Часть 2

Леденящие слова Эюпхана еще звенели в воздухе, когда тишину дома Фуртуна разорвал глухой, надрывный хрип. Бабушка Ширин, до этого стоявшая в тени темного коридора, сувано схватилась за сердце. Её лицо мгновенно стало пепельно-серым, а ноги подкосились. С тихим стоном она рухнула прямо на ковер, тяжело и прерывисто дыша. Сердце старой женщины не выдержало ужаса: те, кого она тайно спасала от ярости Адиля, вернулись монстрами.Однако сострадания в комнате они не нашли. Исо, Оруч, Фадиме и Элени даже не двинулись в её сторону. В их глазах застыло лишь холодное презрение. Только Зарифе с тихим писком бросилась к старухе. Её руки ходили ходуном, а колени бились друг о друга от неконтролируемого ужаса. Зарифе дрожала всем телом, пытаясь нащупать пульс Ширин, и в страхе сжималась в углу, боясь издать лишний звук под прицелом Фатиха.В этот самый момент тяжелые шаги раздались со стороны разбитого дверного проема. В дом, привлеченные лаем собак и криками, ворвались Адиль и Эсме. С порога их взгляды наткнулись на незваных гостей. Эсме резко остановилась, её дыхание перехватило, когда она увидела Эюпхана — человека из их собственного клана, восставшего из мертвых ради предательства.Шериф даже не повернулся к вошедшим. Он медленно, тяжело опираясь на свою деревянную трость, прошел в центр гостиной. Скрип половиц под его весом звучал как тиканье бомбы. Он бесцеремонно отодвинул ногой стул и по-хозяйски опустился в глубокое кресло.— Ну что, племянничек, — хрипло, растягивая слова, произнес Шериф, устремив змеиный взгляд на Исмаила. — Думал, Черное море глубокое? Думал, если Ширин отправила меня на чужбину, то ты навсегда избавился от дяди? Два года я гнил в чужой земле. Два года я заново учился ходить и дышать. И каждый день я думал только об одном. О том, как мой собственный родной племянник сдал меня как последнюю собаку.Исо сделал шаг вперед, закрывая собой Фадиме. Наша дикарка Черного моря, которая обычно никого не подпускала к себе и могла вскипеть от любого косого взгляда, сейчас до белизны в пальцах сжала куртку Исмаила. Рядом со своим мужем она становилась хрупкой, нежной и беззащитной. Фадиме уткнулась лбом в его широкую спину, тихо шепча: — Исо... не надо, прошу тебя. Он безумен...Исо почувствовал ее дрожь, и его челюсть сжалась так, что заходили желваки. Он прижал её ладонь к своему боку, давая понять: пока он жив, никто к ней не прикоснется.— Ты сам себя сдал, Шериф! — взревел Исо, и в его голосе зазвенел опасный металл Фуртуна. — Ты переступил черту! Ты похитил Элени, ты едва не уничтожил наш род, ты принес в этот город только кровь и грязь. Я защищал своего брата и наше будущее от тебя. И если бы мне пришлось вернуть те дни назад, я бы лично нажал на курок, а не позволил Ширин отправить тебя на корабль!Шериф тихо, утробно рассмеялся, отчего Зарифе в углу вздрогнула и еще сильнее прижалась к полу.— Защищал семью? С каких пор девка из клана Кочари стала твоей семьей, Исмаил?! — Шериф резко указал тростью на Фадиме. — Ты продал имя Фуртуна за ее юбку! Ты пошел на поклон к Кочари, пока я харкал кровью в чужой стране! Ты думал, что стал здесь хозяином? Оглянись вокруг. Эюпхан вернулся. Фатих со мной. Этот дом, эта земля, эта власть — всё это принадлежит мне. Вы праздновали мир два года? Забудьте.Вот только Шериф забыл самое главное. Вперед медленно, тяжелой и уверенной походкой вышел Оруч. За эти два года именно Оруч официально стал Главой клана Фуртуна. На его плечах лежала власть над всеми делами семьи, и в его глазах больше не было прежнего юношеского сомнения — только леденящая сила лидера. Оруч встал прямо перед креслом Шерифа, заслоняя собой Элени, и посмотрел на дядю сверху вниз.— Ты сел не в то кресло, Шериф, — пугающе спокойно произнес Оруч, и от его властного голоса Фатих невольно напрягся. — Два года назад ты потерял право называться Фуртуна. Теперь Глава этой семьи — я. И каждый человек на этом побережье подчиняется моему слову, а не твоему. Ты пришел в мой дом без приглашения, выбил мою дверь и угрожаешь моим людям. Ты действительно думаешь, что твоя старая трость и трусливый Фатих вернут тебе власть?Фатих со злобной ухмылкой передернул затвор пистолета, со страху целясь Оручу прямо в грудь. — Эй, Глава, подними-ка руки повыше, — процедил Фатих. — Или ты думаешь, что статус защитит тебя от пули?Оруч даже не шелохнулся. Но тут из-за спины Исо резко высунулась Фадиме. Настоящая дикарка Кочари мгновенно проснулась в ней, когда она увидела направленное на деверей и Элени оружие. Её глаза вспыхнули яростным огнем, она рванулась вбок и крикнула прямо в лицо Фатиху: — А ну опусти пушку, крыса портовая! Думаешь, притащил сюда этого недобитого трупа Эюпхана и стал смелым?! Да я тебе этот ствол в глотку запихаю, если ты хоть пальцем кого-то тронешь! Исо, пусти меня, я сама ему рожу начищу!— Фадиме, назад! — Исо едва успел перехватить свою буйную жену за талию, силой возвращая за свою спину. Фадиме тут же шумно выдохнула и снова нежно прижалась к его плечу, пряча лицо на его груди, тяжело дыша от злости и страха за него.Адиль сделал медленный шаг вперед, и его рука легла на внутренний карман куртки. Его леденящий голос заставил всех замереть.— Шериф! Ты совершил большую ошибку, вернувшись в Трабзон, — голос Адиля прозвучал как раскат грома. — Но если сейчас от твоей руки упадет хотя бы один волос с головы Элени или Фадиме, море действительно переполнится. Твоей кровью.Эюпхан лишь зловеще прищурился, делая шаг наперерез Адилю и глядя на притихшую в руках Исо Фадиме: — Твое время прошло, Глава Оруч. И твое тоже, Адиль. Теперь правила пишем мы. Ну что, Фадиме, — Эюпхан мерзко улыбнулся. — Думала, я гнию в могиле? Теперь ты пойдешь со мной. Добровольно или по частям.Исо не выдержал. Его глаза налились кровью. Он рванулся вперед, наплевав на пули: — Ты к ней даже не прикоснешься, ублюдок!