Часть 4. Судная ночь. Конец

Мэй бежала, хромая, через лабиринт заводских построек. Ноги гудели, а бедные лёгкие горели огнём. Она влетела в какую-то подсобку, захлопнула дверь и привалилась спиной к стене. В темноте и тишине только её собственное дыхание, как у загнанной лошади, было слышно. — Сука, — прошептала она. — Сука, сука, сука. Часы на телефоне показывали 02:23. Тридцать семь минут. Осагавара продержалась почти два часа и сейчас её загнали в угол, как крысу. Дверь сзади вылетела с грохотом. Мэй откатилась в сторону, не глядя. На то место, где она только что стояла, обрушилось мачете. Псих Санзу и его глаза горели в темноте жёлтым огнём, как у бешеного пса. — Ку-ку, — прошептал он, облизывая губы. — Я же говорил, что найду тебя, сучка. Риндо был слабаком. А я нет. Мэй выхватила нож из голенища. Санзу усмехнулся и бросился на неё. От удара мачете она едва ушла, лезвие прошло в сантиметре от шеи и вонзилось в стену. Санзу на секунду застрял, выдирая оружие. Этой секунды Мэй хватило. Она прыгнула вперёд, всадила нож ему в бок. Раз. Потом выдернула и ещё раз. И ещё. Санзу взвыл, но не упал. Он вырвал мачете из стены и полоснул её по плечу. Мэй взвизгнула от боли, но не отпустила нож. Она ударила снова и на этот раз точно в горло. Кровь хлынула фонтаном. Харучиё захрипел, выпучил глаза, сделал шаг вперёд и рухнул лицом в пол. Мэй стояла над ним, тяжело дыша. Вся в крови. Своей и мерзкой, липкой его. Она чувствовала боли в плече, жар и пульсацию. — Два, — сказала она. — Минус два, сука. Мэй выбежала из подсобки во внутренний двор завода. Здесь было больше места. И больше людей. Изана стоял у ржавого контейнера, прислонившись плечом к металлу, и смотрел на неё с ленивым интересом. Рядом стоял Какучо, поигрывающий цепью. Такеоми и Араши чуть поодаль, с битами наперевес. — Опаа, смотрите, — протянул Изана. — Наша маленькая полукровка замочила Санзу. Красиво. Я бы сказал, даже элегантно. — Заткнись, Куракава, — выплюнула Мэй, сжимая окровавленный нож и пистолет за пазухой. — Следующий будешь ты. — Амбициозно, — Изана улыбнулся своей жуткой улыбкой. — Какучо, развлеки гостью. Какучо шагнул вперёд, крутанул цепью. Металлические звенья свистнули в воздухе. Он был быстрым, почти неуловимым. Но Мэй давно поняла, что в этой игре медлить нельзя. Она быстро вынула пистолет и бросилась в сторону, к контейнеру. Какучо промахнулся цепью, она ударила по бетону, высекая искры. Мэй нырнула под его руку и сделала выстрел прямо в живот. Осталось шесть патронов. Какучо рухнул на колени, схватившись за рану, но всё ещё пытался подняться. — Сильная, — прохрипел он. — Но хрен тебе, дура. Мэй не стала ждать. Она подскочила и добила его ножом в другой руке ударом в шею. Какучо затих. — Три, — сказала она, ни к кому не обращаясь. Изана перестал улыбаться. Он сделал шаг вперёд, и в его руке блеснул нож, длинный, узкий. — Ты заплатишь за это, — тихо сказал он. — Я заставлю тебя молить о смерти, сука. И хуй я клал на Майки. Мэй не ответила. Она знала, что против Изаны у неё почти нет шансов. Он был быстрее, опытнее и злее. Но она успела заметить кое-что. Слева, в тени ангара, стоял Такеоми с пистолетом. Мужчина целился в неё, но не стрелял. Почему? Ждал команды? Она сделала вид, что бросается на Изану. Тот приготовился к удару. В последний момент Мэй резко ушла влево, прямо под ствол Такеоми. Тот опешил, нажал на спуск рефлекторно. Пуля просвистела мимо и попала Изане в плечо. Куракава взвыл, выронил нож и схватился за рану. — Твою мать, Такеоми! — заорал он. — Ты стреляешь как даун! — Я не специально! — оправдывался Такеоми. Мэй воспользовалась моментом. Она метнулась к Такеоми, выбила пистолет ударом ноги и вонзила нож ему в руку. Тот закричал и отшатнулся. Мэй не стала его добивать, ведь времени не было, слишком опасно. Изана уже приходил в себя, поднимая нож здоровой рукой. Она рванула прочь, в открытые ворота завода. Но на выходе её встретил выстрел, грёбанный Араши, которого она не заметила. Пуля вошла в левое бедро, и Мэй упала, прокатившись по асфальту. Боль была мгновенной и ослепляющей. Девушка заорала, схватилась за ногу. Кровь хлестала между пальцами. — Блять! — заорала она, катаясь по земле. Перед глазами поплыло. Школьница слышала шаги. Много шагов. Кто-то подошёл и наступил ей на раненую ногу. Мэй закричала снова, дёрнулась, но сил уже не было. *** — Ты молодец, — раздался голос Майки сверху. — Правда. Я не ожидал. Он стоял над ней, засунув руки в карманы. Надоедливый леденец торчал изо рта. Господи, когда же он подавится им. На лице не было привычной улыбки, только усталость. — Ты убила Санзу. Завалила Какучо. Ранила Изану и Такеоми. И всё это с одним грёбаным ножом и почти без патронов. — Он наклонился, заглянул ей в глаза. — Я восхищён, Осагавара. Серьёзно. Мэй посмотрела на часы на его запястье. 02:59. — Три часа… — прохрипела она. — Я выиграла. Отвали. Майки выпрямился. Достал леденец изо рта, посмотрел на него, потом грубо схватил девушку за челюсть и всунул сладость ей в рот. Мэй чуть не стошнило. — Знаешь, — сказал он тихо. — А ведь правда. Три часа прошли. По правилам я должен тебя отпустить. Он замолчал. И эта тишина словно длилась вечность, черт возьми. — Но, — Майки вдруг улыбнулся. Только это была не его обычная ленивая ухмылка. А что-то другое. Сломанное такое, дёрганое чтоли. — А кто, блядь, сказал, что я следую правилам? Он достал из-за пояса пистолет. Чёрный, тяжёлый, направленный прямо ей в лицо. Мэй замерла. Кровь из ноги и плеча заливала асфальт, было очень холодно. — Майки, — позвал Дракен откуда-то сзади. — Хватит. Она выиграла. — Выиграла? — Майки рассмеялся. Сначала тихо, потом громче, переходя на истерический хохот. — ВЫИГРАЛА? Да кто дал ей право выигрывать?! Это моя игра! Моя ночь! Моё, мать твою, веселье! Он начал ходить вокруг неё кругами, размахивая пистолетом. Глаза бегали, лицо дёргалось. Он говорил быстро, сбивчиво, как заведённый. — Ты думала, я отпущу твою задницу? Думала, добрый Сано, весёлый Майки поиграл и отдал игрушку? — Он резко остановился, наклонился к её лицу. — Нет, Осагавара. Я никогда не отдаю свои игрушки. Я их беру и ломаю. Потому что если нельзя играть мне — пусть никто не играет. — Майки, твою мать, остынь! — рявкнул Дракен. — Заткнись, Кен! — заорал Майки в ответ, и в его голосе было что-то звериное. — Ты не понимаешь! Никто не понимает! Она, блять, первая за долгое время, кто заставил меня почувствовать, что я живой. А живые, знаешь, что делают? ЖИВЫЕ УМИРАЮТ! Он снова засмеялся. — Ты хотела быть дичью? — спросил он, глядя на Мэй сверху вниз. — Ты была лучшей дичью. Самой живучей из всех, на кого я охотился. — Он приставил ствол к её лбу. — Но дичь всегда умирает в конце. Такова, блядь, природа. Мэй смотрела на него. Не плакала и не молила. Это было ожидаемо. Только сплюнула кровью на ботинки. — Ты просто больной ублюдок, Сано. Который боится остаться один в своей пустой башке. Майки замер. Глаза расширились. А потом он улыбнулся, так спокойно и почти нежно. — Да, — сказал он. — Именно так. Кенчик, уйди на пол часика. — Майки… — Я сказал, погуляй, Кенчик. Цыкнув, Рюгуджи сел в тачку и уехал с парнями. Майки и Мэй остались одни. Вокруг было слишком шумно. — Давай чуть чуть развлечёмся напоследок, милая, — нежно произнёс Майки, подойдя ближе и сев на Мэй сверху. Осагавара вкрикнула и попыталась скинуть Сано с себя, но из-за ран и разной категории веса ничего не вышло. Когда Майки снял с неё верхнюю одежду, полностью оголив её торс, Мэй удалось вытащить нож и воткнуть его в предплечье парня. Вкрикнув, Сано ударил Осагавару по лицу, что выбило из девушки последние силы. Её голова ударилась о бетон, а мышцы рук полностью ослабли. — Блять, ну нахуя, а?! -парень разозлился, а ведь хотел быть понежнее. Вынув лезвие из руки, Манджиро вытянул руку Мэй и рывком воткнул её же оружие в раскрытую кисть. Послышался душераздирающий вопль, сопровождаемый слезами. Сано лишь улыбнулся столь красивой картине. Оголённая жертва с лезвием в руке и вся в собственной крови. Искусство, не меньше. Осагавара сдалась и из её рта полились мольбы о пощаде. Вся храбрость и сила, что была, слишком быстро её покинули. Она знала, что это конец, но хваталась за жизнь любыми способами, пусть и такими жалкими. Слушая, как девушка буквально умоляет его о пощаде, Сано успел избавиться от всей одежды. Приспустив штаны, юноша грубо развёл ноги девушки, действие которое еще сильнее доставило адской боли, в связи с ранне доставленными травмами. Зажав ей рот, Майки грубо вошёл в девушку. Это было так узко и горячо, что у Сано глаза разширились и чуть не закатились. Он и подумать не мог, что она девственница. Но так даже лучше. Одной рукой он держал Мэй за шею, сильно придушивая, другой же сжимал девичью грудь. Ему нравилось её тело, нравился её характер. Ему нравилась она и то, что парень с ней делал, тоже очень нравилось. Толчки усиливались, он был на пределе, в отличии от Осагавары. Та скулила и мычала от боли, несколько раз попытавшись укусить её насильника, но всё было бестолку. Последние толчки и Майки рухнул на женское тело, кладя свою голову в районе груди. Попытавшись отдышаться, Сано чуть приподнял голову, осыпая шею и углы её челюсти влажными поцелуями. Мэй больше не двигалась, она не могла позволить себе такой роскоши. Помимо ран, её еще и изнасиловали. Добравшись медленными поцелуями до ушной раковины девушки, Майки задержался там подольше, опаляя кожу горячим дыханием. — Должен признаться, ты лучшее, что со мной случалось, Мэээй… — словно кот, промурчал Манджиро. — Я правда благодарен тебе, милая. И мне тяжело расставаться с тобой. Глаза были наполнены слезами, всё лицо опухло, а голос охрип. Не думала она, что последние минуты жизни будут именно такими. Взглянув на своего убийцу, Мэй лишь слабо улыбнулась. — Гори в аду, Майки, — тихо и еле слышно прошептала девушка. Смотря ей в глаза, Майки грустно улыбнулся. Другого он от своего цветочка и не ожидал. Даже после столького дерьма, всё такая же стойкая и бойкая. Воистину сильная девушка. Оставив последний и самый чувственный поцелуй, Сано поднялся с её тела. Приведя себя в порядок, юноша схватил пистолет, снял его с предохранителя и поднял голову к ночному небу. Уже светало, пора бы и заканчивать. Последний раз посмотрев на свой объект симпатии, Майки позволил себе задержать внимание. Разбитая и раненая, полностью сломана. Как форфоровая кукла. Очень красивая. — Прощай, Мэй. Увидимся в аду, лады? Надеюсь, ты будешь меня ждать. Он нажал на спуск и послышался выстрел. Майки сунул руку в штаны и вынул мобильник. В глазах у него снова была привычная ленивая пустота, как будто ничего не случилось. Нашёл номер Кена и быстро его набрал. — Убираемся, — бросил он. — Сакура-3 пусть заберёт тело. Похороните где-нибудь. Только красиво. Она заслужила. Повсюду послышалась сирена, говорившая о том, что Судная ночь подошла к концу. И когда первый труповозка приехал забирать её тело, водитель, старый мужик в грязном комбинезоне, снял кепку и перекрестился, хотя не был верующим. Потому что иногда даже в Судную ночь встречаются люди, которые заслуживают большего, чем просто номер на бирке Сакуры. — Спи, девочка, — сказал он. — Ты отвоевалась.

«Уважаемые граждане! Вот и закончилась ежегодная Судная ночь! Это была воистину продуктивная ночь! Да будут искуплены ваши души и очищена наша страна! Увидимся через год!»