Часть 9

Вот переработанная версия главы, где авария происходит позже, что меняет динамику повествования. Три часа спустя. Паддок «Горизонт Ринг» напоминал разворошённый улей. Пресс-конференция, на которой Кирилл и Ева должны были представить доказательства, была сорвана. Габриэль Морган задействовал всё своё влияние, чтобы замять скандал. Служба безопасности FIA изъяла флешку, а журналистов вежливо, но настойчиво попросили покинуть трассу. Кирилл стоял у ограждения паддока, глядя на тёмный, пустой трек. Огни над трассой погасли, оставив лишь дежурное освещение. Праздник превратился в фарс. — «Грав», ты меня слышишь? — голос Лиама в наушнике звучал глухо и устало. — Слышу, — ответил Кирилл, не оборачиваясь. — Мы в дерьме. Морган заблокировал все каналы. Флешка «потерялась» где-то в недрах штаб-квартиры FIA. Нас выставили параноиками, которые пытаются оправдать поражение. Кирилл сжал кулаки так, что костяшки побелели. — А Ева? — Ева... — Лиам замялся. — Она была на взводе. Сказала, что поедет в отель собирать вещи. Она не хочет здесь больше оставаться. Связь оборвалась. Кирилл постоял ещё минуту, вдыхая прохладный ночной воздух пустыни, а затем направился к выходу из паддока. Ему нужно было найти её. Не для того, чтобы обсудить гонку или заговор. Просто... чтобы убедиться, что она в порядке. Он вышел на парковку для персонала. Воздух здесь пах горячим асфальтом и выхлопными газами. Его взгляд метался по рядам машин в поисках знакомого золотого болида или кортежа «Skyline». И тут он услышал звук. Это был не рёв мощного двигателя болида. Это был визг шин по асфальту — резкий, панический, короткий. Звук, который ни с чем не спутаешь. Кирилл резко повернул голову в сторону выезда с парковки. В свете фонарей он увидел, как чёрный бронированный внедорожник «Skyline», тот самый, на котором уехал Габриэль Морган, на полной скорости вылетел из-за угла. Он не вписался в поворот. Машину занесло. Водитель пытался выровнять управление, но было поздно. Тяжёлый внедорожник боком ударился о бетонный столб освещения. Удар был оглушительным. Металл смялся гармошкой, стекло осыпалось сверкающим дождём. Кирилл сорвался с места и побежал к месту аварии. Когда он подбежал, водительская дверь была уже открыта. Охранник вывалился наружу, он был оглушён, но жив. Кирилл его проигнорировал. Его взгляд был прикован к задней части внедорожника. Дверь со стороны пассажира была смята и заклинена. — Ева! — закричал он, подбегая к машине. Внутри было темно. На заднем сиденье кто-то шевельнулся. — Кирилл?.. — голос был слабым, едва различимым. Он увидел её через разбитое окно. Ева была прижата деформированной дверью. На её лбу зияла глубокая рана, кровь заливала глаза и светлые волосы. Но самое страшное было не это. Её поза... она сидела странно неподвижно ниже пояса. — Держись! — крикнул он и начал бить кулаком по остаткам стекла боковой двери, пытаясь добраться до замка. К месту аварии уже бежали другие люди — механики из других команд, стюарды. Кто-то вызывал скорую по рации. Кирилл наконец смог открыть дверь. Он осторожно просунул руки внутрь, боясь причинить ещё больше боли. — Я вытащу тебя. Ева посмотрела на него затуманенным взглядом. В её глазах не было ни льда, ни презрения — только боль и странное облегчение от того, что он здесь. — Ты пришёл... — прошептала она и потеряла сознание. Кирилл аккуратно подхватил её на руки и вынес из искорёженной машины на воздух, укладывая на прохладный асфальт подальше от разбитого внедорожника. Вокруг уже суетились медики со скорой помощи, которую кто-то догадался вызвать из паддока. — У неё травма позвоночника! Не двигайте её! — крикнул врач, подбегая к ним с носилками и дефибриллятором. Кирилл отступил на шаг назад, не сводя с неё глаз. Он видел, как врачи суетятся вокруг неё, как надевают шейный корсет и подключают датчики. Он видел кровь на её лице и то, как неподвижно лежат её ноги под золотистой тканью брюк. Габриэль Морган подбежал к ним через минуту. Его лицо было белым как мел. Он оттолкнул Кирилла в сторону и упал на колени рядом с дочерью раньше, чем врачи успели её поднять на носилки. Кирилл остался стоять один в свете мигалок скорой помощи. Война за правду закончилась не взрывом и не всхлипом. Она закончилась тишиной реанимационного отделения.