Глава 2: Веселье в пятницу

***

У Джинни болели мышцы от напряженной борьбы во время наказания, икры протестовали при каждом шаге по лестнице — а в Хогвартсе их было немало. Она не могла избавиться от воспоминаний; даже просто спуск на завтрак или переход на другой этаж на следующий урок заставляли мышцы кричать от боли и напоминали о полном унижении. От этого у нее неприятно покалывало в области ануса. Она также стала чрезмерно чувствительной из-за длительной стимуляции. Оставшиеся дни до пятницы она безуспешно пыталась найти способ избежать наказания. Как бы ей ни хотелось это признать, мерзкий змей был прав. К сожалению, если она не хотела, чтобы её палочку сломали, Джинни ничего не оставалось, как столкнуться со следующим наказанием. После окончания Хогвартса она была полна решимости выследить этого мерзкого подонка и отрезать ему член – тонкими ломтиками. Не успела она оглянуться, как наступила пятница, и она снова направлялась в кабинет мистера Малфоя, с комом в животе. По крайней мере, она подготовилась настолько, насколько это было возможно; Гермиона сварила ей зелье, которое Джинни нашла в книге под названием «Практическая магия квиддича». Оно позволит ее мышцам работать с удвоенной силой, не уставая в течение нескольких часов. После этого у нее будет сильная мышечная боль, но это того стоило. С мрачной решимостью она постучала в дверь мистера Малфоя.

***

Последние несколько дней Люциус фантазировал о том, что он сделает с драгоценной маленькой принцессой Артура в следующий раз, и каждый раз, когда он думал о предстоящем наказании, его член твердел, грозя вырваться из штанов. Наконец, настало время: раздался стук в дверь! Притворившись равнодушным, он взмахнул палочкой над замком, и она щёлкнула. Дверь медленно открылась со скрипом, и перед ним предстала мисс Уизли. -Ах, добрый вечер, мисс Уизли. Пожалуйста, войдите — сказал он самым льстивым тоном, на какой только был способен. Девушка практически ввалилась в комнату. Еще одним взмахом палочки он закрыл и запер за ней дверь. Девушка мятежно посмотрела на него, когда он поднялся из-за стола. Хорошо, хорошо; чем больше она будет сопротивляться, тем сильнее будет её завоевание. -Сегодня вечером вам снова сделают клизму, мисс Уизли. Я считаю, что они особенно эффективны в подавлении нежелательного поведения — объяснил он, тихо посмеиваясь и наслаждаясь тем, как девушка побледнела. -Если вы будете так любезны, пожалуйста, снимите юбку и нижнее белье. Она бросила на него убийственный взгляд, но молча подчинилась. Она расстегнула молнию, и плотная ткань юбки ее форменной одежды с мягким шорохом упала к лодыжкам, обнажив нижнее белье. На ней были темно-зеленые кроссовки, украшенные серебряной эмблемой в виде руки, показывающей средний палец. Элегантно. В духе Гриффиндора. Она посмотрела ему в глаза, прищурив их, словно бросая вызов. -Сегодня, если угодно — сказал он с насмешкой. Она сняла трусики, ожидая его указаний. Люциус махнул рукой в сторону скамьи для порки. -Пожалуйста, устраивайся поудобнее. Мисс Уизли недоуменно моргнула, глядя на упомянутую мебель, после чего Люциус пояснил: -Вот здесь вам следует встать на колени, и вот куда вы можете положить локоть и подмышку. Девушка молча подчинилась и забралась на скамейку в позе «собачки», высоко подняв ягодицы, спина не параллельна земле, а слегка наклонена вперед, голова опущена ниже ягодиц. Как только она заняла свое место, наручники застегнулись на ее лодыжках и запястьях, зафиксировав ее в нужном положении. Она оказалась в его власти.

***

Луций стоял позади нее, разглядывая ее вагину. Подставки для ног скамьи были расположены далеко друг от друга, что вынуждало девушку широко раздвинуть ноги для него. Соответственно, это также открывало ему ее вагину для восхищения. Ах, если бы только Артур мог увидеть свою маленькую дочку такой!

***

Глупая мебель, которую выбрал мистер Малфой, заставила Джинни принять нелепую позу: на четвереньках, с высоко поднятой попой и опущенной головой в вынужденной, покорной позе. По крайней мере, это скрывало ее лицо от глаз мерзавца. Она прислушалась к его шагам, когда этот подонок подошел и встал позади нее, и у нее сжался желудок от страха. С шорохом одежды он протянул руку – и ее сердце замерло от ужаса. Она почувствовала, как два пальца раздвинули ее половые губы, и издала тихий вскрик. Дрожа от волнения, она ждала, гадая, что он собирается с ней сделать. Джинни не видела, что происходит, но практически чувствовала тяжесть его взгляда на своей интимной зоне. Сердце бешено колотилось в горле, она подавила желание поерзать. Что он делает? Под его пристальным взглядом край ее интимных губ начал покалывать. Джинни нервно сглотнула, ожидая, что он вот-вот коснется ее. Ощущение покалывания медленно распространялось по ее половым губам в нервном предвкушении. Она изо всех сил старалась оставаться неподвижной; она не собиралась доставлять этому мерзавцу удовольствие, демонстрируя, насколько ей некомфортно или неловко. Секунды тянулись незаметно, никто не двигался и ничего не говорил, и Джинни была полна решимости выглядеть невозмутимой, несмотря на нервное покалывание в животе. Она знала, что это всего лишь воображение, но практически чувствовала похотливый взгляд мужчины позади неё, словно её самые интимные части были экспонатом для его развлечения. От этого тревожное покалывание медленно распространялось. Она чувствовала, как кровь приливает к её половым губам, следуя за покалыванием. Два пальца, раздвигавшие её вагину, казались очень тёплыми. Она знала, что это всего лишь плод её воображения, но чувствовала, как фантомные пальцы касаются её. Ласкают её вагину. Нащупывают и осматривают. Колени подкосились от нарастающего волнения, но ничего не происходило, и пугающее покалывание медленно распространялось по её вагине. Она сжала челюсти, чтобы не издать ни звука, когда покалывание медленно распространялось по ее клитору и спускалось к входу. Ожидание того, что он может коснуться ее в любой момент, заставляло ее остро ощущать свое тело. Она знала, что это рано или поздно произойдет. Покалывание постепенно становилось все сильнее и сильнее от ее тревожного предвкушения. Медленно ее половые губы начали мягко пульсировать под его пристальным взглядом. Страшное покалывание распространялось, медленно поднимаясь вверх по влагалищу, заставляя его дрожать от страха. Вот-вот. Ничего не происходило, воздух был пропитан тишиной и ожиданием. Нежное пульсирование распространялось от половых губ к клитору, и ей пришлось подавить свою реакцию. Пульсация вызвала мягкую волну удовольствия, прокатившуюся по ее влагалищу. Затем еще одна. Еще одна. Каждый пульс посылал нежное прикосновение наслаждения, ласкающего ее. Джинни отказывалась сдаваться, отказывалась ерзать, пока мистер Малфой не спеша смотрел на нее. Это длилось целую вечность – прошло, наверное, не меньше двадцати минут с тех пор, как он пошевелился. Она крепко зажмурила глаза, а затем открыла их, мужчина позади нее не видел ее борьбы. Время шло, ее беспокойство нарастало, каждая клеточка ее интимной зоны покалывала от испуганного предвкушения предстоящего прикосновения. Мягкая пульсация распространялась от клитора к входу в влагалище покалывающей волной. Достигнув его, она начала медленно, мучительно медленно проникать внутрь. Удовольствие, исходящее от пульсирующего клитора, накатывало и смешивалось с медленно распространяющейся пульсацией. Джинни сжала челюсти, чтобы не застонать. Мягкое пульсирующее ощущение, распространяющееся всё глубже в её влагалище, доставляло ей невыносимо приятные ощущения. Что-то внутри неё пробудилось с нетерпеливым голодом, жаждущим этого покалывающего удовольствия. Её влагалище начало дрожать от желания, покалывать, тосковать. К своему стыду, она чувствовала, как оно становится всё более влажным от возбуждения.

***

Три минуты. Именно столько времени потребовалось мисс Уизли, чтобы возбудиться от одного лишь взгляда. Люциус должен был признать, что у девушки была восхитительно красивая вагина; он с огромным удовольствием наблюдал за медленным процессом её возбуждения: её половые губы наполнялись кровью, становились красивыми, пухлыми и сплющивались, обнажая клитор и раскрываясь. Её вагина медленно темнела, внутренние губы раскрывались, практически предлагая ему своё отверстие, умоляя о наполнении. Медленно её щель становилась блестящей, сверкая от влаги. Усиленный приток крови заставлял её вход сжиматься, становясь ещё более манящим. Он дёргался под его взглядом, непроизвольное сокращение вызывало волну возбуждения. Неожиданно он провел пальцами по ее влажной щели, остановившись в шаге от клитора. Она издала пронзительный, удивленный вскрик. -Три минуты. Именно столько времени тебе понадобилось, чтобы промокнуть насквозь. Да вы, мисс Уизли, похоже, слишком уж наслаждаетесь своим наказанием — усмехнулся он. Девушка ничего не сказала, но он видел, как ее уши покраснели, даже сзади. Люциус взмахом палочки вытер руку, а затем достал сосуд с ярко-зеленым зельем — еще один чудесный подарок от Северуса, приготовленный по его собственному рецепту. К сожалению, объем этого зелья был значительно меньше предыдущего — максимум две чашки. Но это не имело значения, Люциус был полон решимости получить от него столько же удовольствия. -Я собираюсь ввести это зелье тебе в задний проход с помощью клизменного шприца, мисс Уизли — сообщил он ей, накладывая на палец смазывающее заклинание. Без дальнейших предупреждений он вставил палец в её узкое отверстие, вызвав у девушки прекрасный визг. -Ты должна держать его внутри — сказал он ей, продолжая двигать скользким пальцем внутри её заднего прохода, смазывая его, к её большому неудовольствию. -Если ты этого не сделаешь, я снова засуну тебе в задний проход то же самое, что и в прошлый раз. Люциус ухмыльнулся, наблюдая, как девушка пытается вырваться из его пальчика, соблазнительно извиваясь задницей, пока он не спеша мучил её. Когда она отказалась отвечать, он добавил: -Это понятно? -Да… сэр — прохрипела она, голос ее дрожал.

***

Джинни сжала челюсти, сдерживая неприятное ощущение от того, как палец мистера Малфоя проник в ее анус и начал извиваться. Это было одновременно унизительно и совершенно неправильно, и ей хотелось ударить его. Ей не нравилось, как ее вагина все еще покалывала от трепетающего возбуждения, эти два ощущения плавно смешивались. Она была полна решимости не показывать, как это мерзкое, извивающееся ощущение внутри нее влияло на нее. Этот извращенец не торопился, играя с ней, явно наслаждаясь ее мучениями, вводя и выводя палец, не испытывая дискомфорта. Если бы она когда-нибудь освободилась, она бы сломала ему пальцы один за другим. Внезапно она почувствовала еще один кончик пальца у своего ануса и сжала челюсти, чтобы не издать ни звука, когда он силой ввел его внутрь, растягивая ее ягодицы, чтобы вместить увеличившуюся толщину. Это было неприятно и унизительно.

***

Люциус заметил, как всё тело мисс Уизли было напряжено, мышцы вытянуты, словно стальные проволоки. Казалось, она была полна решимости не реагировать. Это вызвало у него улыбку; он любил испытания. Чем сильнее она была, тем больше удовлетворения получалось, когда она подчинялась его воле. Не дав ей времени привыкнуть к добавленному пальцу, он протолкнул их глубже, растягивая ее отверстие еще сильнее, решив довести ее до точки, когда она не сможет сдержать своего отчаяния. Если потребуется, он был готов добавить третий палец в ее узкое отверстие и засунуть их ей по самые костяшки пальцев.

***

Пальцы проникали все глубже, заполняя ее все больше и больше. Она затаила дыхание, сопротивляясь этому насилию. По мере того как пальцы скользили внутрь, они становились все толще, раздвигая ее отверстие все дальше и дальше. Они уже вошли до второго сустава, она чувствовала, как они извиваются внутри, это неприятное, чуждое и неправильное ощущение. Растяжение постепенно становилось очень неприятным, унижение — невыносимым. Из ее горла невольно вырвался протестующий звук, наполовину хрип, наполовину вопль, полный отчаяния. Это вызвало у насильника радостный смешок. -Да-да, я знаю, тебе это не нравится, в этом-то и весь смысл. По крайней мере, это будет хорошим уроком для тебя, чтобы ты научилась вести себя хорошо и уважительно относиться к своим профессорам. Он продолжал проталкивать палец всё глубже, и Джинни не могла сдержать дискомфорта от усиливающегося растяжения, из её губ вырывался дрожащий, непрерывный стон. -Ну-ну. Это для твоего же блага — проворковал он притворно успокаивающим голосом, прежде чем снова начать поглаживать её клитор. Джинни хотелось закричать на него, чтобы он перестал её трогать, чтобы он держал свои грязные руки при себе, но она знала, что это только создаст ей ещё больше проблем. Прикосновение заставило ее клитор мягко пульсировать от удовольствия, волна покалывания прокатилась по ее интимным местам, вызывая покалывание по всей области от медленно нарастающего возбуждения. Ей не нравилось, что это на самом деле помогало расслабить мышцы, и чрезмерное напряжение постепенно ослабевало, превращаясь в «очень неприятные ощущения».

***

Люциус продолжал двигать пальцами внутри ануса мисс Уизли, просто потому что ему это нравилось. Шприц, который он собирался использовать, имел обычный диаметр наконечника, едва достигающий ширины маленького пальца, ей не нужно было так расслаблять анус. Жаль, что ему нравилось наблюдать, как ее отверстие обхватывает его пальцы, чувствовать тепло ее тугого ануса, когда они извивались внутри, и что ее мучительные стоны заставляли его яички сжиматься от удовольствия. Было что-то волшебное в том, чтобы законно и по самые костяшки пальцев проникнуть в узкую, девственную задницу драгоценной маленькой дочери Артура. Это было очень приятное зрелище, у него было полно времени, поэтому он просто наслаждался процессом. После долгих минут ласк мисс Уизли постепенно удалось взять дыхание под контроль, и дрожащий вечер завершился. Нежные поглаживания клитора начали действовать, ее маленькая щель постепенно становилась влажной от возбуждения. С многообещающей ухмылкой он слегка дернул ее за клитор, внезапно усилив интенсивность нежного потока наслаждения. Она запрокинула голову назад, издав отчетливый стон от неожиданного ощущения. В тот самый момент Люциус вонзил третий палец ей в анус, превратив ее стон удовольствия в громкий крик протеста. Ей это совсем не понравилось. Этот чудесный звук заставил его член приятно пульсировать, напрягаясь под штанами. Все ее конечности одновременно дернулись, пытаясь защититься от его непрошеных пальцев, хотя она ничего не могла сделать, чтобы остановить его. -Ну-ну, расслабься, мисс Уизли — нежно прошептал он, пока она продолжала вырываться из пут, а он всё глубже засовывал пальцы ей в анус. -Я знаю, тебе это не нравится, но мы почти закончили. Обещаю, это поможет тебе стать хорошей девочкой. Люциусу нравилось, как её маленькая пизда становилась всё влажнее с каждой минутой от поглаживаний, несмотря на её громкие возражения. Она действительно хорошо выглядела с таким количеством пальцев в заднице. Он пожалел, что не догадался «задокументировать» её задержание и не приготовил фотоаппарат, чтобы сделать несколько снимков. Из этого получилась бы отличная рождественская открытка для Артура. Он медленно водил пальцами по ее ягодицам, наслаждаясь видом, ощущениями и звуками. Девушка издавала всхлипывающие, полустонущие, полупротестующие звуки, у нее перехватывало дыхание. Внутрь и наружу, внутрь и наружу. Прошло несколько очень долгих минут, прежде чем ее анус постепенно расслабился настолько, чтобы его палец смог войти до самых костяшек пальцев. По мнению Люциуса, все произошло слишком быстро; ему нравилась каждая секунда. Мисс Уизли, вероятно, не согласилась бы с этим; к тому времени, как он вытащил пальцы из ее ануса, ее ноги практически дрожали от напряжения, вызванного попытками вырваться из пут.

***

Джинни стиснула зубы, сдерживая ужасное ощущение чего-то такого большого, извивающегося внутри ее задницы, изо всех сил стараясь не издать ни звука. Она знала, что если откроет рот, то обзовет этого презренного мужчину всеми возможными оскорблениями, и ей совсем не хотелось повторения подобного опыта. Ее лицо снова горело от смущения; мало того, что из всех людей именно Люциус Малфой, разглядывал ее самые интимные части тела, он еще и играл с ними, словно со своей личной игрушкой, заставляя ее получать удовольствие, пока он совершал извращенные поступки. Наконец он вынул пальцы из нее, позволив ее напряженному кольцу мышц расслабиться и сомкнуться. -Твоя задница готова к наказанию, мисс Уизли — объявил он, взмахнув палочкой в сторону чего-то, чего она не видела. Джинни увидела, как огромный шприц полетел по воздуху в сторону мистера Малфоя. Ее желудок затрепетал от волнения; она не хотела, чтобы его использовали на ней, но еще больше ей хотелось избежать того ужасного прикосновения, которое было в прошлый раз. Три пальца – это плохо, а прикосновение было еще хуже. Ее анус покалывало от ужаса, когда она слышала, как он набирает зелье в шприц. Кольцо мышц пульсировало от испуганного предвкушения. Раз в секунду. Два. Три. Что-то маленькое, холодное и твердое прижалось к ее отверстию. Ствол шприца. Она вскрикнула от неожиданности. Маленькая штучка легко раздвинула ее мышцы и проникла внутрь. Она была чуть меньше пальца. Она продвинулась примерно на костяшку пальца вглубь, прежде чем что-то большое, твердое, плоское и цилиндрическое сильно прижалось к ее анусу, расположенному между ягодицами. Ствол шприца. Ее желудок сжался от нервного напряжения. -Вот оно, мисс Уизли — дразнил её мистер Малфой. -Постарайся не сдерживать себя; я бы очень не хотел назначать тебе ещё одно наказание за невыполнение инструкций — усмехнулся он. Ствол шприца дёрнулся, когда он начал вводить жидкость ей в задний проход. Зелье было комнатной температуры и густым. Джинни сдержала стоны, когда оно медленно заполнило ее прямую кишку. Это не было больно, но унизительно и ужасно неправильно. Жидкость продолжала распространяться все дальше и дальше, а затем, легким рывком шприца, остановилась так же внезапно, как и началась. -Вот, теперь всё у тебя в заднице. Я сейчас вытащу шприц. Ты будешь хорошей девочкой и потерпишь зелье в своей заднице, хорошо? -Да… сэр — процедила Джинни сквозь зубы, в ней пылала ярость. Если ей когда-нибудь удастся поймать этого подонка, она засунет ему весь этот шприц в задницу. Он вынул наконечник шприца, и Джинни изо всех сил напрягла мышцы, чтобы жидкость не вытекла. Она боролась с сильным желанием выдавить зелье обратно; ее прямая кишка не выдержала бы такого количества жидкости. Как бы ни хотелось обрызгать мистера Малфоя зеленой краской из баллончика, она поверила ему, когда он сказал, что даст ей еще одно наказание И воспользуется большим наконечником, чего она всячески избегала. -Молодец — сказал он скользким голосом, одобрительно похлопав её по ягодицам. Джинни снова хотелось сломать ему все пальцы. -Вот, я дам тебе кое-что, чтобы зелье не вышло — усмехнулся этот мерзавец. С тяжелым предчувствием она повернула шею, чтобы посмотреть, что он делает. В руке он держал небольшой металлический анальный плаг с красным кристаллом у основания. -Это… не понадобится, сэр. -Позвольте мне не согласиться — ответил он радостным тоном. -Я знаю, чем еще мы будем заниматься, пока вам придется удерживать это зелье внутри себя, и поверьте, вам понадобится вся возможная помощь — добавил он, небрежно поглаживая ее левую ягодицу. Сердце Джинни от волнения подскочило в груди. Она слушала, как он накладывает на эту проклятую штуку заклинание смазки, и вдруг что-то маленькое, твердое, холодное и острое прижалось к ее анусу. -Вот и твой маленький помощник. Открой отверстие пошире, мисс Уизли — дразнил он ее. -Если только ты не предпочитаешь вчерашние ласки? Джинни определённо не хотела, чтобы что-либо находилось рядом с ягодицами, но, по крайней мере, эта штука была относительно небольшой. Она заставила себя немного расслабиться, ровно настолько, чтобы позволить этому мудаку засунуть металлическую пробку внутрь её. Она была гладкой и холодной, легко скользнуло внутрь, лишь на мгновение слегка раздвигая ее мышцы. Она ненавидела ощущение того, что она застряла внутри, удерживая ее в открытом положении. Она была холодной и очень тяжёлой для такой маленькой вещи.

***

Мисс Уизли не смогла сдержать недовольный стон, когда он вставил крошечную пробку в ее тугое анальное отверстие, явно испытывая любовь к этому ощущению. Отлично, отлично. Это заставило Люциуса улыбнуться. Как только пробка плотно вошла ей в задний проход, он постучал волшебной палочкой по кристаллу, и тот начал медленно увеличиваться в размерах. Несмотря на плавный, постепенный рост, мисс Уизли издала самый соблазнительный, леденящий душу крик, который он когда-либо слышал. Он с огромным удовлетворением наблюдал, как свирепая девочка начала извиваться и корчиться в своих оковах, пока тонкая, нежная шейка пробки увеличивалась в диаметре втрое, медленно растягивая ее анус до небольшого круга шириной в два пальца. В то же время, бугорок внутри неё тоже расширялся, как воздушный шар, становясь всё шире и глубже, заполняя её прямую кишку своим весом. Жаль, что он не мог наблюдать за этим. Превращение заняло несколько минут, и Люциус наслаждался каждой секундой этого жестокого представления, устроенного для него мисс Уизли. Когда рост наконец завершился, её тугой маленький анус мертвой хваткой схватил широкую шейку пробки — ни капля зелья не могла проскользнуть мимо неё. Большая выпуклость внутри перекрыла путь к выходу, а внезапное увеличение объёма внутри кольца гарантировало, что пробка не сможет начать выскальзывать, даже если её анус медленно расслабится вокруг шейки. Короче говоря, зелье плотно и герметично заперло её внутри. Несмотря на то, что Люциус сказал девушке, что ей нужно постараться удержать зелье внутри, он не собирался рисковать и пролить его – ей нужно было впитать каждую каплю. Северусу потребовалась целая неделя и две бессонные ночи, чтобы сварить его, и оно сработало бы только в том случае, если бы девочка впитала всё зелье. Как только она это сделает, мисс Уизли не сможет кончить без его явного разрешения. Кристалл пробки внутри её ануса загорится зелёным, сигнализируя о том, что она впитала всё зелье. Дыхание мисс Уизли было прерывистым, тело слегка дрожало от сильных попыток освободиться. Люциус знал, что не причинил ей боли; он действовал намеренно медленно и нежно. Он также подготовил ее анус к этому. Ее сильная реакция была скорее связана с неприязнью к ощущениям, чем с болью. Хотя он должен был признать, что в результате получился очень большой анальный плаг; он не смог бы вытащить его из нее в таком размере, не причинив ей боли. Но ему бы не повредило просто сидеть в ее тугом анусе. Ему просто нужно было бы уменьшить его размер перед извлечением. Тем не менее, учитывая, насколько большим стал этот имплант внутри неё, даже если это не причиняло ей боли, для такой неопытной женщины, как мисс Уизли, это наверняка было очень неприятно. Эта мысль вызвала у него широкую улыбку. Луций испытывал странную привязанность к играм с ягодицами девушек, это не доставляло ему особого удовольствия, но ему нравилось унижение, контроль и их неприязнь к этому.

***

Джинни с облегчением выдохнула, когда пробка наконец перестала расширяться внутри неё. Новый размер вызывал у неё неприятное чувство наполненности; толстая шейка, застрявшая в кольце мышц, удерживала её в непристойно раскрытом положении. Металл был неприятно холодным и тяжёлым. -Ну, вот и всё — весело сказал мистер Малфой, похлопывая Джинни по ягодицам. Потом, после всего, она сломает ему все кости в руке. Внезапно что-то зашевелилось внутри неё, и Джинни замерла. Что это было? Это повторилось снова, ощущение извивания глубоко в её анусе. Словно очень толстый палец или, скорее, желеобразная лоза двигалась в её прямой кишке, извиваясь, вращаясь, корчась. Это застало её врасплох, и она вскрикнула. -Ах, это зелье начинает действовать — усмехнулся мистер Малфой, поглаживая её по ягодицам. -Как же ты рада, что тебя хорошо заткнули, так что оно не сможет выскользнуть наружу? Джинни была крайне недовольна – если ей когда-нибудь удастся освободиться, она засунет пробку в ноздрю мистера Малфоя. Щупальцеобразная конечность снова двинулась внутри неё, обвиваясь вокруг застрявшей пробки. Ощущение не было болезненным, но оно было тревожным, чуждым, унизительным. Джинни всхлипнула, сгибая бёдра, пытаясь уменьшить неприятные ощущения, но безуспешно. Она попыталась высвободить руку, чтобы остановить это, но наручники удерживали её на месте. -Прекратите это! Аргм… прекратите… это… прекратите… Мистер Малфой усмехнулся, наблюдая за её сопротивлением. -Я рад, что ваше наказание вам неприятно. Это послужит хорошим сдерживающим фактором для дальнейших нарушений правил — добавил он, погладив Джинни по голове.

-Вы будете хорошей девочкой, когда я с вами закончу, мисс Уизли. Гарантирую.

Взмахом волшебной палочки он вызвал что-то из ближайшего шкафа. Джинни вытянула шею, чтобы увидеть, как предмет влетает в протянутую руку мистера Малфоя. Предмет был ярко-розового цвета, имел форму большой цилиндрической буквы С, но был довольно гибким. Один конец буквы С был толстым и выпуклым, другой — тонким и изящным. Она понятия не имела, для чего он мог быть предназначен. Она услышала, как он наложил на него заклинание смазки, и у нее сжалось сердце от беспокойства.

***

Мистер Малфой просунул выпуклый конец этого штуковины между скользкими интимными местами Джинни, остановив его у её отверстия. У неё от страха сжалось сердце. -Нет! Остановись, ты не можешь этого делать! — запротестовала она, дергая наручники, сковывающие ее руки. -О, моя дорогая мисс Уизли, конечно, могу. Указ не устанавливает никаких ограничений на то, какие части тела могут или не могут быть подвергнуты телесным наказаниям- — радостно ответил он. -Как я уже говорил вам, я всегда следую закону. Он начал круговыми движениями поглаживать ее клитор, одновременно слегка надавливая на толстый кончик, прижимая его к ее входу. Джинни сжала челюсти, чтобы не издать ни звука. Поглаживания вызывали волну приятного удовольствия, которая разносилась от клитора, омывая половые губы и медленно проникая в вагину. Она ненавидела, что этот напыщенный дегенерат, из всех людей, прикасается к ней там, что он может доставлять ей такое удовольствие, несмотря на ее положение. Массируй, массируй, массируй. По мере того, как её нервы приходили в себя, покалывающая струйка удовольствия медленно усиливалась, превращаясь в колючий, онемевший поток. Она чувствовала, как её половые губы слегка пульсируют, когда к ним приливает пар, предвкушение нарастало во всей её интимной зоне, что постепенно усиливало удовольствие, исходящее от клитора, словно порочный круг. Чем дольше он её массировал, тем приятнее ощущалось то же самое движение. Несмотря на унизительное присутствие пробки, несмотря на чуждое, тревожное ощущение зелья, движущегося… словно щупальце внутри неё, постоянная стимуляция клитора начала на неё влиять. Нежеланное блаженство разлилось по всему ее телу, скапливаясь глубоко внутри влагалища и вызывая дрожащее, возбужденное напряжение. Ее тело дрожало от желания, жаждало наполнения. Она чувствовала, как нарастает возбуждение. -Вот так. И вот… Мистер Малфой протолкнул толстый конец этой штуки внутрь. Джинни застонала; это было очень тесно. Большая головка анальной пробки в ее заднице прижимала розовую штуковину к передней стенке. Длинный тонкий конец оставался снаружи, торчащим наружу. Он просунул тонкий конец устройства между ее половыми губами, кончиком прижавшись к клитору.

***

Он коснулся розовой штучки кончиком своей палочки, и она ожила, издав глубокое, нежное урчание. Джинни издала сдавленный стон от неожиданного удовольствия. Вибрации были восхитительны на её клиторе, а выпуклая штучка внутри прижалась к точке на передней стенке влагалища, отчего по её интимной зоне пробежали искры наслаждения. Она и не подозревала, что что-то внутри может доставлять такое удовольствие. Вибрации были медленными и приятными, но достаточно мягкими, чтобы доставлять удовольствие и поддерживать текущий уровень возбуждения. Это было приятно, но недостаточно, заставляя ее тело жаждать большего. Удовольствие от клитора и искрящееся блаженство от ощущения внутри смешались с чуждым дискомфортом от движения зелья внутри ануса и дискомфортом от большой пробки, растягивающей ее. Этого удовольствия было достаточно, чтобы поддерживать ее возбуждение, несмотря на ужасные ощущения, несмотря на ее положение, но недостаточно, чтобы заставить ее игнорировать зеленую жидкость, буквально бурлящую внутри, или холодную тяжесть пробки. Это создало идеально сбалансированную, отвратительную смесь удовольствия и страдания. Джинни была полна решимости не сдаваться. Не позволить мистеру Малфою победить. Но она ненавидела то, как приятные ощущения превращались в неприятные, и как неприятные вещи вдруг становились приятными, она просто не могла этого вынести. -Прекратите это… пожалуйста… Пожалуйста, сэр, прекратите это, прекратите это! — умоляла она, крепко зажмурив глаза от отвратительной смеси удовольствия и унижения.

***

После того как Люциус включил вибрирующее устройство, он позволил себе несколько минут полюбоваться «страданиями» мисс Уизли. Она издавала сдавленные звуки, не совсем стоны или хрипы, дрожала, выгибала бедра, корчилась от боли. Ее влагалище блестело, было скользким от возбуждения, несмотря на ее явное беспокойство и отвращение к своему положению. Именно этого она и заслуживала. -Прекратите это… пожалуйста… Пожалуйста, сэр, прекратите это, прекратите это! -Дорогая мисс Уизли, мы только начали— сказал он ей извиняющимся, вежливым тоном. Он видел, как это задевает её за живое. -Я вам сочувствую, но наказания не должны быть приятными, и это научит вас быть хорошей девочкой. С последним словом он шлёпнул девушку по голой заднице. Она вскрикнула от неожиданной боли, и он удовлетворенно усмехнулся, нанеся второй, а затем и третий удар. Люциус был большим поклонником порки и настоящим экспертом в этом деле. Лично он предпочитал количество грубой силе, когда дело доходило до того, чтобы размягчить ягодицы молодой женщины. Он методично шлепал мисс Уизли по ягодицам открытой ладонью, нанося удары ровно настолько сильные, чтобы неприятно щипать, распределяя их так, чтобы она могла ощутить всю силу удара, но не настолько сильные, чтобы жжение начало утихать, прежде чем он ударит ее снова. Шлепок, шлепок, шлепок. Справа, слева, справа, слева – он поддерживал жжение на постоянном, неприятном уровне, наслаждаясь звуками, которые девушка издавала в знак протеста, отчаянно извиваясь, пытаясь вырваться из его руки, «страдая» от зелья, скручивающегося у нее в заднице, и от вибрирующего яйца, ударяющего по клитору и точке G. Шлепок, шлепок, шлепок. Люциус придерживался ровного ритма, покрывая ее ягодицы сверху донизу, а затем поднимаясь все выше, превращая бледную кожу мисс Уизли в прекрасный розовый оттенок. После третьего шлепка по ее щекам ее дыхание стало прерывистым. Пока он продолжал шлёпать извивающуюся, протестующую девушку, она также постепенно впитывала зелье в прямую кишку. К сожалению, это также означало, что извивающиеся, корчащиеся внутри её задницы, которые она так ненавидела, постепенно теряли свою интенсивность. Люциус надеялся, что повторяющиеся удары, которые он наносил с предельной точностью по её ягодицам, будут болеть с возрастающей интенсивностью, чтобы компенсировать исчезновение зелья. Он не думал, что мисс Уизли заметила, что по мере действия напитка внутри нее вибрации яйца медленно усиливались, постепенно наращивая стимуляцию клитора и точки G.

***

Когда мистер Малфой начал шлёпать её, Джинни не придала этому особого значения — шлепки немного щипали, но не слишком сильно. Её больше возмутило унижение — как он смеет обращаться с ней как с непослушным ребёнком! Однако со временем, по мере того как он неоднократно касался одного и того же участка, ее кожа постепенно начала неприятно гореть под ударами. Хуже того, усиленный приток крови к ягодицам вызывал покалывание – которое каким-то образом плавно смешивалось с покалывающим удовольствием, исходящим от клитора, и колющим электрическим ощущением в той самой точке глубоко внутри. Пульсирующее наслаждение слилось с пульсирующей, унизительной болью, и она не могла точно определить, где начинается одно и заканчивается другое. Она пыталась, но не могла сдержать сдавленных звуков и хрипов, когда нежеланное, сладкое, дразнящее наслаждение пульсировало по всему ее телу, проникая в ее вагину и заставляя ее дрожать от желания. Казалось, оно пульсировало в том же ритме, что и открытая ладонь, снова и снова ударяя ее по ягодицам, два разных ритма пульсировали вместе с удовольствием и болью. Зелье продолжало извиваться у нее в животе, ударяясь о застрявшую внутри пробку, делая ее толщину еще более заметной и неприятной. Она ненавидела то, что вибратор ощущался лишь настолько приятно, насколько это было необходимо, и несмотря на весь дискомфорт, унижение и жжение, она постепенно возбуждалась. Шлепок. Шлепок. Шлепок. Шлепок. Шлепок. Неужели его руки никогда не устанут? После четвертого раза, когда мистер Малфой начал шлепать ее по ягодицам, кожа Джинни постоянно покалывала и слегка горела, даже там, где он ее не бил, хотя места, куда попадала его рука, болели гораздо сильнее. Она не могла сдержаться и извивалась – пульсирующее, жгучее, покалывающее ощущение удовольствия и боли было одновременно унизительным и недостаточным.

***

К шестому разу, когда Люциус начал ласкать нежные ягодицы мисс Уизли, ее кожа начала краснеть, и он чувствовал, как от нее исходит жар. Шлепок, шлепок, шлепок, шлепок, шлепок. Он наносил удары с тщательно выверенной силой и большой точностью. Случающиеся стоны и вздохи девочки постепенно становились постоянными, поскольку ее ягодицы размягчались, и каждый последующий удар причинял все большее жжение. Ему было бы трудно определить, были ли это звуки удовольствия или боли, что делало их еще более возбуждающими. В то же время, вероятно, еще не осознавая этого, интенсивность вибраций также возрастала. Она была не просто мокрой, ее вагина была насквозь мокрой, ее опухшие половые губы умоляли о его внимании. Шлепок, шлепок, шлепок, шлепок. Он продолжал безжалостно шлепать ее, наслаждаясь тем, как она извивалась и крутила бедрами в тщетной попытке избежать наказания, уменьшить удовольствие или дискомфорт. Ей некуда было деваться – она была в его власти, которой у него не было. По мере того как он продолжал свою работу, девочка всё больше возбуждалась и становилась всё более разговорчивой. Люциус заметил, что её конечности начали время от времени дрожать — то ли от удовольствия, ослабляющего суставы, то ли от нарастающего напряжения от её борьбы, он не знал и не интересовался; ему просто это нравилось. Шлепок, шлепок, шлепок, шлепок, шлепок. Ее стоны постепенно становились прерывистыми и сопровождались икотой. Несмотря на очевидное беспокойство, Люциус ясно видел, как она буквально истекала возбуждением, крупные капельки ее влаги свисали с гибких волокон ее влагалища, прежде чем упасть на скамью для порки. И на этом его работа была еще далека от завершения.

***

Пока мистер Малфой снова и снова бил ее, Джинни не могла сдержать жалобных стонов боли — вся ее задница болела, даже там, где он ее не касался, пульсируя от мучительного жара. Маловероятно, что зелье внутри нее постепенно перестало двигаться и трясти огромный анальный плаг. Но теперь, когда внутри неё не было никаких странных, тревожных скручиваний, металл также сильнее прижимался к массе вибратора в её влагалище. Она чувствовала, как вибрация проходит по стенке влагалища, заставляя пробку тоже вибрировать, хотя и с меньшей интенсивностью. Становилось ли вибрирование вибратора сильнее? Она не была уверена. Наслаждение, исходящее от ее клитора, было интенсивным, пульсирующим по всему телу. Кровь приливала к интимной зоне, заставляя все покалывать от удовольствия и пульсировать от жара в том же ритме, в каком мистер Малфой бил ее по ягодицам; два вида жгучего пульсирующего ощущения сливались в одно ужасное, восхитительное, унизительное, дразнящее, мучительное блаженство. Джинни никогда никому, кроме себя, не призналась бы в этом, но вибрации пробки, введенной в ее растянутое отверстие, были действительно приятными. Она и не подозревала, что что-то там может быть настолько хорошим; удовольствие было онемеляющим, нежным и пульсирующим. Основание пробки давило на место между ее влагалищем и анусом, и стимуляция была одновременно неприятной и восхитительной, ослабляя ее мышцы. Вибратор, прижатый к ее клитору, доставлял ей невероятное удовольствие – и она ненавидела то, что мистер Малфой доставлял ей такое сильное наслаждение, пока издевался над ней. Если ей удастся освободиться, она засунет ему выпуклый конец в другую ноздрю и включит его – посмотрим, как ему это понравится! Но даже ее фантазии о мести не смогли отвлечь ее от ошеломляющего блаженства. Ее ягодицы болели от каждого шлепка, жжение смешивалось с пульсирующим удовольствием, исходящим как от клитора, так и из глубины ее тела. Постоянный поток удовольствия медленно становился все сильнее и сильнее, затопляя ее, скапливаясь глубоко внутри ее влагалища, концентрируясь в дрожащую, наполненную напряжением потребность. По мере того как кровь приливала к ее половым губам от возбуждения, они также начинали пульсировать от покалывающего жара, очень похожего на то, как горели ее ягодицы от шлепков, два разных вида жара сливались воедино. Она поняла, что оргазм неизбежен, — и всё это время мистер Малфой продолжал её шлёпать. Дрожащее наслаждение нарастало за пупком, а нежные вибрации пробки только усиливали его. Все ее интимные места горели от удовольствия и боли. Это было так, так хорошо, и в то же время ужасно. Ее вагина отчаянно требовала большего, дрожа от неутолимого голода, от мучительной потребности; она никогда не испытывала такой сильной жажды удовольствия. Сладкая мука нарастала. В любой момент она бы кончила – она знала свое тело, она была на самом краю оргазма, этих чудесных, но тяжелых, ноющих, но восхитительных нескольких секунд перед разрядкой. Ей нужно было еще совсем немного. Совсем чуть-чуть. Удовольствие нарастало все сильнее и сильнее, ее ягодицы мучительно горели под градом жгучих шлепков. Она уже сбилась со счета, сколько раз он спускался вниз и поднимался обратно по ее заднице. Вибрация у клитора и внутри нее была восхитительной, мышцы медленно сжимались вокруг больших игрушек, а прежде неприятная полнота теперь усиливала удовольствие. Напряжение внутри нее нарастало… вот-вот… Она никогда прежде не испытывала ничего настолько сильного – эта сладкая, ноющая боль становилась невыносимой. Она захлебнулась рыданием, когда удовольствие и боль слились воедино, наполняя ее до краев, но некуда было деваться. Ее вагина дрожала, болела от непреодолимой потребности в большем, в последнем толчке к разрядке. Все ее тело буквально дрожало, ослабленное сокрушительным удовольствием. Она никогда прежде так сильно не хотела кончить. Если бы она могла получить еще хоть немного… хотя бы немного… Она знала, что упадет с обрыва. Джинни почувствовала, как слезы текут по ее лицу – ее вагина и анус доставляли ей невероятное удовольствие. Она не думала, что ее тело способно вместить столько наслаждения – оно наполняло все ее тело. Но этого было недостаточно, ей нужен был лишь небольшой толчок, чтобы переступить черту… она была так близко и отчаянно жаждала разрядки. Она не заметила, как начала открыто рыдать от бурного наслаждения и всепоглощающего желания кончить. Вибратор внутри неё вызывал всё большее блаженство, и это было так приятно и больно. Рука, которая била её снова и снова, причиняла блаженную боль, вибрирующая пробка внутри онемела от восхитительной болезненной боли. Она сходила с ума от желания достичь оргазма, но этого было недостаточно.

***

Как только красный кристалл в анальной пробке, покоившийся в заднице мисс Уизли, стал зелёным, она больше не могла кончать без явного разрешения Люциуса. Ну, по крайней мере, в теории; Люциус очень хотел это проверить. Он позволил вибратору работать на полную мощность, стимулируя девочку изнутри и снаружи, пока продолжал ласкать её великолепную попу, которая темнела. Её тихие стоны становились всё громче и громче, хотя она всё ещё пыталась сдержаться. И тут… вот оно. Первый, прекрасный всхлип вырвался из её губ. Интенсивность её отчаяния заставила его член одобрительно пульсировать. А поскольку Люциус был бессовестным мерзавцем, он продолжал мучить её, просто ради забавы. И, о, какая же это была фантастическая забава! Вскоре девушка буквально дрожала и рыдала от удовольствия и желания кончить. Северус был настоящим Мастером. Нет, настоящим, непревзойденным художником! Отчаяние мисс Уизли было самым прекрасным, что он когда-либо видел. Северус был просто гениальным; настоящим другом. Некоторые вещи нельзя было купить за деньги; они были слишком ценны. Люциус обязательно найдёт подходящий способ отплатить другу; чего Северус жаждал всем сердцем. Например, одну милую, но невольную старосту в свою постель. Он на мгновение задумался, заплачет ли мисс Грейнджер так же красиво, как мисс Уизли. Теперь перейдём к испытанию зелья. Он тщательно подбирал слова, чтобы их можно было истолковать исключительно как разрешение на оргазм, и в то же время, чтобы формулировка была достаточно расплывчатой, дабы она не поняла, что именно он разрешил ей это.

***

-Мисс Уизли, я не ожидал, что вам так понравится ваше наказание — насмешливый смешок мистера Малфоя прорезал тишину. -Ваше стремление к самосовершенствованию и к тому, чтобы стать хорошей девочкой, действительно заслуживает похвалы, и я одобряю то, что вы получаете удовольствие от этого урока. Наконец невидимая плотина прорвалась, и Джинни кончила. Всё это неизрасходованное наслаждение затопило всё её тело, наполняя её с головы до ног. Она дрожала от интенсивности оргазма, её конечности подёргивались, её вагина в быстром ритме соприкасалась и обхватывала игрушку внутри, её анус сжимался и расслаблялся вокруг неудобно широкой пробки, впитывая удовольствие от её вибраций. Несколько минут Джинни была уверена, что утонет в этом наслаждении – было так, так хорошо. Её спина выгибалась, суставы слабели, волна за волной оргазма прокатывалась по её телу, она подёргивалась, напрягалась и расслаблялась. Мистер Малфой продолжал шлёпать её, пока она стонала от удовольствия, боль в ягодицах была пряным потоком жара, смешивающимся со сладким наслаждением от разрядки.

***

Люциус не прекращал шлёпать мисс Уизли, пока она не опустилась ниже своего роста, её стройное тело дрожало после этого. Наконец, он выключил вибрирующее яйцо и вытащил его из её влагалища. Под ней образовалась настоящая лужа возбуждения. Взмахом палочки он почистил вибратор-яйцо и вернул его в шкаф. Она ничего не сказала, лишь тихонько всхлипывала, всё ещё дрожа от невероятной интенсивности оргазма. Люциус крепко раздвинул её ягодицы — она тихонько застонала от прикосновения, её прекрасные ягодицы были тщательно размягчены. Кожа под его пальцами горела, практически светилась. Он постучал по пробке своей палочкой, и она уменьшилась до своих незначительных размеров. Когда растяжение в её анусе исчезло, она вздрогнула от облегчения. Он вытащил теперь уже маленькую пробку из её ануса; её анус не оказал никакого сопротивления, оставаясь открытым благодаря увеличенному диаметру. Мисс Уизли с облегчением обмякла в своих оковах. Люциус с помощью заклинания очистил пробку и убрал её, прежде чем взять баночку мази. Он окунул в неё палец и начал втирать зелье в её ягодицы. Он не мог сдержать ухмылки, когда она издавала тихие протестующие звуки; вероятно, её ягодицы болели после его тщательной обработки. Люциус не спеша втирал много зелья в её кожу, наслаждаясь теплом, исходящим от её ягодиц. Он пытался запомнить это прекрасное сияние и выжать из неё каждый тихий стон, грубо массируя её. Он часто использовал это зелье после хорошей порки и платил Северусу редкими ингредиентами, чтобы тот продолжал поставлять его ему. Крем замедлял заживление и оставлял ягодицы болезненными, чувствительными, красными и жгучими от недели до двух недель, в зависимости от естественных способностей его жертвы к заживлению. Люциусу нравилось, когда они испытывали боль, напоминая себе о полученной порке каждый раз, когда садились, но при этом ему не приходилось бить их достаточно сильно, чтобы остались синяки. Он тщательно обработал всю попу всхлипывающей девушки. Он хотел, чтобы всё, каждая её частичка, горела и болела ещё долгое время. Прежде чем закончить, он даже окунул большой палец в её анус, размазывая ещё немного зелья. Мисс Уизли издала удивленный вскрик, но больше не протестовала. Люциус аккуратно убрал крем и вымыл руки, прежде чем приступить к заключительной части наказания. Он вытащил небольшой кусочек корня имбиря, осторожно очистил от кожуры и, покрутив его, засунул в анус мисс Уизли. Это действительно привлекло её внимание, и она закричала как банши, когда её отверстие начало гореть так же сильно, как и вся её задница. -Стоп! Стоп, стоп, стоп! Ты не можешь этого делать, вытащи! Вытащи! Ее реакция заставила его усмехнуться, и он осторожно покрыл все ее мышцы свежим имбирем. Не слишком много, не слишком густо – он хотел, чтобы она могла нормально функционировать, ощущая лишь приятное тепло, напоминающее ей о наказании. Просто теплое сияние, напоминающее ей о том, что он наказал ее прямо тут. Ничего более интенсивного, чем то, что она могла бы почувствовать на следующий день после индийской еды на вынос, только гораздо более продолжительное. -Так делать нельзя! Он вытащил из нее имбирь. -Если вы помните, мисс Уизли, применение острой пищи в качестве наказания прямо разрешено указом. Как я уже говорил вам, я никогда не делаю ничего противозаконного. Это будет для вас хорошим уроком. Взмахом волшебной палочки он снял с неё наручники. -Можешь одеться и идти.