Глава 4: Нитки и бензин

Улица встретила Эбби сырым вечерним туманом и тусклым светом редких фонарей. Дорога до дома заняла около получаса, и с каждым шагом парень чувствовал, как его тело наливается свинцовой, удушающей усталостью. Физической боли не было, но законы биологии никто не отменял: из-за глубоких порезов на плече и руке он потерял слишком много крови. Голова неприятно кружилась, перед глазами то и дело вспыхивали серые точки, а шаги становились неровными. Его квартира на третьем этаже старой хрущёвки встретила его привычной мёртвой тишиной. Родителей не было дома уже несколько дней — они жили своей жизнью, давно забив на непутёвого сына. Эбби это было только на руку. Он зашёл в ванную, не зажигая верхний свет — хватило тусклого отсвета от уличного фонаря из окна. Сбросив на пол пропитанный кровью рюкзак, Эбби схватился за края куртки и резко потянул вверх. Ткань намертво присохла к ране на плече. Обычный человек от такого рывка взвыл бы и потерял сознание, но Эбби лишь глухо зарычал от натуги, сдирая одежду вместе с подсохшей корочкой крови. В зеркале картина выглядела жутко. Из рваной раны на плече снова лениво потекла тёмная струя. Кожа вокруг посинела. — Надо зашивать, — хладнокровно констатировал Эбби. Он открыл старый навесной шкафчик, вытащил оттуда помятую аптечку: катушку толстых чёрных ниток, обычную швейную иглу, полбутылки медицинского спирта и зажигалку. Руки слегка подрагивали от подступающей слабости, но взгляд оставался абсолютно трезвым. Эбби чиркнул зажигалкой, прокалил иглу над жёлтым пламенем, а затем вдел в ушко нитку. Спирта оставалось мало, поэтому он просто щедро плеснул его прямо на открытую рану плеча. Кожа мгновенно побелела, послышалось лёгкое шипение. На долю секунды Эбби показалось, что до мозга донеслось слабое, глухое жжение — будто к телу приложили что-то тёплое. Но эта иллюзия быстро растаяла. Прижав подбородок к здоровому плечу, чтобы лучше видеть отражение, Эбби поднёс иглу к краю разорванной кожи и резко вогнал её внутрь. С тихим хрустом металл пробил эпидермис. Парень протянул нитку, стягивая края раны. Один стежок. Второй. Третий. Он шил себя сам, как старую рваную куртку, методично завязывая грубые узлы прямо на собственной плоти. Лицо Эбби покрылось крупными каплями пота, дыхание стало сиплым, но он не издал ни звука. Когда с плечом и предплечьем было покончено, он наглухо замотал руку куском старой чистой простыни и устало облокотился на раковину. В этот момент внизу, прямо под окнами дома, раздался знакомый, раздражающий скрежет колёс скейта по асфальту. Незваные гости Эбби замер, прислушиваясь. Сквозь полуоткрытую форточку донеслись приглушённые голоса. — ...я говорю тебе, он зашёл сюда. Окна на третьем этаже, — этот писклявый, злой голос принадлежал Зип. — Мне плевать, где его окна, — раздался тяжёлый, хриплый бас Эдварда. Его нос после встречи с Эбби был гнусавым. — Я сломаю ему обе ноги. Оливер сказал, что мы не вернёмся в школу, пока этот ублюдок дышит. Эбби медленно подошёл к окну кухни и осторожно выглянул во двор. Возле подъезда в тусклом свете фонаря стояли трое. Эдвард сжимал в руках увесистую железную арматуру, Зип крутила в руках складной нож, а чуть позади, оперевшись спиной на ржавые качели, стоял Оливер. Его вывихнутая рука была плотно прибинтована к груди эластичным бинтом, но в левой здоровой руке он держал тяжёлую бейсбольную биту. Никаких учителей, никаких свидетелей — они пришли убивать. Раздался сильный, оглушительный удар внизу. Они выбили хлипкую деревянную дверь подъезда. Послышались тяжёлые, быстрые шаги по бетонной лестнице. Подростки поднимались на третий этаж. Эбби отступил вглубь тёмной кухни. Сердце забилось чуть быстрее, но не от страха. Это был чистый расчёт. Их трое, у них оружие, а он ослаб от потери крови и едва держится на ногах. Драться врукопашную сейчас — верная смерть. Характер, запертый в его теле, требовал одного: если враг пришёл к тебе домой, сделай так, чтобы этот дом стал для него ловушкой. Его взгляд упал на плиту. На ней стояла старая пятилитровая канистра с бензином — отец держал её для бензопилы. Эбби быстро подошёл к плите, открутил крышку канистры и принялся щедро заливать бензином пол в коридоре, прямо у входной двери. Резкий, удушливый запах мгновенно заполнил всю квартиру. Оставшееся топливо он вылил на старый деревянный порог. Шаги за дверью смолкли. Наступила звенящая тишина. — Эбби, сука, открывай! Мы знаем, что ты там! — Эдвард с размаху ударил арматурой по хлипкой дерматиновой двери квартиры. Деревянная лутка жалобно треснула. Эбби спокойно отошел вглубь коридора, к дверям кухни. В его правой, целой руке тускло поблёскивала дешёвая пластиковая зажигалка. Он чиркнул колесиком. Маленький жёлтый огонёк заплясал в темноте, выхватывая из мрака его бледное, покрытое синяками лицо. — Я не заперто, — тихо, но отчётливо произнёс Эбби. — Заходите. Дверь квартиры с грохотом распахнулась от мощного пинка Эдварда. Амбал первым влетел в тёмный коридор, занося арматуру для удара, а следом за ним, готовые к драке, рванули Зип и Оливер. Но как только их ботинки коснулись залитого жидкостью пола, Оливер резко затормозил, принюхиваясь. Его глаза в ужасе округлились. — Назад! Это бензин! — заорал Оливер. Но было поздно. Эбби спокойно разжал пальцы, и горящая зажигалка полетела прямо в лужу у их ног.