Часть 18

Прошло пятнадцать лет. Дом на холме с видом на море был наполнен светом, запахом свежей выпечки и самым прекрасным звуком на свете — звонким, безудержным детским смехом. В просторной гостиной, залитой послеполуденным солнцем, царил хаос. Двое мальчишек-близнецов, рыжеволосые и конопатые, как их отец, с воплями носились вокруг кресла-каталки. В нём сидела Ева, притворно хмурясь и пытаясь поймать их за шиворот, но её глаза смеялись. — Алекс! Дмитрий! Если вы сейчас же не прекратите, я... я... нарисую вам китов в тетради по математике! — грозила она. Мальчишки только заливались ещё громче. Они обожали мамины «угрозы». Её рисунки были живыми: киты подмигивали со страниц учебников, а облака на полях тетрадей превращались в драконов. Кирилл вошёл в комнату, вытирая руки полотенцем. От него пахло морским ветром и краской — он только что вернулся из мастерской, где они с Евой работали над новым проектом для «Эфира». — Папа! Папа! Мама сказала, что нарисует нам китов! — закричал один из близнецов, бросаясь к отцу. Кирилл подхватил сына на руки и щёлкнул его по носу. — Ваша мама — самый грозный художник в мире. Вам лучше сдаться. Он подошёл к Еве и, наклонившись, нежно поцеловал её в губы. Она подняла на него взгляд, и в её глазах он увидел всё ту же искру, которая зажглась в них много лет назад в больничной палате. Время было не властно над этой любовью. — Как прошёл день? — спросила она, поглаживая его по щеке. — Продуктивно. Мы почти закончили новый мир. Там будут летающие острова и водопады, текущие вверх. Глаза близнецов загорелись. — Вверх? Правда? — Правда. Но только если вы сейчас же пойдёте мыть руки. Ужин почти готов. Словно по команде, из кухни донёсся мелодичный звон таймера и аромат печёной рыбы. Близнезы переглянулись и с воинственным кличем «К бою!» понеслись в сторону ванной, оставляя за собой след из разбросанных игрушек. Ева и Кирилл остались одни в наступившей тишине, наполненной лишь шумом прибоя за окном. Кирилл сел на подлокотник её кресла и положил голову ей на плечо. — Тишина... — мечтательно протянула Ева. — Какое редкое явление. — Мгновение, которое стоит того, чтобы его нарисовать, — прошептал Кирилл. Они сидели так несколько минут, наслаждаясь покоем. А потом из коридора снова донёсся топот ног и крик: — Папа! Мама! А можно мы в новом мире заведём ручного космического кита? Ева и Кирилл переглянулись и рассмеялись. — Можно! — крикнули они в унисон. И снова дом наполнился жизнью, светом и смехом. Их дети росли в мире, где небо было фиолетовым, гравитация была лишь правилом, которое можно нарушить, а самое главное чудо — любовь — было самым надёжным фундаментом для любых полётов.