Глава 10: Финальный экзамен (Финал)

Ночь опустилась на город тяжёлым свинцовым саваном. Штормовой ветер яростно бился в огромные арочные окна Школы Фундаментального Образования, заставляя старые стёкла жалобно дребезжать. На часах было около трёх ночи. В подвальном хозблоке было прохладно. Эбби лежал на матах, закинув руки за голову, и слушал гул труб. Его тело постепенно шло на поправку: ожоги покрылись прочной защитной коркой, швы на плече затянулись, превращаясь в грубые, бледные рубцы. Физически он был готов к чему угодно. Внутреннее чутьё подсказывало — затишье затянулось. Директор Грейс могла держать слово, но её цепные псы на поводке долго сидеть не умели. Вдруг звенящую тишину подвала прорезал скрежет. Тяжёлая железная дверь хозблока, которую Эбби всегда запирал на засов изнутри, медленно поползла внутрь. Металл лутки жалобно деформировался, петли трещали. Кто-то снаружи просто выламывал дверь чудовищным, механическим усилием. Эбби плавно поднялся с матов. На нём были новые прочные ботинки, которые он пару дней назад забрал из шкафчика Эдварда (тот даже заикнуться не посмел), куртка застёгнута наглухо, капюшон натянут на глаза. В правой руке он крепко сжал своё единственное оружие — ту самую заточенную до бритвенной остроты металлическую линейку. С оглушительным грохотом засов лопнул. Железная дверь отлетела в сторону, сбивая ржавые трубы, и в проёме подвала показались две тени. Мисс Циркуль и Мисс Блуми. Они нарушили прямой приказ директора. На их лицах не было и капли прежней сдержанности — только дикое, первобытное безумие палачей, у которых отобрали их любимую игрушку. Гордость учителей была растоптана, и они пришли вернуть свой авторитет единственным доступным способом — вырезать аномалию под корень. Гигантский циркуль-тесак Циркуль зловеще скрежетал по бетонному полу, высекая искры. Резак Блуми тускло поблёскивал в полумраке. — Дополнительные занятия, студент Эбби, — безумно оскалившись, прошипела Мисс Циркуль. Её глаза налились кровью. — Сегодня мы проверим твою выносливость до самого конца. Посмотрим, сколько крови в тебе останется, когда мы закончим. — Вы пришли не вовремя, — спокойно ответил Эбби, делая шаг навстречу. — Я спал. А когда меня будят, я становлюсь очень злым. Сталь против плоти Мисс Циркуль рванулась вперёд с грацией голодного хищника. Огромное стальное лезвие с глухим свистом рассекло воздух, целясь Эбби прямо в грудь. Парню некуда было уклоняться в узком коридоре подвала — и он не стал. Он просто выставил вперёд левую, уже зажившую руку, принимая удар на неё. Тяжёлый металл глубоко рассерёг куртку и вонзился в предплечье, ломая лучевую кость с отчётливым, сочным хрустом. Обычный человек от такого удара закричал бы так, что лопнули бы барабанные перепонки, и упал на колени в болевом шоке. Но Эбби даже не сморщился. Глаза под капюшоном оставались абсолютно спокойными, а зрачки — мёртвыми. Мозг зафиксировал: «Перелом левой руки. Сильное кровотечение». Использовав то, что тесак Циркуль застрял в его собственной кости и плоти, Эбби мёртвой хваткой зажал лезвие сломанной рукой, лишая учительницу оружия. А правой рукой со всей силы вогнал заточенную металлическую линейку прямо в колено гигантской учительницы. — А-а-а-ах! — взвыла Циркуль, теряя равновесие и оседая на одно колено. Металл линейки глубоко вошёл в сустав, ломая чашечку. В этот же момент сбоку подскочила Мисс Блуми. Её резак молниеносно прошёлся по боку Эбби, оставляя глубокую рваную рану. Кровь брызнула на ржавые трубы, но парень просто проигнорировал удар. Он развернулся и с размаху впечатал свой тяжёлый ботинок прямо в лицо Блуми. Очки учительницы разлетелись вдребезги, из носа хлынул поток крови, и она отлетела назад, сбивая стеллаж со старыми партами. Тяжёлая мебель завалила её сверху, наглухо прижав к полу. Конец системы Эбби повернулся к Мисс Циркуль. Из его левой руки, из которой он сам вытащил застрявший тесак, хлестала кровь. Бок был полностью багровым. Он тяжело дышал, но его взгляд оставался непрошибаемым, как бетонная стена. Он подошёл к раненой учительнице, которая судорожно пыталась подняться, опираясь на сломанное колено. Эбби перехватил её огромный циркуль-тесак обеими руками, наступил ботинком ей на грудь, прижимая к полу, и занёс тяжёлое оружие над её головой. — Нет... стой... — впервые в жизни в голосе Мисс Циркуль прозвучал самый настоящий, жалкий детский страх. Она смотрела на своё собственное оружие в руках парня, который не чувствовал боли, и понимала: для него нет авторитетов. Для него нет правил. Он пойдёт до конца. Эбби посмотрел на неё сверху вниз. Оранжевый отсвет аварийной лампы подвала плясал на его разбитом лице. — Вы строили эту школу на страхе, — тихо, но раздельно произнёс Эбби. — Вы думали, что боль делает вас богами. Но без своего страха вы — просто ничто. Обычные трусы с кусками железа. Экзамен окончен, Мисс Циркуль. Вы его завалили. Эбби резко опустил руку. Тяжёлый стальной циркуль с грохотом вонзился в бетонный пол в паре миллиметров от шеи учительницы, намертво пригвоздив воротник её одежды к полу. Циркуль задрожал, издавая низкий гул. Эбби не стал её убивать — это было бы слишком просто. Он оставил её лежать в собственной луже крови, сломленную морально и физически. В закат Парень медленно повернулся и пошёл прочь из подвала. Он поднимался по лестнице, оставляя за собой чёткие кровавые следы. Левая рука бессильно висела плетью, бок горел от глубокого пореза, но на его лице играла едва заметная, жёсткая и уверенная ухмылка. Он победил всех. Эбби вышел в главный хол школы. Навстречу ему из своего кабинета выбежала бледная Мисс Грейс, привлечённая шумом драки. Увидев окровавленного Эбби с мёртвым взглядом и услышав стоны из подвала, директор замерла, прижав руку ко рту. — Эбби... Что ты сделал? — прошептала она. Эбби остановился у главных стеклянных дверей школы, ведущих на улицу. Он накинул капюшон пониже, пряча лицо от света. — Я исправил то, что было поломано, Мисс Грейс, — ровно ответил он, не оборачиваясь. — Ваша школа больше не будет прежней. Передайте Оливеру и остальным, что я ухожу. Мне здесь больше нечему учиться. Эбби толкнул массивные двери и вышел на улицу. Штормовой ветер мгновенно подхватил полы его куртки, смывая каплями холодного дождя кровь и сажу с его лица. Впереди был огромный, чужой город, у него не было дома, денег и здоровых рук. Но у него было кое-что покруче — абсолютная свобода и стальной, непрошибаемый характер, который ни один человек в мире больше не сможет сломать. Он шёл вперёд по тёмной улице, растворяясь в ночном тумане. Одинокий волк, который переписал правила целой школы крови.

Конец