Глава 18

Ещё четыре дня не нужно спешить в школу, не нужно прятаться от чужих взглядов, не нужно бояться, что кто-то увидит и расскажет. Мы сидели в моей комнате: я на кровати, поджав ноги, Александр - в кресле, которое мама когда-то купила и теперь никто не знал, куда его деть. Чай давно остыл, телефон лежал экраном вниз, за окном шумел апрельский ветер, нагоняя небольшие тучи, скрывающие солнце, которое появилось совсем ненадолго. Я смотрела на него и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё полгода назад он был для меня просто голосом в наушниках, картинкой на экране, человеком, которого от меня отделяла толпа таких же фанатов, как я. А теперь он сидит в моей комнате, пьёт мой чай и смотрит на меня так, будто я самое важное, что у него есть. - Можно тебя кое о чём спросить? - сказала я. - Валяй. - Зачем ты рассказал Вере Александровне? Он точно ждал этого вопроса. - Я видел, как вы относитесь к ней. Это же не спроста, значит, заслужила доверие, - ответил он просто. - Она не из тех, кто побежит к директору, не разобравшись. - И всё? - И чувствовал вину, - добавил он тише. - За то, что подставляю тебя. Хотел огородить тебя от сплетен, взять ответственность на себя. Я молчала. Он продолжил: - Я сказал, что между нами что-то есть, но мы ничего не нарушаем. - А между нами уже тогда что-то было? - с издёвкой спросила я. - А разве не было? - Ну не зна-аю, - смеясь, растягивала последнее слово. - А что Вера Александровна сказала? - Попросила быть осторожнее. Я смотрела в окно, на мелкие капли дождя, которые разбивались о стекло. Он подошёл к кровати, сел рядом, и я придвинулась ближе, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя его горячее дыхание на макушке, как его губы целуют сначала голову, потом лоб, потом щёки, нос. Он боязливо обходил стороной губы, чтобы не сорваться раньше времени, а я хотела этого. Мне уже было плевать на его обещания, что он учитель, плевать на всё, лишь бы он поцеловал меня. Этого не происходило, и мне оставалось разочарованно прижиматься к нему и дальше. - Не замёрзла? В домах уже отключили отопление, но у погоды были свои планы. Как бы ни старалось солнце, тучи его перекрыли, как коммунальщики батареи. Ладонь Александра легла на щиколотку, которая, казалось, покрылась льдом. - Немного, - ответила я, пытаясь скрыть обиду за несостоявшийся поцелуй. - Посмотрим что-нибудь? Я ещё чая принесу. - Не хочу. - А что ты хочешь? - его лицо с заботливой улыбкой, которая грела душу, было в нескольких сантиметрах от моего.

Я хочу тебя поцеловать

Глаза бегали от его взгляда к губам и обратно. Кажется, ему и без слов всё понятно. - Нет, этого нельзя, - будто читая мои мысли, сказал парень. После чего мне оставалось лишь уткнуться в его грудь, скрывая чувство позора и стыда. - Тогда почитай мне. - Какую книгу? - подходя к полке, спросил Александр. - Цветаеву. - Опять? - с наигранным удивлением он чуть ли не воскликнул. - В прошлый раз ты не всё прочитал, - Александр перебирал книги, но никак не мог найти нужной. - Она на столе лежит, - подсказала я. Я откинулась на спину, глядела в потолок, Александр лёг рядом, на бок, подперев голову рукой. Его пальцы перебирали страницы в поисках нужной.

Флоты – и то стекаются в гавани.

Поезд – и то к вокзалу гонит.

Ну, а меня к тебе и подавней

– я же люблю! —

тянет и клонит.

Скупой спускается пушкинский рыцарь

подвалом своим любоваться и рыться.

Так я

к тебе возвращаюсь, любимая.

Мое это сердце,

любуюсь моим я.

Домой возвращаетесь радостно.

Грязь вы

с себя соскребаете, бреясь и моясь.

Так я

к тебе возвращаюсь, —

разве,

к тебе идя,

не иду домой я?!

Земных принимает земное лоно.

К конечной мы возвращаемся цели.

Так я

к тебе

тянусь неуклонно,

еле расстались,

развиделись еле.

Он закрыл книгу, но я не поднимала головы, лежала, чувствуя тепло его тела, слушая, как бьётся его сердце. - Стоп, - ошарашенно вскочила я. - Это не Цветаева. - Да, тут книга закончилась, а в конце лежит это, - раскрывая книгу с конца, Александр показывал мне вырванный из какой-то старой книги небольшой листик со стихотворением Маяковского. - Я его давно искала. Спасибо, что нашёл, - улыбаясь, я вынула листок бумаги и убрала его на тумбу. - Откуда он у тебя? - Дедушка читал стихи мне, а этот очень понравился, вот и вырвал страничку. Александр ничего не ответил, только нежно поцеловал меня в щёку, притягивая ладонью ближе к себе. И мне казалось, что этот поцелуй значит больше, чем любые слова. Он ушёл через час. Теперь в комнате было тихо. Я взяла телефон, экран горел уведомлениями. Маша спрашивала, как прошла встреча, Есения скинула смешное видео, а в самом низу, среди прочих уведомлений, было сообщение от Олега, который вроде бы оставил меня в покое. Я думала, что он наконец отстал, что понял, устал, забыл, но нет. «Полин, я отстаю. Но если ты захочешь когда-нибудь просто поговорить, то я рядом. Друзья же?» - было непривычно видеть от него текст без ошибок. Он хочет быть друзьями после всего, что было, после слухов, после угроз, после того, как он тряс меня и говорил, что я буду только его. Я хотела написать «нет», хотела послать его куда подальше. «Я подумаю», - ответила я. Я и правда не знала, что мне делать с ним теперь. Как быть с человеком, который был моим другом, а потом стал врагом, а теперь снова просит дружбы? За окном шумел апрель, ветер гнал тучи, гнул верхушки деревьев, где-то вдалеке лаяла собака, а я лежала, смотрела в потолок, представляла, что Александр никуда не ушёл, а всё ещё лежит рядом, и курила сигарету.