Глава 9: Холодный подвал

Прошло три дня. Школа постепенно привыкла к новому порядку. Эбби обжился в полуподвальном хозблоке — притащил туда пару старых матов, бросил в углу несколько курток вместо одеяла и устроил себе вполне сносную берлогу среди ржавых труб, старых парт и поломанных спортивных тренажёров. Учителя обходили эту железную дверь стороной, а ученики крестились, проходя мимо лестницы в подвал. Ожоги на ногах Эбби понемногу затягивались, превращаясь в грубую, нечувствительную корку. Швы на плече держались прочно. Парень сидел на перевёрнутом деревянном ящике из-под мячей, при тусклом свете одинокой голой лампочки под потолком, и методично затачивал обломок металлической линейки о бетонный пол. Сухой, шуршащий звук эхом разносился по подвалу. Вдруг тяжёлая железная дверь хозблока тихо скрипнула. Эбби не вздрогнул. Он даже не перестал точить железку. По шагам — неровным, тяжёлым — он сразу понял, кто это. Для учителей слишком робко, для обычных ботаников — слишком самоуверенно. В тусклый круг света шагнул Оливер. Выглядел он паршиво. На его левой руке красовался массивный белый гипс, надёжно примотанный к телу плотными чёрными ремнями. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени — больничная палата явно не пошла королю школы на пользу. В его правой руке не было ни биты, ни ножа. Он пришёл один. Оливер остановился в трёх метрах от Эбби, окинул брезгливым и одновременно настороженным взглядом его нищую берлогу, а затем посмотрел на самого парня. — Ну и дыру ты себе выбрал, Яблочный, — негромко, со своей привычной, но уже изрядно надломленной ухмылкой произнёс Оливер. Его голос слегка хрипел. — Здесь тихо, — не оборачиваясь, ответил Эбби. Металлическая линейка с тихим свистом прошлась по бетону. — И сюда не приходят придурки с битами. По крайней мере, до этого момента. Зачем пришёл? Хочешь проверить, как ломается вторая рука? Разговор без масок Оливер на секунду помрачнел, непроизвольно прижав здоровой ладонью гипс к груди. Воспоминание о хрусте собственного сустава в туалете и огненном аде в хрущёвке до сих пор заставляло его просыпаться по ночам в холодном поту. — Нападать я не собираюсь, расслабься, — Оливер сделал ещё шаг вперёд и тяжело опустился на сломанный гимнастический козёл, стоявший неподалёку. — Мои придурки тебя боятся как огня. Зип вообще собирается переводиться в другую школу. Ты сломал всё, Эбби. Всю иерархию, которую я выстраивал два года. Эбби наконец перестал точить металл. Он повернул голову, и из-под чёрного козырька капюшона на Оливера уставился пустой, пугающий взгляд. — Ваша иерархия держалась на куске железа в руках Циркуль и твоих понтах, — ровно произнёс Эбби. — Вы думали, что если человеку больно, его можно заставить ползать. Вы вытирали об меня ноги, потому что я плакал и убегал. Но вы не учли одного. — Того, что у тебя отключился болевой порог? — Оливер прищурился, всматриваясь в лицо парня. — В больнице мне врач сказал, что такое бывает после сильного шока или травмы. Анальгезия. Ты ведь реально ничего не чувствуешь, да? Когда Эдвард ломал тебе нос, когда Циркуль резала плечо... когда ты шёл по горящему бензину. Тебе вообще не было больно? Эбби молча поднял правую руку, на которой костяшки пальцев уже покрылись уродливыми сизыми шрамами, и с силой вогнал заточенный край металлической линейки себе в ладонь. Острый металл глубоко рассерёг кожу, наружу сразу выступила густая тёмная кровь. Лицо Эбби не изменилось ни на миллиметр. Ни одна мышца не дрогнула. Он смотрел на Оливера, а из его ладони капало на бетонный пол. «Порез. Глубина три миллиметра» — бесстрастно отозвался разум. — Нет. Не больно, — тихо сказал Эбби, вытаскивая линейку и вытирая руку о грязные джинсы. — Для меня боль — это просто информация. Как погода за окном. Ты ведь не плачешь, когда идёт дождь? Вот и я не плачу, когда меня режут. Новые правила игры Оливер смотрел на окровавленную ладонь Эбби с дикой смесью ужаса и извращённого восхищения. Он окончательно понял: этого парня невозможно победить силой. У него просто нет кнопки «сдаться». — Ты псих, Яблочный. Абсолютный, конченый псих, — выдохнул Оливер, поднимаясь с козла. — Но спорить с тобой я больше не буду. Мне моё второе плечо дороже. Школа теперь твоя. Делай тут что хочешь. Трогать тебя никто не посмеет. Но учти... учителя этого так не оставят. Грейс, может, и пошла на сделку, но Циркуль и Блуми тебя ненавидят. Они найдут способ избавиться от тебя, аномалия. Оливер развернулся и пошёл к выходу из подвала, его шаги гулко разносились по коридору хозблока. У самой двери он на секунду остановился, не оборачиваясь. — И ещё... куртку застегни. Выглядишь как мертвец, которого забыли закопать. Дверь за Оливером захлопнулась. Эбби снова остался один в тусклом подвальном полумраке. Он посмотрел на свою порезанную ладонь, затем снова взял в руки металлическую линейку и прижал её к бетону. Ему было плевать на предупреждения Оливера. Плевать на учителей. Школа Фундаментального Образования официально капитулировала перед его безболезненным безумием. И если Циркуль или Блуми захотят продолжить войну — он будет ждать их здесь, в темноте.