Глава 5: Вспышка в темноте

Коридор взорвался мгновенно. Тяжелый, удушливый бензиновый пар полыхнул с глухим, раскатистым хлопком, и яростное оранжевое пламя стеной взметнулось до самого потолка. Старые обои на стенах затрещали, моментально сворачиваясь в черные угольные трубки, а воздух в секунду прогрелся до такой степени, что дышать стало практически невозможно. — Бть! Огонь! Горим! — истошно закричала Зип, отскакивая назад на лестничную клетку и закрывая лицо руками от пахнувшего в нее жара. Ее скейт с грохотом покатился вниз по ступенькам. Эдвард, который уже успел сделать два шага внутрь квартиры, оказался отрезан огненной полосой. Пламя лизнуло штанины его тяжелых джинсов. Визжа от ужаса, амбал начал бешено колотить ладонями по ткани, сбивая огонь, и напролом, кашляя от едкого черного дыма, вывалился обратно в подъезд, катясь по бетонному полу. Внутри горящего коридора остался только Оливер. Из-за прибинтованной к груди руки он просто не успел среагировать вовремя. Секундная заминка стоила ему дорого: путь к выходу был полностью перекрыт ревущим костром, который жадно пожирал деревянную лутку входной двери. Оливер стоял посреди этого ада, прижимаясь спиной к стене, его лицо было бледным, как известь, а в глазах метался самый настоящий, животный страх. Он закашлялся, глотая горький дым, и вскинул голову. Прямо перед ним, по ту сторону пламени, в дверном проеме кухни стоял Эбби. Огонь отражался в его широко открытых глазах дикими, пляшущими искрами. Горячий воздух обжигал лицо, кожа на щеках натягивалась и сохла, рваная рана на зашитом плече под действием жара снова начала сочиться кровью, но Эбби даже не шевелился. Он просто стоял и смотрел на Оливера. На его бледном лице не было ни страха, ни злорадства — только пугающий покой. Оливер чувствовал, что задыхается и сгорает заживо, а для Эбби этот пожар был не страшнее летнего дождя. Его тело фиксировало критическую температуру, но анальгезия блокировала панику. — Ты... ты больной! Ты нас убьешь! Себя убьешь! — прохрипел Оливер, сползая по стене. Бейсбольная бита выпала из его ослабевших пальцев. — Я исправляю то, что поломано, — глухо ответил Эбби из-за стены огня. — Вы пришли ко мне домой с оружием. Вы думали, что я буду плакать. Но правила изменились. Живой щит В подъезде бешено орала Зип, пытаясь набрать воздух и прорваться сквозь огонь к лидеру, но густой дым уже полностью затянул лестничный пролет. Квартира стремительно наполнялась гарью. Еще минута — и они оба просто задохнутся угарным газом. Эбби сделал шаг вперед. Прямо через горящую лужу бензина. Его старые кеды мгновенно вспыхнули, подошва начала плавиться, издавая жуткий запах горелой резины, но Эбби шел так, словно шагал по зеленой траве. Он приблизился к Оливеру, который уже едва держался на ногах от нехватки кислорода, мертвой хваткой вцепился здоровой рукой в воротник его кожаной куртки и с силой рванул на себя. Оливер даже не сопротивлялся — у него просто не осталось сил. Эбби поволок его за собой, но не вглубь квартиры, а наоборот — напролом, через полыхающий дверной проем, прямо в подъезд. Они вывалились на бетонный пол лестничной клетки в клубах черного дыма. Эбби жестко сбил пламя со своих горящих кед, катаясь по полу, а затем поднялся. На его ногах остались тяжелые ожоги, кожа покраснела и покрылась волдырями, но парень даже не взглянул на них. Оливер лежал на боку, жадно глотая грязный воздух подъезда и кашляя до хрипа. Чуть дальше у стены сидел перепуганный Эдвард, баюкая обожженные руки, а Зип трясущимися пальцами пыталась набрать скорую или пожарных на телефоне. Когда Эбби поднялся во весь рост, вся троица в ужасе вжалась в стены. Конец банды Эбби подошел к лежащему Оливеру и наступил обгоревшим кедом прямо на его прибинтованную, сломанную руку. Не сильно, но достаточно, чтобы зафиксировать позицию. Оливер глухо застонал, зажмурившись. — Послушай меня, — тихо произнес Эбби, наклоняясь к нему. Из-под его капюшона капал пот, смешанный с сажей и кровью. — Это был последний раз, когда вы подошли ко мне или к моему дому. В следующий раз я не стану вытаскивать тебя из огня. Я просто закрою дверь с той стороны. Вы поняли меня? Оливер открыл глаза. В них больше не было ни капли той спеси, с которой он ходил по школьным коридорам. Этот парень, который строил из себя короля школы, сейчас понял одну простую вещь: против человека, который физически не чувствует боли и готов сгореть заживо ради своей цели, у него нет вообще никаких аргументов. Его банда была сломлена. Окончательно и бесповоротно. — Да... да, пошел ты... мы поняли, — прохрипел Оливер, отворачивая голову в сторону. Эбби убрал ногу с его руки. Он развернулся и, прихрамывая на обожженные ноги, пошел вниз по лестнице, прочь из задымленного подъезда. Сзади трещало пламя в его квартире, где-то вдалеке уже выли сирены пожарных машин, но ему было плевать. У него больше нет дома. У него больше нет школы, где его прессовали. Но теперь у него есть кое-что получше — абсолютная, пуленепробиваемая свобода. И никто в этом городе больше не посмеет встать у него на пути.