе дорогу наверх. — Сюнсуй, — укоризненно вздохнул Укитакэ. — А что? — Тот хохотнул и небрежно кивнул в сторону арены. — Пока у него просто отлично получается. И тут заговорил Главнокомандующий. Все разговоры на стене оборвались. — Капитан Йоруичи, почему я узнаю о таком бойце только сейчас? Старик по-прежнему стоял в расслабленной позе, не выказывая ни толики эмоций, однако Йоруичи сразу отбросила шутливый тон и настроилась на серьёзный лад. Вопрос Ямамото напрямую бил по её профпригодности. Второй отряд проморгал такого колосса у себя под носом, и это бросало на семью Шихоин довольно скверную тень. — Как вы знаете, последние два года я принимала дела у своего отца, и отчёты об этой фигуре попались мне на глаза совсем недавно, — ответила Йоруичи. — Да и повод оказался не тревожным, а скорее комичным, так что я не думала, что о нём стоит докладывать на наших общих собраниях. — И в чём же был юмор? — как всегда, бесцеремонно вклинился в разговор капитан в соломенной шляпе. — Он частенько подрабатывал инструктором как по кидо, так и по дзандзюцу, но целый год оставался без занпакто. — Йоруичи резко вскинула руку и перед самым лицом перехватила каменный обломок, едва не влетевший ей в лоб. — Но когда я решила выяснить причину такой задержки и отправила своих оперативников, вся комичность испарилась. Ректор Академии выставил моих людей за порог и недвусмысленно заявил, что мне не стоит совать нос в дела многоуважаемого Оэцу-доно. — Бог-кузнец?! — несколько капитанов выдохнули это одновременно. Йоруичи подбросила зажатый в кулаке осколок в воздух и кивнула: — Случилось это две недели назад. Я просто не успела копнуть глубже, да и докладывать, по сути, было нечего. Однако могу сказать с уверенностью: в отчётах дежуривших там оперативников не нашлось и намёка на подобный уровень силы. Будто в опровержение её слов, рука Неота смазалась от бешеной скорости. Для большинства присутствующих всё слилось в единую вспышку. Лишь несколько капитанов успели разглядеть, как его указательный палец трижды сорвался с большого. Первый щелбан пришёлся Киганджо точно в лоб. Голова Кенпачи резко дёрнулась, а на стене полигона позади него полыхнула защитная печать. Несколько тяжёлых блоков выгнуло наружу, чёрно-золотой обод задрожал. Второй щелбан угодил в грудину. На этот раз вспыхнули сразу два кольца. По ним побежали трещины, но барьеры всё же сдержали натиск. Третий щелбан Неот отвесил в область диафрагмы. Катасиро попытался перенаправить импульс дальше, однако уцелевших печатей уже не хватило. Ободы с треском лопнули, и остаток удара обрушился на самого Киганджо. Кенпачи сложило пополам, оторвало от земли и швырнуло через весь полигон. Его впечатало в многострадальную стену — по каменной кладке паутиной разбежались трещины, а сверху посыпалось крошево. — Чёрт возьми... Простым щелбаном? Не могу поверить, — ошарашенно пробормотал Мифунэ. — Киганджо, конечно, тот ещё фрукт, но он точно не слабак. Я лично присутствовал на нескольких его защитах титула и могу уверенно сказать: он чёртовски сложный противник. — Он покачал головой. — Но то, что происходит сейчас... Логично было ожидать, что на этом всё и закончится. Гиганту ничего не стоило сделать рывок и добить Десятого Кенпачи, пока тот выковыривал себя из разбитой стены. Однако парень даже не шелохнулся — он просто опустил своё «оружие» вдоль тела и принялся лениво наблюдать за барахтающимся в обломках соперником. Киганджо стоял на карачках, уперевшись руками в землю, и отчаянно пытался втянуть воздух в схлопнувшуюся диафрагму. Когда ему наконец удалось с сипом сделать первый вдох, он тут же разразился жутко надрывным кашлем. — Кажется, ему нехорошо, — заметил, как ни странно, не Капитан Очевидность, а Сюнсуй. Едва Кенпачи поднялся на ноги, как разразился такой площадной бранью, что даже у видавших виды бойцов уши свернулись бы в трубочку. — Ну всё, пидорасина напомаженная, ты напросился! — брызжа слюной, закончил он свою тираду. — Интересно... — вдруг раздался мягкий голос капитана Уноханы. На её лице, как обычно, застыла кроткая улыбка, а руки были спрятаны в широкие рукава хаори. Весь её облик дышал нежностью, покоем и материнской заботой. Однако те, кто знал эту женщину достаточно давно, прекрасно понимали, куда нужно смотреть на самом деле. А именно — в её глаза, в глубине которых сейчас разгоралось демоническое пламя чистого азарта. — Кхм, кхм, — деликатно прочистил горло Сюнсуй. — И что же вас так заинтересовало, капитан Унохана? — Техника этого молодого человека. Хоть он сейчас и не держит в руках меч, каждое движение его ног, корпуса и рук выдаёт невероятно опытного бойца. Мастера высочайшего класса. — Я тоже это заметил, — кивнул Кёраку. — Но что именно кажется вам занимательным? Да и вас, полагаю, трудно удивить каким бы то ни было стилем боя, Первую Кен... Сюнсуй осёкся на полуслове. Рэцу на мгновение оторвала взгляд от арены и одарила излишне болтливого коллегу таким взором, что все заготовленные слова застряли у него поперёк горла. — Занимательно другое: ему попросту негде было набраться опыта для сражения на таких скоростях и при таком уровне силы. — Она вернулась к наблюдению за боем. Это откровение зависло в воздухе тяжёлым молчанием. Каждый из присутствующих в этот момент тщетно пытался отыскать ответ на озвученный вопрос — и не находил. Первым из задумчивости, как обычно, вынырнул Сюнсуй. Он легонько ткнул друга локтем в бок и едва слышно шепнул: — Кажется, золотой парнишка-то влип. Лукаво подмигнув Укитакэ, он мотнул головой в сторону Уноханы, которая буквально ловила каждое мимолётное движение новичка. — Думаю, капитан Унохана просто оценивает его технику, — не слишком уверенно возразил самый миролюбивый командир Готэя 13. Они и правда впервые видели, чтобы Рэцу смотрела на кого-то с настолько неприкрытым, жадным интересом. — Ты сам-то в это веришь? — Сюнсуй заговорщически улыбнулся другу. — Да ты глянь на неё, она же его буквально глазами пожирает. Кёраку предусмотрительно шептал Укитакэ прямо на ухо. Он прекрасно понимал: за подобные разговоры от самого «милого» капитана Готэя можно было запросто схлопотать занпакто вдоль хребтины. Унохана будто услышала их шушуканье. Её кроткая улыбка стала ещё на пару миллиметров шире. Сюнсуй резко поёжился от пробежавшего по спине холодка и мгновенно напустил на себя самый невинный вид. Кенпачи, на удивление, не потерял контроль над готовящейся техникой. Он продолжал яростно атаковать гиганта, аккумулируя его ленивые выпады во всё новые и новые печати. — Я одного не могу понять, — вдруг подал голос Кенсей. — Почему Кенпачи не высвобождает банкай? Ему же должно быть ясно как день, что сейчас он этому монстру не соперник. Повисла короткая тишина, которую нарушил Гинрэй Кучики. Одно-единственное слово прозвучало весомо: — Гордость. — Старик говорил как человек, который точно знает, о чём толкует. — Гордость? — Кенсей на миг оторвался от мельтешащего внизу Кенпачи и воззрился на самого чопорного шинигами в Сейрейтее. Слегка поджав губы, Кучики пояснил: — Нежелание соперника использовать занпакто бьёт капитана Киганджо по самому больному — по его самолюбию. Мне кажется, он хочет во что бы то ни стало заставить этого наглеца обнажить клинок, и только тогда его гордость позволит ему высвободить банкай. — Гинрэй на секунду умолк и добавил, хмуря седые брови: — И то, что этот молодой человек столь пренебрежительно относится к своему оппоненту, не делает ему чести. Кое-кто из капитанов согласно закивал, а Кенсей негромко буркнул себе под нос: — Ну уж вам, Кучики, точно виднее. Вы в разных сортах гордости эксперты. И тут, уже второй раз за этот короткий бой, всех удивила Унохана. — По-моему, вы кое-что упускаете, капитан Кучики. — Командир Четвёртого отряда скосила глаза на Гинрэя. — Просветите же меня, — слегка задрав подбородок, сухо попросил Гинрэй. — Если бы этот юноша не выбрал настолько унизительную для оппонента тактику, Десятый Кенпачи... — всего на долю секунды на её кротком лице проступила гримаса брезгливости, — давно бы сломался под гнётом такой подавляющей мощи. Присмотритесь внимательнее. Неот подбадривает Киганджо, подогревает его ярость, чтобы не дать духу угаснуть окончательно. Капитан Кучики прав: тот держится на одной гордости. Но раздувает её именно противник. — И зачем ему это? — искренне удивился Укитакэ. — К чему затягивать этот фарс, который лишь сильнее унижает капитана Киганджо? Разве не милосерднее было бы прикончить его одним ударом? — Милосердие?.. — Рэцу словно попробовала незнакомое слово на вкус. — Милосерднее — возможно. — Она качнула головой, так что длинная коса скользнула по груди. — Однако нашлось бы немало скептиков, которые поставили бы новому Кенпачи в вину то, что он одолел соперника, не дав тому раскрыться на полную мощь. И это бросило бы тень на его титул. — После короткой паузы она мягко улыбнулась. — По крайней мере, мне так кажется. Сюнсуй тут же снова пихнул Укитакэ локтем в бок и красноречиво округлил глаза, всем своим видом показывая: «Ну? Я же говорил!» Тем временем под аккомпанемент капитанских разговоров Киганджо на арене выжимал из своего шикая все соки. Он ещё никогда в жизни не использовал его потенциал на все сто процентов, но, похоже, этот день наконец настал. Его предыдущие соперники лишались голов задолго до того, как он успевал раскрыть накопительную способность занпакто на полную мощность. Нынешний оппонент великодушно позволял ему готовить поле боя, и это рождало в душе Киганджо дикую смесь из предвкушающего восторга и бешеного гнева. Ведь это означало лишь одно: золотой наглец вообще ни во что не ставит Десятого Кенпачи. — Ну всё, кусок говна, готовься. — Кенпачи предвкушающе оскалился. Неот стоял в самом центре глухой ловушки. Вокруг него застыло кольцо рваных каменных обломков, которые Киганджо удерживал в воздухе собственной рейацу. На каждой глыбе горела печать, прорезая камень угольно-чёрными бороздами. Одни зависли у самых ног золотого исполина, другие — по бокам, за спиной и над головой. — Удиви меня. — Неот приветливо поманил Кенпачи рукой и ободряюще улыбнулся. От этой снисходительной лыбы Киганджо заскрипел зубами. В этот миг он чувствовал себя умственно отсталым ребёнком, которого заботливые взрослые ласково подбадривают, пока тот пытается самостоятельно взобраться на унитаз. Киганджо стиснул рукоять так, что побелели костяшки, и вскинул занпакто над головой. Тяжёлые кольца вдоль обуха Катасиро столкнулись с резким дребезжащим звоном. Эхо прокатилось по стенам полигона. В ту же секунду печати на парящих обломках вспыхнули. Одна за другой глыбы лопались, рассыпаясь осколками и высвобождая накопленную за бой силу. Бело-золотые потоки с шипением устремились к тесаку, оплели широкое лезвие и стянулись к острию. Там они сжались в ослепительную пульсирующую точку. Воздух вокруг неё поплыл, ломая очертания клинка. Лишь три печати продолжали гореть на обломках за спиной Неота. Их Киганджо сохранил на случай, если противник всё-таки решит уклониться. Стоило гиганту дёрнуться в сторону — накопленные в них удары рванули бы навстречу и загнали его обратно под лезвие. — Сдохни! — взревел Кенпачи. Киганджо оттолкнулся от земли. Камень под его ногами просел и брызнул крошевом. В этот рывок он вложил всю силу, высвобожденную из печатей. Катасиро с тяжёлым гулом прорезал воздух, а сжатая у острия мощь шла впереди клинка, словно наконечник тарана. Неот даже с места не сдвинулся. Только полы его багряного плаща бешено полоскались от поднявшегося ветра. В самый последний миг он лениво приподнял руку и выставил вперёд указательный палец. Огромное острие Катасиро уткнулось точно в подушечку — и раздался тонкий хрустальный дзынь. Клинок встал как вкопанный. И вот тут вся эта запертая мощь, не сумев продавить один-единственный палец, с ревом рванула в стороны. Ударная волна тупо смела последние обломки, вышибла пыль из трещин и с сухим хлопком расправила плащ Неота. А он не покачнулся. Палец не дрогнул. Неот с интересом разглядывал охреневшую рожу Кенпачи. Тот, судя по всему, вообще не верил своим глазам и силился что-то сказать, но только беззвучно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Гигант разочарованно вздохнул и, пустив в ход своё «супероружие», очередным щелбаном запустил Киганджо в долгий полёт. Тот грузно шмякнулся на спину, перекатился кубарем, пропахал боком ещё несколько метров и затих. На арену опустилась гробовая тишина. Несколько десятков секунд вообще ничего не происходило. — Эй, силач, ты там ещё живой? — не выдержав крикнул Неот распластавшемуся Киганджо. В ответ Кенпачи что-то глухо замычал и начал корячиться, пытаясь наконец принять вертикальное положение. На бойцов Одиннадцатого отряда было больно смотреть. Каждый — от последнего рядового до лейтенанта — чувствовал себя оплёванным и униженным. Их гордость растоптали точно так же, как и эго их командира. Кое-кто ещё отлично помнил, с какой ленивой лёгкостью капитан разбирался с любым неудачником, посмевшим бросить ему вызов. Они помнили тот дикий восторг при виде своего непобедимого здоровяка, который прямо сейчас беспомощно выплёвывал в пыль передние зубы. — Слушай, Киганджо, хватит упрямиться. Показывай уже свой жалкий банкай, и я развею тебя по ветру. Все эти твои фокусы, — Неот обвёл рукой полуразрушенную арену, — ни капли меня не впечатлили. Неужели ты думал победить меня моими же щелбанами? — М-ф-ф... гхы... ф-ф-ф... — качаясь из стороны в сторону, промямлил Кенпачи. — Чего ты там бормочешь? Киганджо сплюнул на грудь сгусток крови вперемешку с выбитыми зубами: — Я дебе фяф бафку фнефу, убдюдог! — прорычал он. Из-за порванной губы и выбитых зубов слова вылетали с диким свистом, а сломанный нос делал его голос потешно гнусавым. Неот пару секунд тупо силился разобрать этот шифр, а потом не выдержал и заржал во весь голос. В ту же секунду на трибунах старшие офицеры гурьбой скручивали лейтенанта Одиннадцатого, который едва не сиганул на арену с занпакто наголо. Похоже, этот смех стал последней каплей: внутри Кенпачи что-то окончательно сломалось. Вся его бравада, которая держалась на одном упрямстве и ярости, просто испарилась. Его монументальная фигура как будто даже стала меньше ростом. Неот отсмеялся и спокойно наблюдал за этой переменой. Ему ни капли не было жалко этого человека. Он успел разузнать всё про Одиннадцатый отряд и его нынешнего капитана, и картина была, прямо скажем, неприглядной. Когда-то Одиннадцатый считался самым боеспособным отрядом и всегда шёл на острие атаки. Не потому, что его бойцы бездумно лезли напролом: среди них хватало сильных шинигами, освоивших шикай, кидо и дзандзюцу. В любом крупном конфликте Готэй 13 мог на них положиться. Теперь от прежней славы осталась кучка вымогателей, насильников, пьяниц и прочих отбросов. И хотя Киганджо был не единственным виновником деградации подразделения, постарался он знатно. Оставалось только дождаться, когда тот решится пустить в ход последний козырь. Неот прислушался к своим ощущениям, а затем повернул голову и посмотрел на висящий за спиной нимб. Чувства его не обманули: свет заполнил почти весь круг — не зажёгся лишь один луч. Вернув взгляд на противника, он крикнул: — У тебя почти не осталось времени. Если ты прямо сейчас не высвободишь банкай, то дальше сражаться вообще не будет смысла. Спустя пару секунд Кенпачи с силой вогнал занпакто в плиты арены. Непонятно, то ли слова Неота заставили его действовать, то ли он наконец наскрёб остатки решимости в своём истерзанном теле. По арене разнёсся его на удивление внятный, хотя и негромкий голос: — Банкай. Киганджо не был слабаком — это стало понятно сразу, как только банкай начал раскрываться. Уровень рейацу подскочил на порядок. Арену мгновенно заполнил бешеный вихрь силы, который яростно хлестал по всему вокруг. Любому другому бойцу пришлось бы преодолеть немало преград, чтобы просто прикоснуться к Кенпачи в банкае. Но против него стоял Неот, который и сам уже сдерживал следующую стадию своего шикая. Именно поэтому, едва банкай развернулся, монументальная фигура Неота на миг размылась. Его выставленный вперёд указательный палец, объятый золотым сиянием, безжалостно пронзил лоб уже бывшего капитана Одиннадцатого отряда. Киганджо ничего не помогло — ни колоссальный объем рейацу, ни способности его занпакто. Золотой палец Неота воткнулся ему точно в лоб, и в ту же секунду вырвавшийся наружу свет начисто развоплотил фигуру поверженного Кенпачи на светящиеся внеземным сиянием частички. До следующей стадии шикая оставался один шаг. Недостающий луч нимба уже начинал загораться, и меч был готов перейти на новый уровень. И хотя Неот хотел показать себя во всей красе — что, по его мнению, вполне удалось, — выкладывать все козыри сразу он не собирался. Он коснулся занпакто, который всё сражение мирно покоился в ножнах, и запечатал шикай. Арену на миг залило белым. Когда зрение прояснилось, доспехов уже не было. На месте золотого исполина стоял Неот обычного человеческого роста. Смерть капитана, а также яркая вспышка на секунду отвлекли бойцов Одиннадцатого, и лейтенант всё-таки вырвался из рук подчинённых и сиганул на арену. — Ублюдок! — заорал он, на ходу выхватывая занпакто. Неот склонил голову набок. Он искренне терялся в догадках: с какой стати лейтенант так остро принял смерть своего капитана? Все остальные бойцы хоть и выглядели раздавленными, но в них не было того глубокого душевного надлома, который прямо-таки читался на лице этого смельчака. «Они там с капитаном в слишком близких мужских отношениях были, что ли?» — подумал Неот. Он уже приготовился отвесить пенделя этому самоубийце, но весь мелодраматический спектакль прервал Главнокомандующий. Он с силой ударил тростью по камню, на секунду буквально придавив всё пространство вокруг своей чудовищной силой. Лейтенант мгновенно дал по тормозам. Он испуганно обернулся и со страхом уставился на Главнокомандующего. — Бой окончен, — голос Ямамото разнёсся над ареной. — Приведи отряд в порядок, а потом ко мне на доклад... Кенпачи. *** P. S. Я открыл Boosty и patreon: boosty точка to / zolotoyarkhiv patreon точка com/cw/zolotoyarkhiv На них + 4 главы Спасибо всем, кто читает, комментирует и ставит лайки.