Потеря

— Саске, стой! Куда ты так летишь? — голос пятнадцатилетней Айи дрожал, разрезая неестественную тишину квартала Учиха. — Домой, Айя-сан! — бросил мальчик через плечо, не сбавляя темпа. — Родители, должно быть, уже заждались. Скоро ужин. Луна в ту ночь сияла ярче обычного, заливая пустые улицы мертвенно-бледным светом. Девушка следовала за ним тенью, инстинктивно стараясь скрыть своё присутствие. Она нервно сжимала кулаи: её сенсорные способности вопили об опасности. Чакры соплеменников, обычно яркие и тёплые, гасли одна за другой, словно свечи на ветру. В какой-то момент реальность перед глазами поплыла, начала дробиться, как разбитое зеркало. Воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом остывающей стали и сырого мяса. Аия подняла взгляд на крышу одного из домов и похолодела. На фоне огромного лунного диска застыл тёмный силуэт. Знакомый силуэт,холодный блеск протектора и алые искры шарингана в глазницах. — Итачи… — выдохнула она, и это имя прозвучало как смертный приговор. Страх, липкий и первобытный, сковал её тело. Опомнившись, она поняла: Саске бежит прямиком в домой. Ей нужно было к себе, к своей семье. — Техника Теневого Мерцания: Кагэ Шуншин! — прошептала Аия, и её тело растворилось в черноте, прежде чем стража на столбах успела бы её заметить. В её родном доме царил хаос. Лужи крови на татами отражали лунный свет. У порога она замерла: её мать и отец лежали в неестественных позах. Горло отца было перерезано одним точным, хирургическим ударом. Лицо матери застыло в печали. Сзади послышался топот. Маленький мальчик, задыхаясь и спотыкаясь, вбежал в комнату. Саске. Его лицо было бледным, как мел, он едва держался на ногах от ужаса. Аия медленно подняла голову. Перед ними, прямо перед Саске, возник тот самый силуэт. Тень скользнула по окровавленному полу, и холодный голос прорезал тишину: — Ты пришла, Аия. Ночь казалась ненастоящей. Слишком тихой даже для кладбища. Луна, скрытая за тяжёлыми тёмными облаками, лишь изредка освещала квартал бледным, мёртвым светом. Узкие улицы клана были пропитаны запахом крови, мокрого дерева и дыма от догорающих фонарей. Дождь медленно стекал по крышам домов, смешиваясь с алыми следами на земле. Когда-то здесь звучали детские голоса, смех после тренировок и недовольное ворчание старейшин. Теперь — только тишина. Тишина, от которой становилось страшно. Мальчик дрожал, стоя на коленях перед телами родителей. Его маленькие ладони были испачканы кровью, пока он отчаянно пытался разбудить их, словно всё происходящее было лишь жестоким гендзюцу. — Мама… — Отец… пожалуйста… Но холод их тел говорил громче любых слов. Рядом стояла девушка. Она не могла пошевелиться. Шаринган в её глазах дрожал, реагируя на слишком сильные эмоции, но даже он не помогал принять увиденное. Всё вокруг казалось кошмаром. Нереальным. А перед ними стоял он. Спокойный. Безразличный. Словно не замечал крови на собственных руках. Итачи. Тот, кого в клане называли гением. Тот, кем восхищались дети. Тот, кто всегда выглядел слишком взрослым для своего возраста. — Зачем?.. — голос мальчика сорвался на крик. — Зачем ты это сделал?! Ветер пронёсся по улице, поднимая чёрные перья воронов. Итачи даже не дрогнул. — Я лишь хотел проверить предел своих способностей, — холодно ответил он. Эти слова ударили сильнее куная. Нет. Это не мог быть настоящий ответ. Девушка смотрела на него и чувствовала, как внутри всё рушится. Она слишком хорошо знала Итачи. Знала лучше, чем многие в клане. Он никогда не любил бессмысленную жестокость. Когда они были младше, Итачи часто сидел у озера в одиночестве, наблюдая за водой. Остальные дети считали его странным, но ей нравилась эта тишина рядом с ним. Иногда он рассказывал ей о миссиях, о войне, о том, как люди меняются после смерти близких. Тогда она ещё не понимала, почему в его глазах всегда была такая усталость. Он редко улыбался. Но когда улыбался — искренне — казалось, будто весь холод вокруг исчезал. Она помнила, как однажды после тренировки разбила колени, пытаясь повторить сложную технику. Другие дети смеялись, а Итачи молча сел рядом и перевязал ей рану. — Ты слишком упрямая, — тихо сказал он тогда. — А ты слишком серьёзный, — фыркнула она в ответ. На мгновение он усмехнулся. Совсем чуть-чуть. И именно поэтому сейчас происходящее казалось невозможным. — Я знаю тебя, Итачи… — прошептала девушка, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Ты бы не сделал этого просто ради силы. На долю секунды его взгляд изменился. Очень слабо. Почти незаметно. Но она увидела. Боль. Глубокую, страшную боль, которую он пытался скрыть за маской безразличия. Однако уже через миг лицо Итачи снова стало холодным. — Тогда убей меня, — спокойно произнёс он. — Если уверена, что знаешь правду. Мальчик резко обернулся к девушке. — Нет!.. Но она уже сделала шаг вперёд. Чакра вокруг неё дрожала нестабильно. Алый свет шарингана отражался в лужах крови под ногами, превращая улицу в настоящий кошмар. — Ты лжёшь, — прошептала она. Ветер усилился. Где-то в темноте закаркали вороны. И вдруг мир вокруг словно стал тяжелее. Давление чакры обрушилось на квартал, заставив окна задрожать. Девушка почувствовала это раньше, чем поняла. Не ненависть. Не жажду силы. Страх. Нет… даже не страх. Отчаяние. На мгновение её сознание словно провалилось в чужое воспоминание. Кроваво-красная луна. Тени людей в масках. Приказ. И Итачи, стоящий перед выбором, который не должен делать никто. Она резко вдохнула воздух. — Что… это было?.. Но Итачи уже отвёл взгляд. — Забудь всё, что увидела. Иначе следующей жертвой этой ночи станешь ты. После этих слов его тело растворилось в стае воронов, оставив после себя лишь чёрные перья, медленно падающие на землю. И тогда наступила настоящая тишина. Девушка долго смотрела в пустоту, где секунду назад стоял Итачи. В груди всё сжималось от чувства, которое было страшнее ненависти. Сомнение. — Он что-то скрывает… Но мальчик уже поднялся на ноги. Она вздрогнула, увидев его взгляд. Боль в его глазах медленно превращалась во что-то тёмное. Холодное. Опасное. — Я убью его, — тихо произнёс он. И от этих слов по её спине пробежал холод. Чакра вокруг мальчика изменилась. Стала тяжелее. Шаринган в его глазах дрогнул, будто сама ночь ответила на его ненависть. Девушка вдруг вспомнила слова, которые однажды сказал ей Итачи после одной из миссий: — Ненависть делает Учих сильнее. Но однажды она забирает у них всё. Тогда она не придала этим словам значения. Теперь же они звучали как проклятие. В этот момент воздух вокруг будто задрожал. На крыше одного из домов появился силуэт. Человек в тёмной маске со спиральным узором молча наблюдал за ними сверху. Единственный глаз в прорези маски светился странным, пугающим светом. — Всё идёт именно так, как должно… — тихо произнёс незнакомец. Девушка почувствовала, как сердце сжалось от необъяснимого ужаса. Этот человек был опасен. Намного опаснее, чем любой шиноби, которого она когда-либо встречала. — Кто ты?.. Но ответа не последовало. Пространство вокруг человека начало искажаться, словно сама реальность втягивалась в чёрную воронку. Прежде чем исчезнуть, незнакомец задержал взгляд на девушке. Слишком долгий взгляд. Будто видел её насквозь. Все страхи. Все мысли. Все слабости. Она инстинктивно отступила назад. А затем маска исчезла во тьме вместе со своим хозяином. Ветер ударил сильнее. Девушка медленно опустила взгляд и заметила что-то у своих ног. Чёрная цепь. На ней висел металлический символ красного облака. Она осторожно подняла его. Металл оказался холодным, почти ледяным. Мальчик подошёл ближе. — Что это?.. — Не знаю… Но почему-то именно в этот момент внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Словно эта ночь была не концом. А только началом чего-то намного более страшного. Где-то далеко за стенами деревни сверкнула молния. Дождь усилился. А в пустом квартале клана, среди крови и чёрных перьев, медленно рождалась новая история. История о ненависти. О лжи. И о людях, которых судьба превратила в оружие ещё задолго до этой ночи.