Часть 15

Глава 15. Разговор в гараже

Гараж Лёхи находился на окраине, в промзоне, где пахло машинным маслом, ржавым железом и вечной свободой. Старый диван, видавший ещё девяностые, пара ящиков вместо стола, обогреватель, на котором они жарили сосиски, и бесконечный запас пива в видавшем виды холодильнике. Здесь было тихо, спокойно и далеко от всех. Барс приехал уже затемно. Бросил шлем на диван, достал сигарету и сел на ящик, глядя в одну точку. Лорд устроился у его ног и тут же задремал. Вал и Лёха переглянулись. — Что с лицом? — спросил Вал, открывая банку пива. — Ты какой-то выжатый. — С Тумановой, что ли, проблемы? — добавил Лёха, присаживаясь напротив. Барс затянулся, выпустил дым и усмехнулся. — Нет больше проблем. Со Шнырём разобрались. — Это мы поняли. А сама Туманова как? Барс молчал. Вал подвинул ему банку. Барс взял, сделал глоток и вдруг заговорил. Тихо, не глядя на парней: — Помните, я рассказывал про ту девку в маске? Котёнка. Которую я трахнул, а потом найти хотел. — Ну, — Лёха напрягся. — Это она. Тишина повисла такая, что слышно было, как потрескивает обогреватель. — Чего? — Вал подался вперёд. — Ты сейчас серьёзно? Туманова? — Туманова, — подтвердил Барс. — Полина. Та самая. Блондиночка тихая с нашего потока. Котёнок — это она. — Да ладно... — выдохнул Лёха, откидываясь на спинку дивана. — Погоди, погоди. То есть ты тогда пришёл пьяный, снял проститутку, и это оказалась наша одногруппница? Которая милая, как сто ангелов? — Она не проститутка, — резко бросил Барс, и в голосе лязгнул металл. — Она... её заставили обстоятельства. Дома ад, деньги нужны были на съём. Она просто выживала. Вал присвистнул, но не осуждение было в этом свисте, а искреннее охренение. — Блядь, — сказал он. — Вот это поворот. Я думал, в кино такое бывает. — Я тоже думал, — кивнул Барс. — А оказалось — бывает. Лёха поболтал банку в руке, переваривая. — И когда ты понял? Что это она? — Не сразу. — Барс затянулся сильнее. — Первый раз я вообще никакой был. Пьяный в хлам. Она в маске. Я в темноте. Только глаза запомнил. А потом на физре, когда её чуть мячом не сбило, я рядом встал и запах её почувствовал. Клубничный шампунь. Тот самый. У меня в голове щёлкнуло. А потом вы, парни, рассказали мне про её дом, про то, что она где-то подрабатывает, и пазл сложился. — И ты продолжал к ней ездить, — полуутвердительно сказал Вал. — Продолжал, — не стал отрицать Барс. — Но не ради секса. Вернее, не только ради. Я хотел понять, что с ней. Хотел, чтобы она перестала бояться. В первый раз она ревела всю ночь, я знаю. Я ушёл, а она осталась в квартире одна и ревела. Я это чувствовал. — Ты влюбился в прости... в неё, — поправился Лёха. — Влюбился, — просто сказал Барс. — Втрескался по самые гланды. Я её оберегать стал ещё до того, как узнал точно. Просто чуял — она моя. — А она знает? Что ты знаешь? — Нет. Я не говорил. Боюсь, сбежит. Она стыдится этой работы. До ужаса. А мне насрать. Понимаете? Мне. Насрать. Она могла хоть сто мужиков обслужить — для меня это ничего не меняет. Она чистая. Внутри. Я таких, как она, вообще не встречал. Вал и Лёха переглянулись снова. Но теперь во взглядах их не было ни шутки, ни пьяной лёгкости. Только уважение. И тревога. — Она живёт в аду, — сказал Лёха тихо. — Ты знаешь. Мы узнавали. Отчим, мать, пьянки... — Знаю. Потому и хочу её вытащить. Уже комнату предложил. Пока думает. — А если не согласится? — Сделаю так, что бы согласилась, — твёрдо ответил Барс. — Я её одну там не оставлю. Особенно после того, что этот ублюдок... Он осёкся. — Что ублюдок? — Вал напрягся. — Отчим её. Андрей. Он же не просто алкаш. Я заметил, как она вздрагивает, когда он рядом. Как смотрит на него. У неё страх в глазах, парни. Не просто «надоел пьяный родитель». Это страх загнанной жертвы. Я такой уже видел. У матери своей видел. Лёха побледнел. — Ты думаешь, он её... — Я пока не знаю, — перебил Барс. — Но если узнаю — я его порву. Клянусь. Своими руками. Вал молча допил пиво и вдруг сказал: — Барс. Ты же понимаешь, что мы с тобой? — В смысле? — Если этот урод её тронул — мы все с тобой. Я, Лёха, Лорд твой, если надо. Ты не один. Она не одна. Понял? Барс посмотрел на друга. На его рыжую, вечно ухмыляющуюся морду, которая сейчас была серьёзной, как никогда. На Лёху, который молча кивал. И вдруг почувствовал, как в груди отпускает стальной обруч, который сжимался там последние дни. — Спасибо, парни. Я знал, что вы не осудите. — За что осуждать-то? — Лёха пожал плечами. — Девчонка выживает, как может. Ты таких ещё не видел? Да таких — половина страны. Просто не все решаются. А она решилась. Это, блядь, сила характера. — Именно, — кивнул Вал. — Она не сломалась. Это дорогого стоит. У меня мать двоих тянула, я знаю, о чём говорю. Барс закурил новую сигарету и откинулся спиной к холодной стене гаража. Лорд во сне заскулил и перевернулся на другой бок. — Знаете, что самое смешное? — сказал он тихо. — Я всю жизнь был мудаком. Дрался, бухал, баб менял. Думал, мне никто не нужен. А тут... Она вошла в ту квартиру в маске, дрожащая, как лист, и я пропал. Просто взял и пропал. — Это называется любовь, — хмыкнул Вал. — Ты просто раньше не пробовал. — Не пробовал, — согласился Барс. — И теперь боюсь проснуться. Они сидели ещё долго. Пили пиво, курили, говорили о ней. О том, как Барс пытался подкатить на парах, как она шарахалась, как плакала, когда заступился. О том, какая она на самом деле — не тихая мышка, а боец, который держит удары молча, не жалуясь никому. И никто из них не знал главного. Того, что Андрей сделал с ней в ванной полгода назад. Того, о чём Полина не рассказала никому. Даже Барсу. Даже себе самой она боялась это повторять. Но эта тайна ещё висела в воздухе. И рано или поздно должна была выйти наружу.